Большая охота

Глава 11

— Харза — мостику. На вертолёте скандинавы. Просят переговоров. Вопят, что очень важные и все такое.

— Пусть садятся. Поговорим. Но вы поняли.

— По умолчанию. Бдим.

Морские сражения — дело неспешное. От момента, когда противники заметили друг друга, до начала столкновения проходят часы. Бывают исключения, но нечасто. Туман, ночь, шхеры или россыпь тропических островов…

Магия ещё больше удлиняет паузу между обнаружением и первой кровью. Чем дальше цель, тем менее эффективен магический удар. А защита всегда в полной силе! Ведь источник, маг или артефакт, рядом. И артиллерия издалека менее эффективна — статистика против. На предельной дальности можно высадить весть боекомплект, издырявив лишь волны.

Те, кого алярм[1] застал на берегу, успели вернуться на корабли, после чего те неспешно вышли из бухты и развернулись в боевое построение, готовые в любой момент дать полный ход

А Тимофей остался на берегу. Причина — вертолёт. Маги летят. Иначе посылать одну машину бессмысленно. Или, на самом деле, переговорщики? Ох, сомнительно! Ладно, посмотрим, что к чему.

Вертолёт сел метрах в пятистах. За пределами досягаемости волшебника средней силы. Тимофею достать машину — не вопрос, но случайно не зацепишь. Собираются драться? К чему гадать, опять таки, подождем. Когда у тебя впереди все время мира, можно позволить событиям течь так, как им угодно.

Выгрузились пятеро. Все маги. Сила, как у Нади. Хотя нет, самый старый немного мощнее. Но жена ещё растёт! Кроме того, она зрячая и очень креативная на тему придумывания всяких магических гадостей. А эти?

Подошли. Встали, охватив Тимофея полудугой, не обращая на Джуппу ни малейшего внимания. Слепые, уже хорошо!

— Князь Куницын? — вопрос, конечно же, риторический. — Где мой сын?

— А здороваться с хозяевами у скандинавов не принято? — спросил Ратель.

— Заткнись, черномазая обезьяна, — отмахнулся герцог Лундберг. — Я спрашиваю, где мой сын!

— Ты зря обидел Джуппо, Георг, — улыбнулся Тимофей. — Он выгрызет тебе печень так же легко, как я заставил твоего щенка рассказать правду. Думал, придётся выковыривать тебя из Стокгольма. А ты сам пришёл!

— Я вызываю тебя на поединок! — герцог внезапно вспыхнул — не выдержал, что никто не собирается поступать по его, явно очень хитроумным расчетам.

— Поединок? — улыбнулся Харза. — Вы же всё равно кинетесь драться всей толпой. Бой без правил. Ну что, лысый барсук, надерём задницы скандинавским собакам?..

Африканский колдун не успел ответить. Лундберги ударили «мясорубками». Красиво ударили, слаженно. Мощные, заклинания, не чета жалкому конструкту младшего братца, шли стеной, не увернёшься! И вымотать их голой силой было бы непросто. Но Тимофей не потратил впустую время, проведённое в море. Маленькая, но очень мощная «мясорубка» атаковала вражеские плетения с фланга, разрывая силовые кольца. Обрывки нитей хлестнули по соседним дискам, сбивая их с направления, вызывая эффект домино. Три конструкта схлопнулись один за другим, а два оставшихся Джуппо смял с боков силовыми стенами, заставляя части заклинания резать друг друга.

В следующую секунду вся пятёрка выскочила в астрал.

Кауфмана Лундберги читали. А вот творчески переработать книгу не удосужились. Решили, что и так сойдет! Взору Тимофея предстали уже знакомые обезьяны. Пятеро накачанных гориллоидов. Чуть меньшего объема, чем приснопамятный Генрих, примерно такой же плотности, но зато не очень сильный одиночка, а пятеро сработавшихся бойцов! Формы противников на мгновение ввели их в замешательство. Никак не ожидали увидеть перед собой куницу и медоеда. Появление Старика добавило ещё мгновение ступора. Два мгновения в астрале — это много! Харзы завертели свой смертоносный хоровод, а ратель, рывком сократив расстояние, вцепился в живот Георгу.

Герцог обхватил противника руками, пытаясь порвать пополам. Ничего не вышло! Астральное тело медоеда оказалось слишком плотным для подобных воздействий. Более того, оно само понемногу впитывало хватающие его руки. Ратель просто пожирал противника живьём! Один из сыновей вырвался из круговорота куниц и бросился на помощь отцу. Бурый зверь с грязно-белой полосой по хребту исчез, погребённый под телами противников.

Тимофей и Старик продолжали пляску. Противники оказались куда слабей Кауфмана, но уворачиваться от шести рук втрое сложнее, чем от двух. Здесь шла борьба не плотностей, а скоростей. Противники ушли в глухую оборону, привыкая к тактике двух куниц и придумывая способы противодействия.

Возникший позиционный тупик Тимофею не нравился, и в какой-то момент он метнулся ко второй куче и вырвал первый попавшийся кусок. Троица вместо того, чтобы навалиться на Старика, бросилась за Тимофеем, который проскочил дальше, уходя от плотного контакта, зато воспользовавшийся моментом Старик отхватил одному из противников кусок икры. И снова потянулась позиционная борьба. Только братья всё чаще пытались контратаковать.

Давным-давно, когда люди ещё только проиграли войну обезьянам и были изгнаны с безопасных деревьев в полную хищников и напастей саванну, жил старик со своею старухой у самого синего моря. Старик ловил сетями рыбу, а старуха шуршала по хозяйству.

И было у них три сына.

Старший умный был детина, великий колдун, способный напустить бурю на врагов, подогнать антилоп к хижине или рыбу к самому берегу.

Средний был и так, и сяк, неплохой охотник, способный три дня гнать антилопу, чтобы пригнать её к отцовской хижине. Или к прайду львов, как повезёт.

Младший вовсе был дурак. Мастерил из камня ерунду всякую. Свистульки, фигурки зверей и птиц. Мастерил и раздавал соседским детишкам.

Подросли дети, и отправил их старик жен себе искать. А старуха завещала раздобыть всякой посуды, чтобы готовить и есть удобно было.

Старший ушёл далеко-далеко, победил живущих там людей и забрал у них всех незамужних девушек. А в приданное взял чаны да горшки из обожженной глины.

Средний прогулялся на восток и привёл двух девушек-близняшек. А с ними поделки из дерева: корыта, миски, кружки, ложки и прочее.

А младший дошёл до ближайшей деревни и сосватал сироту, которой даже набедренная повязка была мала, а взять новую было негде. А про посуду сказал, что сам сделает.

И начал резать из камня большую сковородку. Долго трудился, но камень — материал с характером, спешки не любит. Годы шли, работа двигалась потихоньку, братья и их жёны сначала ждали, потом начали посмеиваться, а после и вовсе хохотать. Зачем нужна каменная сковородка, если давно глиняных наделали, успели разбить, и еще раз десять повторили!

Так и смеялись, пока не пришел лев-колдун.

К тому времени вокруг одинокой хижины выросла деревня, детей завелось не малое количество. Вот за детьми лев и погнался.

Вышел старший брат, ударил льва ветром и огненной бурей, но не взяла колдуна магия! Отряхнулся, будто под дождь попал, оскалился победно.

Вышел средний, кинул дротики, а они от шкуры львиной отскочили, как от скалы.

А зверь всё ближе и ближе, уже детей вот-вот настигнет.

Выскочила тогда жена младшего брата да как долбанёт льва-колдуна каменной сковородкой по морде! Голова у чудовища в плечи провалилась и вылезла из-под хвоста.

Тут льву-колдуну и конец настал.

И больше никто над Мастером не смеялся. Не хотел становиться львом-колдуном.

А Мастер за всю свою жизнь всего четыре сковороды сделал. Сложный это материал, камень.

С тех пор в семье Мастера стало традицией жениться на сиротах и дарить жене на свадьбу каменные сковородки его работы.

Через много лет праправнук Мастера по имени Сэмибанело ушёл на работу и не вернулся. День нет охотника, два дня, месяц нет, два месяца. Деревня за это время сильно разрослась. Много народа стало. Посоветовались охотники, и пошли к жене пропавшего. Так и так, говорят, Хаксиниле, муж твой совсем исчез, иди второй женой к Замбибе, будешь его первой жене помогать! А сестру мужа твоего, Нимпумелело Маимаба, брат Замбибе, третьей женой возьмёт. И Помалангу и Мбаленкхле, сироток, что к вам прибились, тоже пристроим. Хорошее же предложение, всё по заветам предков, традиция, кто вдову берёт, тот и имущество, от мужа оставшееся забирает, и младших женщин замуж выдаёт. Имущества-то не так много осталось, но что ж оно бесхозным валяется⁈

Армия боевой сковородки. Рисунок Марики Становой.

А эти психованные бабы как схватятся за сковородки! Те самые, мастером из камня сделанные, на крепкую ручку посаженные. И что было делать? Духи предков лишат удачи того, кто поднимет оружие на женщину. А с голой пяткой против сковородки — дураков нет, про льва-колдуна все помнят, старики детям ту историю из поколения в поколение рассказывают без малейших искажений. Никому не хочется, чтобы у него голова из-под хвоста торчала. До самого заката гоняли токолошьи дочки охотников по всей деревне! Замбибе по заднице сковородкой так попало, что месяц на животе спал, а брат его Маимаба с разбегу стену собственной хижины головой пробил. Был бы мозг — было бы сотрясение, а так всё обошлось.

И началось! Три года девки эти по посёлку ходили и, хотя слова «прапорщик» никогда не слышали, делали, что хотели, и забирали, что понравится, а чуть что, сразу за сковородку!

Когда же Сэмибанело вернулся и сказал, что заберёт этих фурий, все только обрадовались.

А сам Сэмми тоже доволен был. Думал, придётся нового мужа Хаксиниле застрелить, а жена этот вопрос сама решила.

А что четверых забирать пришлось, так на кораблях места много, все влезут. Единственно, с имуществом разобраться надо было. Не хотели девчонки ценное имущество деревенским оставлять. А кому это мусор на корабле нужен? В общем и целом, уговорил, только украшения пришлось тащить, да деревянную посуду, что от среднего брата Мастера осталась. И сковородки, конечно, куда же без сковородок!

Нагрузили всё это на сопровождающих, они не овамбо, а басуту, этих не жалко. А возражать басуту не решились. Глянули на девчонок, на сковородки в их руках, голод в глазах сразу озабоченностью сменился. И совсем не сексуальной.

И уже почти на берегу сопровождающие вдруг дали дёру. Даже дротики побросали. Сэмми только и понял, что впереди колдуны дерутся. А ему куда бежать? Обратно в саванну? Надеть грязную набедренную повязку и бегать босиком за антилопами? На фиг, на фиг!

Высунулся тихонечко посмотреть. Факт. Стоит масса великий князь, недалеко от него Великий черный колдун, а напротив белые колдуны выстроились. Целая рука! Пять, если по-русски. И никто не движется. А в сторонке вертолёт стоит, а от него ещё один белый бежит с пистолетом в руке. Подбежал и давай в массу князя стрелять.

Тогда Сэмми разозлился. Что с того, что пули не долетают и на землю падают? Предки как завещали: семеро дерутся, восьмой не лезь! Подобрал дротик и швырнул. Но он слишком давно не держал в руках оружие саванн. Или древко кривовато оказалось. Не попал. Белый развернулся, вскинул пистолет…

И опустил. Ожидал раскрашенного дикаря увидеть, а к нему четыре красавицы идут в одних набедренных повязках. Бёдрами покачивают, груди в такт шагам подпрыгивают, браслеты на ногах и руках звенят призывно. Идут, сковородками обмахиваются, а улыбки ласковые-ласковые. Дошли, и Нимпумелело приложила белого сковородкой по лицу со всего размаха. А вдогонку ещё от троих прилетело. Мужик рухнул, как подкошенный, ногами мелко-мелко задрыгал. Верный признак — можно разделывать.

Сэмми подбежал, сестру похвалил, поднял пистолет, посмотрел на шаманов неподвижных. И решил вмешаться. Предки как завещали: увидел врага, убей его! А кто массе князю враг, для Сэмми тоже враг. Подошел к ближнему шаману, насколько щит пускал, поднял пистолет и выстрелил. Думал, не пройдёт пуля сквозь щит, даже не целился толком. А она прошла и ближнему колдуну кончик носа оторвала. Сэмми удивился, прицелился получше, и пробил безносому голову. Потом второму. Третьему. И так пока вражеские колдуны не кончились.

Троица дружно выбросила руки в атаке. Тимофей отпрыгнул назад и контратаковал. Руки отдернулись, но одна чуть задержалась, и Харзе удалось отхватить кисть. Не теряя времени, атаковал другого противника. Третий обернулся, чтобы отразить скачок Старика, но недостаточно быстро, и зверёк выхватил кусок. Ушей достиг довольный рык медоеда.

Дело пошло. Противники как-то разом замедлились, начали ошибаться, подставляясь под укусы, слабели, теряли всё новые куски плоти… И вскоре всё закончилось.

Три прилично увеличившихся зверя дружным воплем отметили победу и двое превратились в людей, а Старик исчез в плече Тимофея. Джуппа протянул руку, от которой отделился шар сути, размером с голову младенца и поплыл к Харзе. Ответный подарок не заставил себя ждать. И оба вышли из астрала.

Минамото всматривался вдаль, словно мог за полтора десятка миль разглядеть, что творится на берегу. Бессмысленно, конечно, только глаза заболят. Тут и радар ничего не скажет. Вылезает противник из бухты, и что? В боевые порядки разворачивается или драпать собрался? А может, решили дать пару залпов и затопиться? Русские так любят делать! Движутся точки и движутся. Непонятно. И как там у скандинавов дела идут? И что они потом делать будут. Не верил Ёсицунэ гайдзинам. Никаким.

— Ты им доверяешь? — спросил Альче. Как будто мысли читает. Хотя чего тут читать!

— А ты?

— Ни на грош, — наёмник пожал плечами. — Если у них получится захватить флот, могут по нам ударить. Зачем отдавать, если есть возможность забрать.

— Вот и я так думаю.

— Только у них не получится. Русские не сдадутся, даже если Лундберги справятся с Куницыным. Придется драться. А они готовы, сразу же долбанут полным залпом, и тушите свет. Ни один щит не выдержит. Нам лучше подойти ближе, чтобы вмешаться, когда начнётся заваруха.

— На чьей стороне?

Альче почесал в затылке:

— Не знаю. Не будь у вас войны с Курилами, я бы предложил с ними договориться. Но и сейчас можно попробовать.

— Нет! — отрезал Минамото. — Я не буду договариваться с врагами божественного Тэнно. Но скандинавским собакам я верю ещё меньше. Когда они будут возвращаться, мы собьем вертолёт. И накормим акул

— Как скажешь, — пожал плечами Альче. — Тогда есть смысл подойти поближе, чтобы ни один не спася.

Что-то прохрипела рация на боку наёмника. Тот откликнулся, но не на франкском, а по-русски. По-русски?..

Минамото резко обернулся, но больше не успел ничего. Сильный удар по голове погрузил тайсу в темноту. Ускользающее сознание уловило фразу, произнесённую коварным наёмником:

— Харза, Дубль, ответьте Лосю.

Картинка в реале завораживала. Лундберги, валяющиеся с многочисленными пулевыми ранениями, незнакомый белый с начисто сплющенным лицом, Сэмми с пистолетом в руках и четыре чернокожие девчонки. Стройные, полногрудые, в одних набедренных повязках, на шеях монисто, на запястьях и лодыжках браслеты, а в руках сковородки. Гранитные!

И у всех пятерых улыбки до ушей.

— Масса князь, масса князь, — зачастил Сэмми, заметив, что Тимофей шевельнулся. — Я вернулся и привёл девочек, только эти дикие басуто — жуткие трусы. Разбежались, как газели ото львов.

Тимофей потряс головой:

— Стоп, Сэмми! По порядку. Кто застрелил магов?

— Сэмми, масса князь!

— А щиты?

— Сэмми знает, что пули не стреляют через щит, но эта белая собака стреляла в вас через щит. Она думала, что его пули стреляют через щит. Значит, они стреляют через щит. Но не через ваш щит, а через их щит.

— Стоп, стоп, стоп! Пилот вертолёта стрелял в меня через щит?

— Да, масса князь!

— А ты взял его пистолет и застрелил колдунов.

— Да, масса князь.

— А кто убил пилота?

— Моя сестра, масса князь! Сковородкой, масса князь! Это очень ценная сковородка, масса князь! Её делал великий Мастер, мой прапрадед. Он жил в те времена, когда люди только проиграли войну обезьянам и были изгнаны с безопасных деревьев в полную хищников и напастей саванну.

— Ты знаешь, Харза, — Джуппо закончил рассматривать патрон из запасного магазина пилота. — Твоя черная обезьяна уже не обезьяна, а настоящий русский, разве что черный. Он не только женат, сестрат и дважды подружат, но и полез за тебя в драку. Я ему должен, эти пули пробили бы мой щит.

— На тебе был ещё и мой, — пожал плечами Харза. — Надина разработка, как его пробить, знаем только мы с ней.

— И я! — радостно осклабился Джуппо. — Только надо немного поспать. Пару суток. А ты узнаешь, как залечить спайки на источнике твоего мальчика. Но если я правильно понимаю ситуацию, нам рано расслабляться. Твои враги привели целый флот. Они полезут в драку?

— Японцы-то? Полезть-то они, конечно, захотят. Да кто ж им даст!

Тимофей вытащил рацию:

— Лось — Харзе!

— Ну, наконец-то! — отозвался ворчливый голос. — Докладываю. Подотчетный флот полностью под нашим контролем. Танкер и два эсминца подтянутся в течение суток. Есть четыре трофейных вертолёта. Пятый вылетел к вам, на борту пять магов. В контакт с Дублем вступил, работаем. Главный вопрос. Две с лишним сотни японцев и полтора десятка скандинавов, переодетых марокканцами. Что с ними делать?

— Их что, не убили? — удивился Харза.

— Не, ну кое-кого убили, не без того, — хмыкнул Лось. — Но в основном, нет. А зачем? Это никогда не поздно. А вдруг пригодятся. Да и пленных резать — такое себе.

— Подумаю, работайте пока с Мишкой. Да, магов у них больше нет. И вертолёт надо отсюда забрать. СК.

Тимофей отключился.

— Джуппо, тебе японцы нужны?

— Конечно, — расплылся в улыбке Ратель. — Мне все нужны. Окажутся плохими специалистами — станут хорошей закуской. Я правильно понял, что вражеский флот теперь не вражеский? Тогда давай вмажем клоповки и пойдём спать!

— Масса князь, — робко сказал Сэмми. — Надо дать женщинам русские имена…

Тимофей почесал в затылке:

— Как зовут женщин?

— Хаксиниле, Нимпумелело, Помалангу и Мбаленкхле.

— Так! Оксана, Нина, Полина и Ленка. То есть, Елена. Отведи их на «Надежду» и вручи скандинавской принцессе. Заодно скажешь… Нет, это я сам скажу. Всё! До завтра меня не беспокоить. Пошли пить, старый лысый барсук! Мы заслужили!

— Это да, две желтые куницы, — оскалился Джуппо. — Славная была охота!

[1] В нашем мире этот термин почти умер, но у Харзы — живее всех живых! Сигнал тревоги, если по-нынешнему.