Ангола: неизвестная война

«Переводчик специального назначения»

Рассматривая «мифы ангольской войны» не могу не остановиться одном, ставшем в последнее время буквально массовым явлении. Чем дальше отдаляются события той войны, тем больше появляется на российском горизонте «героев Анголы», которые, по их рассказам, чуть ли не в одиночку уничтожали целые легионы унитовцев и юаровцев. Сегодня многим не дает покоя слава «ангольских Рембо».

И, что интересно все они, как на подбор, «спецназовцы». Поэтому создается впечатление, что на стороне МПЛА (ФАПЛА) в массовом количестве сражались подразделения советского спецназа ГРУ, КГБ, ВДВ, морской пехоты и.т.п. Этот феномен объясняется просто: та война и сегодня остается во многом неизвестной. Вокруг пребывания советских военнослужащих в Анголе создается ореол таинственности и загадочности. Поэтому можно, сыграв на незнании людей того, что происходило на самом деле, пофантазировать и попросту приврать. Тем более, что и бойцов специальных подразделений, да и морских пехотинцев через Анголу действительно прошло немало.

Как-то, на одной из международных выставок в Москве, к стенду журнала «Солдат удачи» подошел посетитель. Увидев обложку журнала со специфической ангольской тематикой, он тут же представился: «Бывший старшина подразделения разведки морской пехоты Николай. Воевал в Анголе в 1975-м. Как мы там крошили черных!» И, как бы, в доказательство, отвернув рукав рубахи, продемонстрировал татуировку: из чрева грозного БДК на берег с явно африканским пейзажем вкатывается советский БТР… Однако после двух-трех моих вопросов Николай начал явно нервничать, путаться, откровенно «плавать» в ангольских реалиях и вскоре быстренько ретировался.

Тема войны в Анголе и участия в ней наших ребят становиться все более модной в литературе, кинематографе. В российском фильме «Мужская работа» главные герои, элита спецназа ГРУ, по причине временной ненадобности взявшие «тайм аут» у себя на службе, несколько лет воюют «в качестве офицеров удачи» в некой африканской стране, имеющей признаки сходства с Анголой. Или взять фильм «Мусорщик», с мужественным актером Гуськовым в главной роли. В одном из эпизодов заезжая столичная журналистка со знанием дела спрашивает бывшего спецназовца, а ныне отошедшего от дел киллера, о происхождении замысловатой татуировки на руке: «Афганистан?». В ответ герой Гуськова «скромно» признается: «Нет, Ангола!». И зритель понимает: да что там Афган, Афган — это так, для детей. Вот Ангола — это да! Именно там и воевал наш спецназ, там наши хорошие белые парни крошили в непроходимых джунглях Африки плохих негров.

Не отстает от отечественного, и западный кинематограф. Чего стоит только американский фильм «Чистильщик» с Дольфом Лундгреном в главной роли. Главный герой фильма, сапер-асс, выполняет свой контракт в ангольских джунглях, попутно круша черепа белых наемников, среди которых в основном «русские и украинские спецназовцы».

В формирование мифов о массовом участии в событиях в Анголе советских бойцов спецподразделений вносят свой вклад некоторые российские средства массовой информации. Так, в газете со звучным названием «Спецназ России» мне как-то попалось на глаза интервью некого Джавохира Кабилова (скорее всего, это псевдоним) с «бывшим лейтенантом войск специального назначения ГРУ МО СССР» по имени Владимир.

Автор материала, не моргнув глазом, сделал из обыкновенного переводчика, да еще, и не кадрового военного, а парня, призванного в армию после гражданского иняза, матерого спецназовца. Вот, что пишет журналист о своем герое: «Прекрасное владение английским и испанским, плюс отменная спортивная подготовка (он мастер спорта по дзю-до и плаванию, в его активе прыжки с парашютом, знание приемов рукопашного боя), скорее всего и стали причиной того, что ему предложили попробовать себя в качестве переводчика в составе советской военной миссии в Перу».

Вот так то. Оказывается, обыкновенных переводчиков в армию не брали. Только альпинистов, парашютистов, да мастеров кунг-фу! Но в Латинскую Америку Володя не попал, его ждала более значительная миссия: лейтенант был срочно направлен на спецстажировку «в жаркую южную республику» и оказался в «секретном тренировочном лагере». Там он «прошел усиленную специальную подготовку: «тропа разведчика», уроки альпинизма, стрельба и т. п.» Для чего? Оказывается окончательная цель изнурительной подготовки «переводчика специального назначения» была все та же Ангола.

Но, прибыв в страну, Владимир почему то оказался не на фронте, а в тихом и уютном городке Негаже, расположенном далеко от основных районов боевых действий с унитовцами и юаровцами (те, кто прошел Анголу, это почти курортное место, видимо, знают). И ему, переводчику, поручают немного, нимало, а «подготовку разведвзвода бригады!».

В псевдоангольких воспоминаниях новоиспеченного грушника, растиражированных газетой со звучным названием, содержится и такое сенсационное признание «спецназовца Владимира»: «Все диверсионные и специальные операции против УНИТА проводили советские военные. Небольшими группами, а то и в одиночку, наши рейнджеры уходили в джунгли и всегда возвращались, выполнив задачу. Нередко им приходилось действовать за пределами Анголы, в соседней Намибии и даже в ЮАР». Утверждения эти, правда, так и осталось голословным: никаких доказательств или примеров в статье приведено не было.

Давайте попробуем спокойно разобраться, где тут правда, а где вымысел. Об обстановке в армии Народной Республики Анголы и многих особенностях нашего сотрудничества я могу судить с достаточной долей объективности. В ходе своего пребывания в Анголе я объездил всю страну, участвовал во многих, в том числе, как сейчас бы назвали, «специальных мероприятиях». Об одном из них: спасении силами ангольского спецназа советского экипажа самолета Ан-26, сбитого унитовцами под городом Менонге осенью 1980 года читатель уже знает из книги. С 1984 по 1991 год я продолжил службу уже в министерстве обороны, продолжая заниматься анализом военно-политической обстановки в стране и ее армии. В этот период мне часто приходилось выезжать в Анголу самому, а также встречался с прибывающими из страны советскими военными советниками и специалистами, представителями ангольского командования, что добавляло к этой картине новые штрихи. Кроме того, в ходе работы над этой книгой я встречался с десятками наших военнослужащих, прошедших Анголу: и главными военными советниками, их заместителями, рядовыми специалистами и переводчиками. Поэтому о степени о участия наших специалистов в диверсионных и специальных операциях в этой стане имею достаточно четко представление.

Конечно, не обо всем сегодня можно рассказать, не все имена и фамилии назвать. Архивы по военно-политическому сотрудничеству с Анголой до сих пор засекречены. Однако даже без всякого доступа в секретной информации можно с уверенностью сказать, что, например, подготовку разведвзвода ангольской бригады никогда бы не доверили переводчику, «пусть и владевшему дзю-до». Этой нелегкой и кропотливой работой наверняка занимался советник в звании майора или подполковника с опытом работы в войсковой разведке, а «псевдогрушник Володя» был при нем всего-навсего обыкновенным переводчиком…