Большая охота

Глава 3

Когда-то здесь была военно-морская база, одна из многих, построенных для сдерживания экспансии неукротимых викингов. С тех пор викинги разжирели, утратили боевой задор, следом и вовсе заделались франкам лучшими друзьями, и содержание цепи укреплений и воинских частей на побережье Северного и Балтийского морей стало бессмысленным, да и накладным.

Желающих наложить лапу на ставшее бесполезным имущество поначалу хватало, но кайзер с продажей не торопился. И снова не торопился. И потом. Пока ведомство, к которому относились базы, не было расформировано. Его приёмники вскоре реорганизовались. Следующее поколение реконструировалось. И так далее. А документы на конкретный объект в череде преобразований каким-то образом то ли затерялись в глубине архивов, то ли были использованы, как подставки под горшки с цветами, то ли оказались в точках приёма макулатуры. А то и селедку на них почистили, перед грядущим принятием шнапса. Франкская империя вокруг или Российская, а орднунг бардаку не помеха.

Теперь, чтобы купить базу следовало найти хозяина, доказать ему, что он таковым является, взять на себя труд по восстановлению прав найденной конторы на обнаруженное имущество… Даже для дисциплинированных бюргеров труд колоссальный. А если учесть, что получив в своё распоряжение упомянутую базу, хозяин может и передумать её продавать!..

Так и стояло всё брошенное, открытое всем ветрам и ураганам. Что могло ржаветь — ржавело, что могло рассыпаться — рассыпалось. Что могло рушиться — рушилось, а всё остальное дожидалось Судного дня. В России бы давно по кирпичику на огороды растащили! А тут вам не там! Орднунг! Тоже тащили, конечно, но разбирали последовательно, каждую постройку до фундамента. Оттого разрушения в глаза и не бросались.

Судный день наступил с появлением Вильгельма Бурдкарта, решившего, что здесь идеальное место для формирования крупных заказов. Как два десятка кораблей через Кильский пролив протащить? Караван мигом закупорит проход, не зря моряки его зовут Канавой. А так — перегнал по мере готовности и поставил на точке. Можно даже боевое слаживание провести, есть, где развернуться.

Вильгельм в своей жизни немало пообщался с русскими и проникся некоторыми моментами, изрядно облегчающими жизнь. И потому искать хозяина не стал. Вместо этого договорился с комиссаром Куксхафена и за сущие гроши выкупил нужную территорию у владельца, которым по бумагам, пахнущим свежей краской, оказался брат полицейского.

Перестраивать герцог ничего не стал, обойдясь косметическим ремонтом. Какая разница, отстаиваются здесь потрёпанные жизнью устаревшие суда резервного флота или новенькие, только что построенные корабли последних проектов. Всё одно: длинные пирсы, склады, казармы, домики для офицеров, столовая и административное здание. Разве что построил небольшую гостиницу для ВИП-гостей. И под них же оборудовал несколько кабинетов в общем офисе. А то нанесёт визит какая шишка из заоблачных верхов, не в казарму же её пихать, где носками воняет. И работать в обшарпанных клетушках такие люди не привыкли.

Тимофей прибыл в Куксхафен в начале ноября. Проводка Курильского военного-морского флота, будущей красы и гордости островного княжества, через Кильский пролив уже завершилась. Кузнецов ругался, молился, снова ругался и клялся, что это стоило ему полголовы седых волос, и если бы не продолжающееся омоложение, Тимофей это сразу заметил бы. И как можно с такими экипажами вести корабли через Ла-Манш, в обход Европы и Африки, от края до края по Индийскому океану? И даже если эти салаги не заблудятся между островами Мафили́ндо[1], обогнут Японию, с которой Курилы находятся в состоянии войны, и прибудут домой, они же к пирсам Южно-Курильска пришвартоваться не смогут! При этом матерился, доверительно дышал перегаром, размахивал руками и иногда обращался к Тимофею: «Ваше Величество, вашу маму валять».

«Его Величество» ещё три года назад предупреждённый Вяземским о береговом пессимизме Кузнецова, пропускал вопли недовольного адмирала мимо ушей. Если бы, действительно существовали серьезные проблемы, Иван Степанович не ныл бы и не мямлил, а говорил кратко и по делу. И над базой то и дело проносилось бы эхо расстрельных залпов. Нужно было лишь дождаться выхода Непобедимой Армады в море, где плохое настроение адмирала смыло первой бы волной, хлестанувшей по боевой рубке.

Вообще-то, Тимофей приехал с чёткой мыслью выспаться перед выходом в море. Но эти планы шли вразрез с мыслями окружающих! Вы же, Ваше Величество, теперь самый настоящий самодержавный монарх, а не банальная «Светлость» какая-то! Давайте, вещички в королевский номер отнесём, вот Вам кабинет, специально для Вас выделенный, и удостойте нас аудиенции! Кого-то коллективно, кого-то порознь. Даже Мишка Патлаков, сволочь такая, величествами лается! Нет, чтобы как положено: Харза или «командир». И на «ты», мать твою патлаковскую!

И первым запустили Кузнецова. Человек бывалый, опытный, адмирал — это вам не шубу в трусы заправлять. Но в команде не с самого начала. Да и когда вошёл, большую часть времени провёл в европах. Сначала в Киле, потом в Куксхафене. Полное вежество соблюдает, но всё ему не так! И лоханки построили плохо, и набрали салаг необученных, вот как есть, перетараним половину Ла-Манша. А если нет, так дальше океан, а кто в океане ходил⁈

Вообще-то, все ходили. Кто на кавасаке, кто на моторке, а некоторые даже на сторожевике. А Тихий океан или Атлантический — какая, на хрен, разница? Разница, конечно, огромная, но что сделаешь? Остальные-то еще хуже, но кто-то должен. А готовить с ноля, начиная со школы юнгов[2]… Товарищ адмирал, маму вашу валять! Вам бы книги веселые писать, для детей. С такой-то фантазией и верой в чудеса!

И какой результат разговора? Ничего не меняем, действуем по плану, адмиралом же и предложенному. Выход через пять дней. Как раз кончатся выходные, в Ла Манше будет не так тесно от прогулочных яхт и прочей мелочи. Не спеша дойдём до Африки, там, вдалеке от обычных маршрутов, устроим и ученья, и стрельбы. Хотя разнообразные ученья всю дорогу будут, а вот стрелять лучше от мирных граждан и журналистов подальше. А то какой эсминец шарахнет торпедой флагману в корму, позора не оберешься!

Следом, надо с каждым хоть парой слов перекинуться. Самодержец-то самодержец, но от людей лучше не отрываться. Это Юрий может себе позволить, который Третий Юрьевич. А Курильскому князю проще надо быть. Чтобы люди продолжали к нему тянуться.

Большинство, само собой, недовольно! Адмирал звания на флоте ввёл. Никто не против, но почему Ваське две лычки дали, а мне одну? А капитаном вообще сосунка поставили! Как уволить? Меня уволить⁈

А как тебя не уволить? В навигации не разбираешься, что такое балансир не знаешь, в движках, как во всём остальном, ни ухом, ни рылом, зато компромата на всех вывалил, не всякая разведка столько нароет! Обидно только, что всё враньё. Кроме того, что Лёшке шестнадцать, и Кузнецов, действительно, поставил Тишкова капитаном на экспериментальный корвет. Вооружение — полторы пушки, четыре пулемета и сорок глубинных бомб. Зато офигенно скоростной и назван «Натальей». В честь кого — любому понятно. Теперь у Тимофея имеется свой пят… то есть шестнадцатилетний капитан.

С названиями Иван Степанович погорячился. Все боевые корабли названы именами Курильской верхушки. Хотя, как выяснилось, не он инициатор. Кто первый тролль на любой деревне? Тоже любому понятно. Флагман — крейсер «Тимофей». Хорошо хоть, не «Харза»! Его сестер-шипы — «Надежда» и «Афанасий». А дальше «Ресак», «Атуй» «Виктор», «Николай»… кораблей много, на всех хватило. По-хорошему, выпороть бы надо, но целый капитан, всё-таки. Ладно, увидит графиня Громыко десантный транспорт «Машка», танкер «Дашка» и тральщик «Петечка», и будут у бывалого (к тому времени) морского (и океанского) волка большие проблемы!

Пришлось ограничиться устным внушением и задержкой до вечера пакета, переданного сестрёнкой. Реально, пакета, на грани посылки! Двадцать первый век на дворе! Ладно, отстаём, сотовой связи здесь нет. Но социальный министр капитану флота письма на бумаге пишет! У одной компьютер на столе, у другого — узел связи, одна линия под личные звонки выделена. И что-то похожее на «аську» стоит. А они шлют друг другу бумажные послания размером в первый том «Войны и мира»!

Поздно вечером примчался Лукашенко-младший. Ему тут с Ганновера пару часов ехать, но в ночь-то зачем? Выпить пару рюмочек чая в неформальной обстановке? Насколько Тимофей знал, у области, которую новые владетели переименовали в Беларусь, всё шло замечательно. После эпохальной победы и захвата большей части Саксонии, пока остальные победители тащили по родовым вотчинам всё, до чего дотянулись загребущие лапки, Лукашенко-батя подминал под себя свободные, но бедные роды, обещая им богатство и процветание в обмен на свободу. Вольными городами тоже не брезговал. Обещал сохранить магдебурское право, но в кармане крутил фиги.

И параллельно вел сложные переговоры с эмиссарами Фридриха. Сам же сказал «десять лет переговоров». А всего три прошло! Министр иностранных дел Александру Григорьевичу был и даром не нужен. Он и сам в каждом раунде выгрызал какое-нибудь микроскопическое право, льготу или послабление.

Бывшая Саксония превратилась в автономное владение в рамках Франкской империи, сменила название, освободилась от части налогов и таможенных пошлин на импорт и экспорт при пересечении границ Франкии и России, получила право вводить собственные пошлины, и прочее, и прочее, и прочее.

Даже, пользуясь попеременным (этот франк, а этот — россиянин) гражданством большинства населения, избавилась от необходимости посылать свою дружину на войну по приказу кайзера. При этом дружина, сильно разросшаяся и оставившая на хранение одолженную у России технику, могла бы именоваться армией. Но не стала.

А впереди оставалось ещё семь лет переговоров…

Но это Батька! А сынок… Молодёжь нетерпеливая! Николай решил, что пришла пора Беларуси стать самостоятельным государством.

План был хорош! Беларусь объявляет об отделении от Франкской империи! Курилы и Свердловск немедленно признают новое государство и заключают с ним военный союз. И делать это надо немедленно, пока к белорусской армии и паре магов можно добавить победителя великого и ужасного Кауфмана и Курильский флот, тусующийся неподалёку. Ну не полезет же Фридрих воевать! Он и три года назад сдрейфил! А если вдруг сунется…

И вот с этим всем Лукашенко-младший примчался в Куксхафен, стоило там появиться Тимофею. Сидел в комнатке, где Куницыну устроили кабинет, хлебал кофе и излагал великое будущее Беларуси.

Тимофей с непроницаемым лицом выслушал все аргументы, после чего спросил:

— Коля, ты с пенька упал? Тебя какая муха укусила?

При этом с трудом сдерживался, чтобы не зарядить наследнику Белоруси в репу.

Нет, но надо же додуматься!

— А что не так? — удивился Николай.

— Ты это Батьке излагал?

Младший помотал головой:

— Нет пока! Надо сначала всё в деталях проработать. И с тобой посоветоваться.

— Понятно. Тогда слушай в деталях. Первое. Не «если Фридрих полезет», а «когда Фридрих полезет». Не может кайзер позволить кускам рейха отделяться по собственному желанию. Отпустит сегодня вас, завтра Галлия взбунтуется. Или италики независимости захотят! Почему белорусам можно, а им нельзя?

— Но тогда же не полез! Стоило тебе…

— Тогда он ничего не терял. Как была империя, так и осталась. Одни роды заменились другими. Всё. Фридрих даже выиграл: если бы мы ободрали побеждённых, но оставили их на месте, рейху им помогать пришлось бы. А это огромные деньги! А вы сами всё подняли. Ты же предлагаешь оттяпать от империи неслабый кусочек.

— Но он же тебя боится!

— Не боится, а опасается. Я один! А у империи магов до хрена. Навалятся толпой и завалят. Или бомбами закидают с воздуха. Один авиаполк всю империю не загасит! Флот мой — не сильное место, а слабое. Даже если бы у меня были бы слаженные опытные команды, франков мы могли бы только пощипать легонько! У них кораблей в разы больше. И линкоры есть. Но у меня нет слаженных опытных команд. У меня даже не все капитаны обстреляны! Нам нужно хрен знает сколько миль пройти, неизвестное количество стрельб и учений устроить, хотя бы немного пиратов потопить, а уже потом на что-то замахиваться. И лучше на Японию, а не на Франкию! Тем паче, что в Восточно-Китайское море мы как раз придём слаженные и опытные. А если послушаем тебя, нас просто перетопят вот прямо здесь, в Куксхафене. Весь флот! Утонем героически, не без этого. Но что дальше? Чем я японцев воевать буду?

Тимофей взял с тарелочки бутерброд, отхватил сразу половину. Только собрался пожрать, а тут восторженные юнцы на необрезанных крыльях мечты. А ведь Коля казался серьёзным человеком!

— И последнее, — Харза, наконец, прожевал. — Предположим, ты умудришься отбиться. Лет этак за пять. Что от твоей Белоруси останется за эти пять лет? Развалины Саксонии? И вечная угроза новой войны? Вот на хрена тебе это всё?

— Но ты же отделился!

— Я не отделился! Меня отделили! Пришёл свет наш Юрий Третий Юрьевич и сказал: «Куницын, пойди вон из Сибирской империи на острова, япошек гонять! Не мешай работать». Я пошел на острова и не мешаю. А ты хочешь отправить Фридриха гонять… Ему, кстати, кроме тебя, и гонять некого! Уловил разницу?

— И что нам делать?

Тимофей пожал плечами:

— Батьку спроси! Григорьевич за три года больше самостоятельности получил, чем представить можно. Он же, как тот телёнок, двух маток сосёт. И рейх, и Россию. Столько всего выторговал, подумать страшно! Да ни в одной войне таких выгод не выбьешь… И, кстати, спроси обязательно, — Харза бросил взгляд на разочарованную гримасу на лице Николая и добавил. — И я тоже с ним поговорю. Или прямо сейчас позвоним?

К чести Лукашенко-младшего, колебался он недолго:

— Звони.

Вот с Григорьевичем они понимали друг друга. За белорусскую тему можно было не беспокоиться. До утра.

Потому что утром явился Карл-Теодор Мария, буль-буль-что-то, фон унд цу, де и дю… без смазки спиртом говорильных осей и не выговоришь! Словом, Карл Гуттенберг, герцог и личный советник кайзера. Или не советник, но шишка, в любом случае, большая. Явился и испросил аудиенции. У Тимофея аж самооценка поднялась: три года назад Карл и не глянул бы на мелкого князька с диких островов на краю Ойкумены. А теперь аудиенцию испрашивает! Пришлось принимать. И участвовать в ритуальных танцах с поклонами, славословиями и прочей фигнёй. А после слушать, с чем прибыл Его светлость.

— Ваше Величество, — последний раз (во всяком случае, Тимофей на это надеялся) поклонился герцог, — нас очень беспокоит обстановка вокруг Саксонии.

— Вокруг? — удивился Тимофей. — Что у нас вокруг? Вестфалия, Тюрингия, Шлезвиг… Там что-то происходит?

— Нет, там ничего, — покачал головой цу Гуттенберг. — А вот в самой Беларуси… Вот зачем они её переименовали?

Куницын пожал плечами:

— Они могли. Рискну предположить, Александр Григорьевич всю жизнь мечтал править именно Беларусью. А ему какую-то Саксонию подсунули.

— Название ладно, но рейхсканцелярия испытывает постоянное давление со стороны этих владетелей. Они выпрашивают себе всё новые и новые льготы!

— Требуют или просят?

— Просят.

— Так не давайте.

— Это не так просто, они очень настойчиво просят!

Тимофей покачал головой:

— И чего же они так настойчиво просят, что даже кайзер не может им отказать? Свободы и независимости?

— Нет, просьбы сугубо экономические. И очень хорошо обоснованные. Но в перспективе. Так называемая Беларусь платит треть от тех налогов, которыми мы облагали Саксонию. Это если считать всё, включая таможенные пошлины. Понимаете, треть! Притом, что все предприятия вывезены! Вы, между прочим, вывезли!

— Минуточку, Карл, — Тимофей поднял руку. — Вы в чём считаете налоги? В процентах?

— Конечно! Налог на прибыль у Беларуси вдвое ниже, чем был у Саксонии. Таможенных сборов нет совсем…

— Стоп, стоп, стоп! А в деньгах? Сколько золотых монет рейх получал от старых владельцев, а сколько получает сейчас?

— Наверное, то же самое! Двадцать процентов не может быть больше пятидесяти!

— Может, герцог, может! Двадцать процентов от миллиона — двести тысяч. А пятьдесят от трёхсот тысяч — всего сто пятьдесят. Вы уж извините, но по моим сведениям, вы сейчас получаете от Беларуси на треть больше денег, чем получали от Саксонии. И это при том, что мы вывезли большинство предприятий. Я считал, что выбор кайзером такой политики — проявление его дальновидности. Не убеждайте меня, что вы глупы и не видите элементарных вещей.

— Да, но откуда такие доходы? И вообще, объясните, что это такое? — на стол упала банка консервов. — Сельдь тихоокеанская! Произведено Белорусским консервным заводом! Откуда в Беларуси тихоокеанская сельдь? У них даже выхода к морю нет!

— Сельдь, само собой, из Тихого океана. Я реформировал у себя морскую отрасль. И сейчас наблюдается излишек мощностей по переработке морепродуктов. И куча лишних судов. Александр Григорьевич взял их в аренду и присылает работников вахтовым методом. А поскольку продукция сделана его работниками на его оборудовании, беспрепятственно и беспошлинно вывозит её к себе. И не только сельдь, я уверен, ассортимент морепродуктов у вас очень расширился!

— А консервированные персики?

— Это не у нас. Может быть, Кавказ. Или юг Свердловского княжества. А давайте, — Тимофей потянулся к телефону, — у Григорьевича спросим.

— Не надо, — цу Гуттенберг покрутил головой. — Хорошо, давайте начистоту. Лукашенко — русские бояре. Мы боимся, что в один прекрасный момент мы Саксонии просто лишимся. И Ваше появление здесь, да ещё с немаленьким флотом, кайзера настораживает.

Тимофей расхохотался:

— Ради древних богов! Я три года строил этот флот не для того, чтобы топить его в Северном море! Собственно, я и прилетел, чтобы увести его к себе, на Курилы! Но скажите, с чего вдруг Лукашенко поднимать бунт. Даже не так — с какой целью?

— Перейти в юрисдикцию Российской империи! Их связи с Россией куда крепче, чем с рейхом. Опять же вассалитет…

— Карл, в России у родов намного меньше прав, чем у вас. При переходе в российское подданство Лукашенко потеряют всю землю! Намного проиграют по налогам. Григорьевич, конечно, русский боярин, но не идиот. Его боярство сыграет, если вы начнёте войну с Россией. Он откажется поставлять войска в обе армии и выстроит оборону своей любимой Беларуси от мародёров и дезертиров. Но об этом он вас, наверняка, предупреждал. Ярославу Михайловну предупреждал точно. Но вы же не собираетесь развязывать большую войну?

Гуттенберг передёрнул плечами:

— Вот уж точно! А вариант выделения в самостоятельное государство?

— Чтобы потерять рынок Франской империи? Карл! Оставьте Лукашенко в покое. У него амбиций ровно столько, сколько ему выгодно иметь. Чем меньше ему мешать, тем лучше получится результат. А я в ближайшие выходные покину вашу землю и поведу флот в Восточно-Китайское море. Кстати, у меня совет. Не помогайте японцам в долг. Они не смогут рассчитаться.

[1] Так и не возникшее государство, объединяющее Индонезию, Малайзию и Филиппины. В этом мире используется, как собирательное название этих стран.

[2] Кто напрягся — выдыхайте. В годы ВОВ применялась именно такая форма