Ангола: неизвестная война

«Разрешить советским военным специалистам принимать участие в боевых действиях на стороне сил МПЛА и кубинских войск»

Были ли в Анголе сотрудники ГРУ и КГБ? Конечно, были. Наше посольство в Анголе было самым многочисленным по штатам и, естественно, сотрудники спецслужб «под крышей» посольских работников занимались своей работой, осуществляя сбор информации и другую деятельность в соответствии со своими функциональными обязанностями. Причем, как заметил однажды один мой знакомый, носивший ранг «офицера по безопасности посольства» их больше интересовала деятельность дипломатов из западных стран, аккредитованных в Луанде. Режим в стране был союзным, дружественным, к тому же обо всем, что происходило в партии, армии и других государственных органах Москва получала информацию из первых рук: от многочисленных советских советников в этих структурах. Сотрудники ГРУ и КГБ СССР работали также в качестве советников и инструкторов в учебных центрах по подготовке партизан СВАПО и АНК, а также при министерстве внутренних дел Анголы.

Но много ли было в Анголе «настоящих» спецназовцев? Сразу определимся, что под этим термином мы будем иметь в виду не только бойцов спецназа ГРУ и КГБ, но и специалистов по разведке и диверсиям, принадлежавшим к другим ведомствам: армии, морской пехоте, ВМФ и ВДВ. То есть людей, с особой подготовкой, которые и могли бы выступать в качестве «ангольских рейнджеров» в тылу противника.

Среди 12 тысяч советских военнослужащих, официально прошедших Анголу с 1975 по 1992 год было немало специалистов такого профиля. Так как ангольская армия — ФАПЛА строилась по советскому образу и подобию, в ней, как это положено, формировались диверсионные, разведывательные и другие специальные подразделения, в том числе и первые в вооруженных силах десантноштурмовые бригады: 13-я и 18-я. В середине 80-х годов XX века ФАПЛА имели в своем составе 45 бригад, разбросанных по 10 военно-политическим округам. Кроме них были еще специальные формирования пограничных войск, войск министерства внутренних дел и госбезопасности. Личный состав этих ангольских специальных подразделений обучали советские специалисты соответствующей квалификации, в том числе и прошедшие Афганистан. Но хочу подчеркнуть: все они были рассредоточены по местам дислокации частей ангольской армии, выполняя советнические и инструкторские функции, не составляли какого-либо отдельного специального подразделения.

Так что, наши спецназовцы в Анголе были. Это факт. Но вопрос: возлагались ли советским, либо ангольским командованием на представителей войск специального назначения СССР (ГРУ, КГБ, армейская разведка, разведка ВДВ, морской пехоты) в Анголе задачи, например, по проведению специальных операций внутри страны, на территории Намибии, ЮАР, отправлялись ли они в самостоятельные «рейды и поиски по тылам унитовцев и юаровцев»?

Вот мнение человека вполне компетентного, с которым читатель уже знаком: Бориса Гавриловича Путилина. Напомню, что в 1974 году он был центральной фигурой через которую осуществлялась координация не только поставок оружия МПЛА из СССР, но и планов помощи со стороны советских военных специалистов и кубинцев. Браззавиль и после провозглашения независимости в Луанде оставался центром по координации такой работы. Только спустя несколько месяцев, когда кубинские войска добились кардинальных успехов в боях в южноафриканцами и угроза Луанде миновала, туда был переведен весь штаб, включая «советников по партии» и «советников по противопартизанской борьбе».

По словам Путилина, в то время на случай захвата наших людей в Анголе, при неудаче миссии по помощи движению МПЛА, существовал ряд планов «специальных операций» в случае неудачи их миссии в Анголе. Поэтому в самый ответственный период ноября 1975 года, когда решалась судьба ангольской революции, к берегам Анголы прибыл большой десантный корабль (БДК) ВМФ СССР с техникой и личным составом на борту. В его задачу входила эвакуация наших советников и лидеров МПЛА. Таким образом, личный состав был готов принять участие в боевых действиях при соответствующих указаниях Москвы.

Могли ли советские морские пехотинцы, в случае неудачи МПЛА и кубинцев захватить и удержать Луанду, пока Агоштинью Нету провозгласит независимость? Видимо могли. Во всяком случае, силенок у мощного БДК с десантом на борту вполне бы хватило, чтобы «раздолбать пол-Луанды». Но ни корабль, ни личный состав десанта задействован в операции не был. Кубинцы и вооруженные активисты МПЛА справились сами.

Косвенно о готовности морпехов ступить в бой подтверждает шифротелеграмма, которая буквально накануне решающих событий была получена из Москвы. По словам Б. Г. Путилина, шифровка прямо разрешала нашим военным специалистам принимать участие в боевых действиях на стороне сил МПЛА и кубинских войск. «Это беспрецедентное решение объяснялось крайне напряженной ситуацией, возникшей в стране в канун провозглашения независимости 11 ноября 1974 года, — вспоминал Б. Путилин. Москва ни в коем случае не хотела упускать Анголу. Поэтому, когда около сорока советских специалистов по боевому применению и переводчиков во главе с полковником В. Г. Трофименко, находившихся в то время в Конго, после 11 ноября были переброшены в Луанду, они имели своеобразный «карт бланш» Москвы на участие в боевых действиях. Однако основной удар южноафриканской военной машины и отрядов сепаратистов приняли на себя кубинцы. Наши военнослужащие ограничились советническими и инструкторскими функциями». Что же касается возможности проведения каких-либо «специальных диверсионных» рейдов силами советских военных специалистов, Борис Гаврилович ответил отрицательно. «Таких задач в тот период Центром не ставилось».