Ангола: неизвестная война

Жаркий бой на реке Ломба

По официальным подсчетам властей Анголы только в период с 1981 по 1985 год ВВС ЮАР около 4000 раз нарушала воздушное пространство страны, течение которых осуществила 168 бомбардировок. Кроме того, были высажены 230 крупных воздушных десантов и мелких диверсионных групп, проведено четыре морские операции с высадкой диверсантов. За этот же период времени войска ЮАР 74 раза осуществляли наземные операции на территории Анголы. Каждую из них командование армии ЮАР четко планировало. Кроме многочисленных мелких операций, вроде той, которая закончилась осенью 1981 года под Менонге уничтожением самолета Ан-26 и вертолета Ми-8 с десантом спецназа, проводились и более масштабные акции.

Первой крупной акцией ЮАР против Анголы стала операция «Саванна», в ходе которой южноафриканские войска летом 1975 года вторглись на территорию еще формально колониального владения Португалии для оказания поддержки ФНЛА и УНИТА. Та операция окончилась абсолютно бесславно для армии ЮАР. Ее части были разгромлены кубинскими войсками, и командованию пришлось вывести все свои войска из Анголы к марту 1976 года. После провозглашения независимости Анголы наиболее крупными операциями армии ЮАР против войск ФАПЛА и частей СВАПО считаются операции «Джули» (март 1978 года), «Ринди» (июнь 1980 года), «Протей» (август-сентябрь 1981 г.), «Дейзи» (ноябрь 1981 г.), «Смоукшелл» (1982 г.) и «Аскари» (декабрь 1983 г.). Однако крупнейшей в истории Анголы стала операция «Модулар», проведенная южноафриканскими войсками в провинции Кванду-Кубангу в 1987–1988 годах. Несложно заметить, что основные сроки этого вторжения совпадают с ангольской «Битвой при Куиту-Куанавале». Эти события стали настоящим поворотным пунктом в истории Анголы. Они положили начало «разводу» кубинских и южноафриканских войск. После более чем 14 месяцев непрерывных боев в ангольской саванне стороны, убедившись, что военным путем не смогут решить всех проблем, пошли на переговоры. И, в конце концов, были приняты решения о поэтапном и одновременном выводе кубинских и южноафриканских войск из Анголы.

Эта операция является и «рекордной» как по количеству участвовавших в ней советских советников и специалистов, так и по числу погибших и раненых. Каждую из 6 элитных бригад ФАПЛА, задействованных в операции сопровождали от 8 до 15 советников и специалистов. Это были, как правило, советник командира бригады, советники начальника средств ПВО и артиллерии, связи. Были там и специалисты по разведке, РТВ, ЗРВ, и конечно, военные переводчики. Все офицеры, в некоторых случаях прапорщики. Но были там и военнослужащие срочной службы: водители советнических БТР и БРДМ. Группы сменялись каждые 3–4 месяца. Но на войне, как на войне, поэтому многие иногда тянули лямку по два срока и более. Судьба распорядилась так, что одним из первых, пострадавших в этой драме стал советский переводчик Олег Снитко, смертельно раненый в бою с южноафриканской армией при попытке частей ангольской 21-ой бригады переправится через реку Ломба в сентябре 1987 г.

В ходе операции ангольские войска предполагали полностью очистить провинцию Кванду-Кубангу от унитовцев. Эта была чрезвычайно сложная задача. Сплошного фронта не существовало. Противник действовал отдельными группами от 10–15 бойцов до сравнительно крупных подразделений в несколько десятков и даже сотен человек. Подразделения УНИТА нападали внезапно, в основном ночью. После атаки, вне зависимости от успеха или неудачи, быстро откатывались назад и исчезали в ангольских джунглях: «на мата анголана». Это были регулярные и полурегулярные батальоны УНИТА — высшая тактическая единица Вооруженных сил освобождения Анголы (ФАЛА). Именно так Жонас Савимби официально нарек свою оппозиционную армию в пику ФАПЛА. Но во всех официальных оперативных документах того времени: и ангольских, и советских, и кубинских вооруженные формирования оппозиции предпочитали называть однозначно: УНИТА.

Как-то в 1983 году мне пришлось присутствовать при разоружении «окружной колонны» одного из таких «полурегулярных батальонов УНИТА». Она была окружена и пленена ангольским спецназом в провинции Кунене. Эта партизанская часть представляла собой довольно пестрое и необычное зрелище. Десятка три-четыре полуголых, изможденных и абсолютно босых мужчин, вооруженных парой РПГ, несколькими автоматами «Калашникова» китайского производства, охотничьими ружьями, и даже… луками со стрелами. Но, самым интересным трофеем, взятым спецназовцами, был Бог весть как попавший к повстанцам, средневековый португальский кремневый мушкет! Самое место ему было в музее. Между тем, реликт был абсолютно исправен! Хоть сейчас бери и стреляй.

Группу этих вооруженных людей (назвать их воинским подразделением язык не поворачивается) сопровождали многочисленные домочадцы: женщины, дети, а также коровы, козы, свиньи. В общем, все свое ношу с собой. Так и кочевали, от одного источника воды к другому, кормя скот и попутно выполняя боевую задачу. Однако дрались упорно и жестоко. Попавшаяся им на пути мирная деревня была вырезана до единого человека, включая женщин и детей, потом разграблена и сожжена: ее жители принадлежали к племени, лояльно относившемуся к правительству. Когда унитовцы были окружены правительственными войсками, то защищались отчаянно и в плен сдались только тогда, когда поняли, что их женщинам и детям несдобровать. Регулярные же батальоны УНИТА представляли собой гораздо более грозную силу. Их экипировка, вооружение и оснащение, благодаря южноафриканским «партнерам» вполне могли сравниться со штатным батальоном ФАПЛА. Кроме стрелкового оружия они имели на вооружении минометы, безоткатные орудия, ПЗРК «Стрела-2», «Стингер», и даже захваченные у ФАПЛА артиллерийские и зенитные орудия советского производства, танки Т-34, Т-54, БРДМ-2.

Решить проблему вооруженных повстанцев кардинальным образом можно было только лишив унитовцев их основных баз, через которые из Намибии, оккупированной ЮАР, им регулярно доставлялась военная помощь. Одна из них располагалась в населенном пункте Мавинга, ну, а главная в Жамбе — районе, не обозначенном ни на одной официальной карте мира. В моем архиве храниться боевая карта заместителя советского главного военного советника в Анголе, советника начальника генерального штаба ФАПЛА генерала Беляева, с нанесенным на ней, по показаниям пленных унитовцев, местом дислокации этой самой таинственной и загадочной базы Савимби на границе Анголы с Намибией и Замбией. Добраться до Жамбы вожделели многие. В наступающих колоннах ФАПЛА ходили слухи, что в резиденции Савимби сосредоточены огромные запасы первоклассного виски, а в госпитале Красного Креста в Жамбе работают симпатичные белые бразильянки и француженки…

Однако история 1985 года, когда правительственная армия, сосредоточив мощную группировку, начала проводить операцию «II съезд МПЛА — Партии труда» повторилась. Южноафриканская армия, боясь потерять такого ценного союзника в борьбе с партизанами СВАПО и АНК, как УНИТА, в очередной раз пришла на помощь Савимби. Юаровцы, не считаясь с международным мнением, открыто вторглись на территорию Анголы и не позволили разгромить УНИТА. Как потом признавались руководители ангольского генштаба, это «было началом провала операции, началом трагедии самых боевых и подготовленных ангольских бригад». А вместе с ними и трагедии многих советских советников и специалистов.

В этой операции участвовали 16-я, 21-я, 25-я, 59-я, и 47-я пехотные бригады ФАПЛА., многочисленные части и подразделения боевого обеспечения. Всего около двадцати тысяч солдат и офицеров. Колонны наступавших выдвинулись из района Куиту-Куанавале в направлении Мавинги в начале августа 1987 г. Кратчайшим путем до нее можно было добраться лишь переправившись через достаточно широкую и полноводную ангольскую реку Ломба. Во многих южноафриканских книгах и исторических трудах, посвященных войне в Анголе бои в сентябре 1987 г. с ангольскими 21, 47 и 59 бригадами ФАПЛА именуют не иначе как «Сражение на реке Ломба». Строго говоря, вся операция под Куиту-Куанавале в 1987–1988 годах — это не что иное, как почти непрерывная череда боев за переправы на Ломбе. Вопрос стоял так: кто овладеет ими, тот и выиграет сражение. Это понимали все: и командование ФАПЛА, и советские советники, и руководство УНИТА и армии ЮАР.

Сложившуюся ситуацию командование «ангольской» группировкой армии ЮАР расценивало как чрезвычайно опасную. Южноафриканцы, получив информацию о начале выдвижения частей ФАПЛА к Ломбе, собрали 28 августа 1987 года в штабе в Рунду (Намибия) специальное совещание высшего командного состава. На нем присутствовало все руководство южноафриканской группировкой, сосредоточенной у границ Анголы: генералы Гелденхайс, Лейбенберг и Ирп. Ими было принято решение о срочной переброске на территорию Анголы к Мавинге дополнительных сил и средств: 61 механизированной бригады армии ЮАР и 101 «черного» батальона территориальных сил в Намибии, до этого находившихся в резерве. Привлекаемые к участию в боевых действиях войска представляли значительную силу, поэтому было решено «в духе южноафриканской армии» преобразовать их в отдельную 20-ю бригаду. Были также даны указания о более активном использовании авиации для нанесения ударов по местам форсирования Ломбы и перехвату самолетов ангольских ВВС.

Вечером 28 августа генерал Гелденхайс лично доложил лидеру УНИТА Савимби об опасности ситуации и попросил его дать приказ о широком использовании «Стингеров», находящихся на вооружении УНИТА.

Советские советники, в свою очередь, возлагали на тактическую группировку ФАПЛА, в которую входили 47, 59 и 21 бригады, большие надежды. Она была усилена танковым батальоном, артиллерией, несколькими комплексами «Оса-АК». Вместе с бригадами наступало 12 советских советников. Ввиду особой важности задачи командование 47 бригадой возложили на начальника штаба шестого военного округа майор Тобиаша. 29 августа части ФАПЛА, в полном соответствии с замыслом советского советнического аппарата и ангольского командования, вышли в район реки Ломба. 47 бригада и 1-я тактическая группа двинулись вдоль ее северного берега о направлению к истокам, 31 августа достигли этого района, обогнули их и оказались на южном берегу реки. 59 бригада в это же время двигалась на востоке к реке Кузизи, сходу форсировала ее и развернулась в 6 км к северу от слияния Ломбы и Кунзумбиа на западном берегу реки Кунзумбиа.

21 бригада ФАПЛА в это время продвинулась на 9 км на юговосток от истоков Кунзумбии, где до этого она размещалась совместно с 16-й бригадой. Затем она повернула на юг в сторону моста, построенного унитовцами через Ломбу в 2-х км от слияния Ломбы и Кунзумбии. Стремительным маршем за два дня части бригады покрыли расстояние свыше 40 км и вышли на позицию в 6 км севернее слияния Ломбы и Кунзумбиа. В этом пункте находился мост, построенный унитовцами для своих нужд. Однако отступавшие подразделения УНИТА в панике, даже не успев поставить в известность южноафриканское командование, подорвали его и ушли на южный берег. Найдя мост взорванным, ангольцы приступили к рекогносцировке местности с целью поиска места для переправы. Дело осложнялось тем, что пойма реки была слишком болотистая, ангольцы называли такие заболоченные берега «шана». Она не годилась для переправы техники вброд, необходимо было наводить понтонные мосты.

Быстрое продвижение ФАПЛА, в первую очередь 21 бригады вызвало крайнее удивление и южноафриканских военных. По словам участника тех событий полковника ВС ЮАР Джека Харриса, «все развивалось быстро и безудержно до такой степени, что я подумал, что скоро может начаться паника. Никто не ожидал такого стремительного продвижения 21 бригады, мы все надеялись, что хоть УНИТА что-нибудь сделает». Южноафриканцы были более чем обеспокоены, они были просто испуганы. Тот же Харрис записал в своем дневнике: «Если 47-ая соединилась бы с 59-ой раньше и подготовила бы плацдарм для 21-ой до момента, когда мы могли что-нибудь предпринять, то у нас была бы большая проблема». После этого падение Мавинги было бы неизбежным. Это стало бы настоящим крахом».

Чтобы не допустить соединения ангольских бригад и создания мощной группировки войск ФАПЛА на южном берегу Ломбы, что было бы равносильно поражению, южноафриканцы начали спешную переброску самолетами Си-160 «Трансаал» и Си-130 «Геркулес» в район Мавинги дальнобойных 155 мм гаубиц G-5. По свидетельству южноафриканских офицеров «гаубицы вызвали огромный интерес среди личного состава УНИТЫ, не видавших ранее таких длинноствольных орудий». Эти были действительно мощные артсистемы, которые и сыграли решающую роль в последующих сражениях. Дальность их выстрелов составляла около 40 км. Еще более грозным оружием были самоходные G-6, передвигавшиеся со скоростью до 90 км в час и имевшие запас хода до 600 км. Но они появились в районе конфликта позднее.

Таким образом, на южном берегу Ломбы части ФАПЛА и советских советников уже ждали не только отборные унитовские батальоны и механизированные подразделения армии ЮАР, среди которых был и батальон «Буффало», но и мощная дальнобойная артиллерия. Им была поставлена задача: во что бы то ни стало не допустить наведения фапловских понтонных мостов на Ломбе и воспрепятствовать переправе частей 59 и 21 бригад ФАПЛА через реку. (47 бригада ФАПЛА уже находилась на южном берегу, но в районе ее истоков в нескольких десятках километров от места первого столкновения южноафриканцев с частями 21 бригады).

Вот, как описывают южноафриканцы начало самого первого боя за переправы на Ломбе. «Рано утром 9 сентября 1987 г. подразделения УНИТА сообщили о форсировании водной преграды пехотой ФАПЛА в 12 километрах восточнее ее слияния с рекой Кунзумбиа и о нескольких машинах на северном берегу. Это начала свое движение 21 бригада. Наш командир Хартслиф тут же направил в этот район одну из двух мотопехотных рот 101 батальона и противотанковую группу, состоящую из нескольких БТР Ратель-90. Их задачей было проверить полученное сообщение и, в случае необходимости, во взаимодействии с ротой УНИТА, которая занимала позиции в этом секторе, противостоять силам ФАПЛА, форсирующим реку.

Когда они достигли возвышенности на южном берегу, то увидели пересекавший реку фапловский БТР-60 и большую группу пехоты противника, которая закончила форсирование и окапывалась на южном берегу. Еще большее количество солдат преодолевало реку. Одним из выстрелов из пушки Ратель-90 был подбит БТР-60. Командир роты попытался организовать совместную с ротой УНИТА атаку на окопавшуюся на южном берегу пехоту ФАПЛА, однако проблемы со связью не позволили что-либо организовать до наступления темноты. Тем временем фапловцы ответили плотным артиллерийским огнем с северного берега. Хартслиф приказал роте отойти на шесть километров назад и одновременно начал развертывать основные силы для организации атаки утром в месте форсирования противником реки. Всю ночь батарея «Квебек» (G-5) обстреливала место форсирования».

Таким образом, перед южноафриканцами и унитовцами нависла реальная угроза форсирования реки силами 21 бригады. Больше всего командование армии ЮАР боялось ангольских танков. Если бы танковому батальону бригады удалось бы переправиться на южный берег реки, он попросту бы смял жиденькие заслоны унитовцев и юаровцев. Однако для переброски танков Т-54 и Т-55 на другой берег в условиях топкой «шаны» ангольцам необходимо было навести полноценную понтонную переправу…

Чтобы не допустить использования понтонов, которыми ангольские бригады были хорошо обеспечены, командование войск ЮАР выдвинуло вперед противотанковый взвод батальона «Буффало» во главе с майором Ханнесом Нортманном. Получив приказ, Нортманн со своими подчиненными двигался всю ночь. Марш-бросок удался, и он прибыл на место к 6 часам утра. Ханнес Норманн вспоминал о том бое. «Как только противник начал выдвигаться, стало ясно что предстоит жаркое дело. С северного берега пехоту ФАПЛА поддерживали огнем 82 мм минометы, 122 мм орудий Д-30 и 122 мм пусковые установоки БМ-21. Фапловцы выдвинулись со своих позиций и начали продвигаться к берегу реки. Я приказал отделению БТР «Касспир» выдвинуться на линию кустов: откуда их 20 мм орудия, 12,7 и 7,62 мм автоматическое стрелковое оружие могли нанести серьезный урон противнику на открытой местности, если бы тот попытался продвинуться в северо-западном направлении. Затем открыли огонь по пехоте фапловцев 120 мм минометы батареи «Сьерра». В конечном итоге 103 солдата были убиты на своих позициях и на берегу реки».

Большой урон фапловцем наносил огонь дальнобойных гаубиц батареи под кодовым названием «Квебек», а также 127 мм установки залпового огня «Валькирия». По воспоминаниям советских советников в ангольских бригадах именно G-5 и G-6 доставляли им больше всего беспокойства. От них практически не было никакой защиты кроме быстрого, скрытого маневра. Орудия батареи были нацелены на северный берег и благодаря большой дальности и хорошо налаженной разведке они успешно поражали цели как в глубине обороны частей ФАПЛА, так и на заболоченном берегу реки (в «шане»).

Тем не менее, ангольцам, под руководством советских советников все же удалось навести понтонную переправу. По ней на противоположенный берег реки начали переправляться танки. Когда южноафриканский офицер Коос Брейтенбах, находившийся на передовом наблюдательном пункте, координируя огонь гаубиц, заметил несколько ангольских Т-54, выдвинувшихся со своих позиций и пересекавших «шану» в направлении понтонного моста, он тут же н доложил об этом Нортманну и перенес по ним огонь G-5.

Близилась развязка боя. Южноафриканцы несли потери. Несколько десятков пехотинцев было убито и ранено, горели два подожженных южноафриканских Рателя. Командир противотанковой группы был ранен в глаз осколком снаряда и выбыл из строя. Тогда «буффаловец» Нортманн, заняв место за пусковой установкой ПТУР в кабине Ратель, принял общее командование боем на себя. Нужно отдать должное майору Норманну. Он чрезвычайно удачно выбрал позиции для своих противотанковых средств: нескольких БТР Ратель-90 и двух новых Ратель-ZTB, оснащенными противотанковыми орудиями. Кроме того, в его распоряжении находились грозное оружие — установки ПТУР «Монгол».

Майор выпустил одну из трех ракет «Монгол» по первому фапловскому танку, но тот уже вышел из зоны обстрела, пройдя 200 метров. Нортманн выпустил вторую ракету, но результат был тот же самый. Третья ракета вообще не вышла из пусковой установки. Это был критический момент боя. Ангольские танки стремительно приближались, находясь вне зоны поражения 90 мм орудий БРТ Ратель. Майор Ханнес Нортманн, которому унитовцы и юаровцы обязаны победой в том первом бою вспоминал: «Наконец одна из ракет попала в танк, когда до него было 300 м. Он на мгновение остановился, а затем вновь двинулся вперед. «Почему он не горит? Он же должен гореть!», — в растерянности закричал мой наводчик. Но следующий пуск был еще более удачным. Ракета попала точно в цель и вызвала детонацию боекомплекта. Взрыв был так силен, что отбросил башню в сторону на 25 метров, а корпус начал сильно гореть. Второй танк, находящийся в боевом порядке, развернулся и направился в сторону реки. А третий продолжил движение вперед. На нем мы и сосредоточили весь огонь. После двух пусков и он задымился. Еще одна ракета попала по танку, который был едва виден в кустах на северном берегу, но ракета взорвалась, попав в солдата, который стоял в полный рост перед танком. Однако, как потом оказалось, это был не танк, а понтонная машина. Оставшиеся танки и пехота отошли.

Тем временем батарея «Квебек» обстреливала место форсирования и артиллерию ФАПЛА, заставив ее замолчать после нескольких точных попаданий по ее позициям и пунктам боезапаса. Понтонный мост был также разрущен. Огонь 155 мм орудий и 120 мм минометов батареи «Сьерра» предотвратил две последующие попытки пехоты ФАПЛА пересечь реку. К вечеру ситуация стабилизировалась и 21 бригада оставила свои попытки форсировать реку в данном месте. Она закрепилась на своих позициях на северном берегу, подвергаясь спорадическому обстрелу батареи «Квебек». Во время боя в группе «Браво» было ранено два солдата. Атаки ангольских Мигов не причинили нам никакого вреда».

Так закончился первый бой за переправы на Ломбе. За ним последовал другой, затем еще и еще. Ожесточенные бои на Ломбе продолжались до конца сентября. В одном из них 26 сентября трагически погиб Олег Снитко. Разорвавшимся юаровским снарядом ему оторвало руку. Через полтора суток он скончался. Было ранено и контужено еще четыре наших специалиста. Всех их доставили в военный госпиталь в Луанде.

А в начале октября попали в засаду части 47-ой ангольской бригады. 21-я, несмотря на все усилия, так и не смогла переправиться на южный берег. Плану ангольского командования и советских советников, заключавшегося в создании мощного кулака из 2–3 бригад на южном берегу Ломбы, так и не суждено было осуществиться. 47 ангольская бригада, двигавшаяся по вражескому берегу Ломбы от ее истоков осталась практически в одиночестве, и получила приказ переправиться на свой берег. Вот тут то в районе слияния рек Ломбы и Кузизи ее подстерегли южноафриканцы и унитовцы.

Советские советники, попавшие в ту переделку вместе с 47-й позже рассказывали, что части регулярной южноафриканской армии и подразделения УНИТА напали на ангольцев внезапно, предприняв одну за другой несколько атак. Фапловцы не выдержали и в панике побежали. Как говорили советские советники, участвовавшие в этом бою, причин было много: и недостаток боеприпасов, и отсутствие четкого управления, и трусость офицеров, и страх рядовых солдат перед юаровцами, особенно перед их дальнобойной артиллерией. Кроме того ангольское руководство взяло с собой на операцию «слишком много вина» и в самый ответственный момент не смогло адекватно среагировать на опасность. Но решающим фактором, по их мнению, стали наведенные через реку, переправы. Не будь их, может быть, солдаты и не побежали бы.

В горячке боя тут же были позабыты все приказы и инструкции об обеспечении безопасности советских советников. Группы прикрытия и охраны советнических БТР и БРДМ в панике бежали. При наших специалистах остались только 11 самых преданных человек охраны. Советнический БТР ушел другой берег Ломбы предпоследним и уцелел лишь чудом. Спустя лишь несколько минут на позицию, которую он занимал, ворвался юаровский бронетранспортер АМЛ-90. Но и с переправой на противоположенный берег неприятности не закончились. Артиллерия противника продолжала бить прямой наводкой.

Советникам пришлось очень туго. Советским «асессорам», пришлось оставить свой БТР, а затем ползти несколько километров по-пластунски по «шане». Бросили все, кроме оружия. Южноафриканские снаряды и мины рвались всего 10–20 метрах. Спасало лишь то, что падали они в болото, сначала тонули, а только потом взрывались. Это ослабляло их убойную силу. Только поэтому никто особенно не пострадал.

О масштабах того боя в сердце Африки можно судить по потерям ангольцев. Согласно донесениям ангольского командования в Луанду во время переправы через Ломбу 47 бригада потеряла 18 танков, Т-54/55, 20 БТР-60ПБ, 4 гаубицы Д-30, три боевые машины «Град» БМ-21, 4 боевые машины ЗРК «Оса-АК», 2 ТЗМ «Оса-АК», станцию РЛС П-19, несколько десятков грузовых автомобилей, радиостанции, минометы, гранатометы, около 200 единиц стрелкового оружия. Среди потерь погибшие и раненые советские военные специалисты в том бое не значились…