Большая охота

Глава 14

Здравствуйте, мама и папа!

У меня всё хорошо! Долетели мы нормально! Я не стала сразу писать, потому что об этом вам и так сообщили. Из самолёта нас провели в аэропорт по рукаву. Это такой коридор на колёсиках, один конец упирается в здание, а ко второму подкатывают самолёт, и можно идти, прямо в помещение, не надевая теплую куртку. В аэропорту выдали багаж, и никто ничего не потерял, как мама боялась! Мы оделись и пошли в автобус. По дороге из автобуса посмотрели на пихты, кедры и прочие деревья. Только я их тогда не различала. Сейчас, конечно, не спутаю пихту с сосной. А ещё было очень много снега! Сугробы высотой с дом. А сейчас ещё навалило. Но в городе его убирают специальные машины и дворники. Многие дворники русский язык не понимают, они из Франкской империи приехали.

Я живу в приюте с ребятами. Приют тут не такой, как в Москве. Даже совсем наоборот. Здесь живут и те, у кого нет родителей, и те, у кого они есть. Любой может попроситься в приют. А кого пускать, а кого нет — решают сами ребята. Если человека знают, то сразу скажут, возьмут или нет. Бездельников и задавак — точно не возьмут. А если кто-то совсем незнакомый, возьмут временно, чтобы понять, что за человек. Окажется плохим — выгонят. Но все стараются, если выгнали из приюта — это позор. Потом на улице на такого пальцем показывают, хоть это и неприлично, я помню!

Мы живём в кубрике (тут так номер называется, говоря, что это по-морскому) по четыре человека. Можно жить по два, но это хуже. Убираться вчетвером быстрее, и стираться получается чаще. Вдвоём пока еще на стиралку грязного наберёшь! А ещё в кубрике на двоих нет кухни. Только спальня и ванная с туалетом. А у нас ванна и туалет отдельно, и кухонька есть. Такая, как была на Соколинке. Со мной живут Тика, Ника и Ксюха. У них было свободное место, и они меня позвали.

Учимся в этом же здании. Уроков, как мы привыкли, здесь нет. У каждого предмета есть свой кабинет, в нём сидит учитель. Нам выдали список предметов, которые надо учить. Список у каждого свой. Там написано, когда в какие кабинеты можно прийти. Приходишь в нужный кабинет, тебе дают задачи по твоей теме, сидишь, решаешь. Если все задачи решаются легко, учитель объяснит новую тему. И даст другие задачи. Первую декаду я ходила по всем кабинетам, рассказывала, что знаю, что нет, и какие предметы мне нравятся. А потом определили, что изучать и в каком объеме.

Меня освободили от русского языка. Сказали, что раз я пишу без ошибок сложные тексты и хорошо читаю, нечего тратить время. Но раз в год я обязательно буду писать контрольное сочинение за десятый класс. Ещё я не хожу на литературу, потому что читаю сама. Список того, что рекомендуется читать, тоже выдали, но он рекомендательный. Если книжка не нравится, можно её бросить и читать другую, необязательно из программы. И никто не требует объяснить, что хотел сказать автор. Говорят, что писатели ничего сказать не хотят, просто пишут для своего удовольствия и ради денег, а многие, потому что болеют. Оказывается, болезнь такая есть — графомания. Когда человек пишет всякую ерунду, а потом обижается, когда ему говорят, что лечиться надо. Но если хочется обсудить — можно прийти в кабинет к учителю или по третьякам на литературную гостиную.

Ещё бывает, что освобождают от предмета, к которому совсем нет способностей или совсем не хочется. У нас одну девочку освободили от биологии. Говорят, когда речь идёт об устройстве животных, ей становится так плохо, что даже тошнит. Хотя с живыми животными она хорошо общается. Но такое очень редко бывает.

По остальным предметам каждый занимается по своей программе. Я по математике и физике уже прошла шестой класс, теперь занимаюсь по седьмому. А по остальным предметам — пока в шестом. Но это не потому что я глупая, просто нам намного сложнее всё дают. Если франкский язык, то его надо выучить так, чтобы франки за своего принимали. Иначе нет смысла. Мне этот язык не очень нужен, Франкская империя очень далеко, но раз я его уже учила в Москве, то пусть будет. Здесь нужнее китайский или корейский, но мне пока некогда.

После уроков мы работаем. Ребята работали на стройке, но сейчас внутренние работы все сделали, а на улице слишком холодно, чтобы строить. У нас здесь бывает даже пятьдесят градусов, но при мне такого не было. Всё время около тридцати. Говорят, в бухте установили какие-то артефакты, которые не дают воде замерзать, а из-за них меняется климат: летом не так жарко, а зимой теплее, чем раньше. Только нужно время, чтобы всё устоялось. Я сейчас по физике начала проходить термодинамику, как всё пройдём, смогу объяснить этот эффект. Это всё потому, что на Курилах всем строительством занимается семья Сапишвили, самые лучшие строители в мире. Вы должны помнить Гиви, он был у нас в Москве с другими ребятами. Он тоже Сапишвили, внук дедушки Вахтанга, который у них главный. У него сложное отчество, никак не могу запомнить. Но он говорит, чтобы его звали дедушкой Вахтангом.

Пока мы вместо работы собираем каркас для скалодрома, бегаем на лыжах, катаемся с горки, играем в снежки.

Ещё я много рисую. И в кабинете рисования, и у себя в комнате. Иногда сидим в гостиной, это такая большая комната, где много столов, каждый может устроиться и чем-нибудь заняться. В шахматы поиграть, в шашки или в компьютер. А мы с Витьком садимся и рисуем. Вдвоём лучше получается, хотя каждый в отдельном блокноте работает. Витёк здорово рисует! Мы с ним нарисовали портреты друг друга. По маленькому, который я вышлю с письмом и по большому, который повесить на стену можно. Прямо на стенах тоже можно рисовать. Где угодно. Но только хорошо и не портить чужие рисунки.

Мы много тренируемся. Нас учат отбиваться от хулиганов и стрелять из пистолета. У меня пока не очень получается, но я уже научилась падать так, чтобы не убиться и не покалечиться. А ребята прыгают из-под потолка спортзала и даже маты не подкладывают! Прыгнул, приземлился, перекатился, встал и пошёл. Мне так не разрешают пока, да я и сама не хочу. Только с вертикальной лесенки на мягкие маты. Или из стойки. С лесенки получается хорошо, у нас в скалолазании тоже учили, только перекатывались назад, а не вбок. А из стойки пока так себе. А с пистолетом совсем не выходит. Мне дают мелкокалиберный пистолет, у него отдача слабенькая. Но я всё равно мажу. Даже из стойки, в движении даже не пробовала.

Скалолазания пока нет. На улице сейчас холодно лазать, а про скалодром никто не подумал. Поэтому мы его только начали строить. Панели и зацепы заказали в Новосибирске, но их пока не прислали. А каркас уже собрали в спортзале. Спортзал — это где физкультурой занимаются. Просто его здесь так называют. Он большой и высокий, выше, чем на Соколинке.

Меня проверили на магию. Сначала приезжала Наташа. Она родная сестра самого курильского князя, но ведет себя, как обычная девчонка. Ей всего пятнадцать лет, Светка Панкратова на год старше, но Наташа уже окончила школу и работает министром. Командует учёбой, природой, здоровьем и много чем ещё. Она очень сильный маг. Может посмотреть на человека и сказать, маг ли он, и какой силы.

Ой, я же не написала! Ваша дочь оказалась магом! Потенциально сильным. Это слово обозначает, что я ничего не умею, потому что никогда не занималась и даже не думала, но если захочу и буду упорно тренироваться, могу стать о-го-го! Пока я научилась ставить щит. Если меня кто-нибудь захочет побить, только кулаки об него обдерёт. Но я пока долго щит ставлю.

И Надежда Николаевна подтвердила, что я в будущем, если буду много трудиться, стану сильным магом. Надежда Николаевна — это княгиня. Жена князя. Примерно как императрица, только ещё круче и на Курилах. Князь сейчас ведёт через океаны построенный во Франкии флот. Как приведёт, так и конец японцам. Они и так лезть боятся, хотя войну ещё три года назад объявили. А пока князь плавает по океанам, Надежда Николаевна здесь самая главная.

Представляете, она специально приезжала посмотреть на меня! Ну и на Светку. Светка оказалась не маг. Но её Надежда Николаевна забрала прямо сейчас. Сказала «с такой фактурой прямая дорога в МИД, а то у нас вся дипломатия пистолетная». Я ничего в не поняла, но на всякий случай запомнила дословно. Теперь Светке надо будет те языки, которые знает, довести до совершенства, а остальные выучить. А знает она только латынь, франкский, галльский и скандик. Но недостаточно хорошо. А ещё надо испанский, греческий, китайский и финикийский. Это самый минимум. А ещё Светке надо изучать этикет. А их, оказывается тоже целая куча. Столовый, дворцовый, обыденный и так далее. Пока Светка не уехала, с ней этикетом занималась Оленька. Я думала, она совсем молоденькая девушка, а оказалось, что совсем взрослая и дочка свердловского князя! Я случайно узнала. Но её все зовут «Оленька», она сама так хочет.

Ещё Светка будет учить юриспруденцию, это какие законы в какой стране, бухгалтерию и много чего ещё. Зато от школы ей оставили только историю, и то по какой-то особой программе. Я это точно знаю, ко мне Светка жаловаться приходила перед отъездом. Говорила, что помчалась, как дура, за парнем, а он исчез ещё в аэропорту. Мне её даже жалко стало, хоть она и задавака. Я ей сказала, что Итакшир в поместье на Кунашире, и её туда же везут. Светка обрадовалась и заявила, что жизнь налаживается, а все эти языки и этикеты — фигня собачья, разобраться в палеонтологии за два часа было сложнее.

Здесь всем наплевать, есть ли у тебя титул и какой. Надежда Николаевна и Наташа с нами на равных общаются. Я видела, как обычный рыбак говорил княгине «ты» и «Надя», а она откликалась, как будто, так и надо. Тика мне говорила, что к ней можно обращаться «тётя Надя», но я пока не могу. Княгиня нам письмо подписала, которое мы отправили в «школу на Вольной». Мы ребят пригласили приехать к нам на всё лето. У нас же здесь сам Павел Долгорукий стрелять учился! И тренер его здесь. Графиня Громыко. Министр иностранных дел. Это сейчас графиня и министр, а раньше Павла тренировала. Может, поэтому у нас «пистолетная дипломатия»? И скалы здесь изумительные. Летом хотим пробить маршруты, чтобы с нижней страховкой лазать, как в Москве. Вот и зовём соколинских, вместе же интересней. А задавак из новой школы не зовём. Пусть локти кусают.

С нового года мы всем приютом переедем на Кунашир. Всё равно в Куньей Гавани основные работы закончены, на Сахалине работа будет летом, а пока типа отдых: учиться и тренироваться. Привыкать там ни к чему не надо, у приюта везде по зданию, совершенно одинаковому. Только «наскальные рисунки» разные. Это так взрослые наши художества на стенах называют. Но не в ругательном смысле, а по доброму. Там надо будет только скалодром построить, но его и тут ещё нет.

А зоопарка здесь нет. Есть отделение диких животных при ветеринарной клинике. Там держат зверей, которые покалечились. Или их машиной сбили. А вылеченных выпускают на волю. На Курилах считают, что держать зверей в клетках — неправильно. Хочешь посмотреть на зверя — иди в тайгу и смотри, сколько вздумается. Хоть на медведя, хоть на тигра. Если найдёшь. Звери умные, кому попало на глаза не попадутся.

При человеке держат только коров, овец и лошадей. Но не в городе, конечно. На фермах. На лошадках ездят по тайге. Но никто не будет гонять лошадь по морозу ради чьей-то хотелки. Ещё есть собаки и кошки, но это как везде.

А вот на Кунашире звери особые. Там есть ведмеди и едмеди, лисы-диверсанты и рыблины. Ведмеди очень похожи на обычных косолапых мишек, только разумные. Их совсем не надо бояться, и можно разговаривать. Они спокойные и никого не обижают. А едмеди — большие и серебристые. На них магия не действует, и пули их не пробивают. Идеальные воины. Но просто так и мухи не обидят.

Лис-диверсант крадется сквозь сухую траву

Лисы-диверсанты — самые обыкновенные лисички. Но могут пробраться даже в запертую машину или помещение, чтобы украсть сыр. Или то, что попросят. Если не захотят, их ни за что не увидишь! Но они любят показываться людям, когда уже украли. Конечно, с безопасного расстояния, чтобы можно было только накричать, но камень уже не докинуть.

А рыблин — это рыбный филин. Как обычная сова, но другой, и очень большой. Рыблины самые умные, совсем как ведмеди, и очень хорошие телепаты. Могут слышать друг друга за много километров. И Наташу. И она их слышит далеко-далеко. У нас Пика и Вика тоже слышат рыблинов, но недалеко. А Мика даже умудряется общаться с Фыхом и Фухом. Это лисички-диверсанты. Я на Кунашире тоже попробую. Интересно же!

А ещё на Кунашире будут особенно серьёзные занятия магией. Потому что там с нами будут заниматься Надежда Николаевна и Наташа.

Кормят здесь очень хорошо. В столовую можно прийти в любое время, до позднего вечера, взять то, что тебе хочется и съесть. И сколько хочется. Если вдруг нет аппетита, не страшно, можно зайти попозже, когда захочешь. И не надо давиться тушёной капустой, всегда есть выбор. Тут такие блюда есть, которых мы и не видели никогда. То, что ребята нам привозили, только маленькая часть.

Всю одежду нам выдают. И повседневную форму, и праздничную, её парадной называют, и рабочую, и оранжевую строительную. И тёплые куртки, и обувь самую разную. Всё-всё-всё. Я свои вещи, которые из Москвы взяла, надела раза три за всё время. Два раза в театр ходили и один раз в кино. А в цирк не пошли, ребята сказали, что у нас в приюте цирк куда круче этого. Театр мне понравился. Особенно здание! На нём такие завитушечки красивые. И кони, как на Большом театре в Москве, только лучше. Актёры не такие крутые, но очень стараются. А кино — оно кино и есть.

Вся одежда сшита на фабрике Лацкесов. Папе это всё равно, а маме интересно. Формы шьют не сами Лацкесы, но они всё контролируют. Поэтому качество, как будто своими руками делали. Если для себя что-то очень захочется, можно сшить под заказ, но это уже за деньги. Мальчикам шьёт сам Ганнибал Лацкес, это самый главный из всех Лацкесов по всему миру. А девочкам — Сонечка, его внучка. Ей восемнадцать лет, и она уже три года самая лучшая женская портниха в мире. Все модные дамы княжества заказывают одежду только Сонечке. А ещё приезжают из Хабаровска и Новосибирска. Из России тоже бывают, но редко, лететь далеко. Да и дорого. А для нас цены особенные. Девчонки говорят, что тех денег, которые они зарабатывают, на все хотелки хватает с лихвой. Нам могут и в долг пошить, но я не хочу залезать в долги, да и не нужно мне ничего.

Я присмотрела себе очень хорошие карандаши, на которые денег не жалко. Даже пошла за деньгами, но встретила Тику, и она сказала, что так неправильно. Карандаши — учебное пособие, его нам бесплатно выдают. А если нужны какие-то особенные, то надо записать на приют, а не таскать серебро туда — сюда.

Мы с ней вернулись в магазин и сказали, чтобы карандаши записали на приют на мою фамилию. И всё! Это куда удобнее, чем платить, а потом возвращать деньги.

Папа и мама! Я очень по вас скучаю и жду не дождусь, когда вы приедете. Какой смысл сидеть в Москве, когда здесь так здорово! Про папину работу я ничего не знаю, а «клиник Вяземского» здесь пять. Две в Куньей Гавани, две на Сахалине и одна, центральная, на Кунашире. А сам Вяземский у нас главный в правительстве. Вообще-то он тоже князь, но просит к нему по титулу не обращаться. Просто Афанасий Иванович. Мол, князь у нас один, и другого нам не надо. Афанасию Ивановичу больше ста лет, но он выглядит совсем молодым. Какая-то новая методика, которая есть только у нас. Говорят, Российская императрица тоже по ней омолодилась и ещё сто лет править будет. Я не очень в этом разбираюсь, но всё равно здорово! И мама уже могла бы в этом участвовать!

Я хочу, чтобы Вы приехали, и я могла к Вам приезжать на выходных. А когда мы оказываемся в одном месте — прибегать, когда захочу. А мы наверняка окажемся. Как может быть иначе?

А жить я хочу в приюте. Там и интереснее, и учиться намного удобнее.

С любовью, ваша дочь Маня.