Большая охота

Глава 20

«Хотене» рванулся, окутавшись бурунами. По скоростным качествам спецкорвет не уступал торпедным катерам. Правда, и по огневой мощи не слишком-то их превосходил. По сути, это был немного увеличенный и усиленный сторожевик с крейсерским артефактом защиты, совершенно кораблю третьего ранга не нужным, ибо мощность щита обратно пропорциональна квадрату защищаемого радиуса. И от кого нужна защита, способная дюжинами проглатывать снаряды в 203 мм? От кавасак? Или от тюленей? И не забываем, что артефакт стоит больше, чем оба корабля со всей начинкой, запасам топлива и полным боекомплектом. На первый взгляд — какой-то неудачный эксперимент — заигрался князюшка в кораблики, построил какую-то фигню.

Но это без мага на борту. Маги меняли расклад кардинально, на порядок увеличивая огневую мощь. Два десятка Алачевых, братья Нашикские или сам Лёшка до лечения у Джуппо могли в морском бою заменить эсминец. А Харза тянул на добротный линейный крейсер. Если дать выспаться, то и на небольшой линкор.

Японцы про магов, конечно, знали, у них с этим полный порядок. Но никак не ожидали обнаружить их на скорлупках. У нормальных людей маги собираются на флагмане. Там, где самая сильная защита (не любят волшебники рисковать собственной шкурой!), и можно при желании объединить силы.

Не обратили внимания их кильские агенты на суету сопливого пацана. А Лёшка, неспособный не сунуть нос в каждую дыру, нашел где-то на задворках верфей забракованные приёмкой, но ещё не порезанные на иголки, экспериментальные образцы, договорился с Вильгельмом Бурдкартом, просидел несколько вечеров с местными инженерами и получил, что получил. Получившееся назвали спецкорветами — не сумев найти подходящего определения. Харза предложил по аналогии с Осназом, присвоить звание «оскорвет», но вышло слишком многосмысленно, и не звучало. Адмиралам же надо, чтобы в корабле все было прекрасно, и обшивка, и клотик, и название.

Крейсера вежливо обменивались пристрелочными полузалпами, эсминцы начали разгон для торпедной атаки… Все заняты, все при деле. Болтаются у русских какие-то авизо на флангах, и пусть им, не до них. На закуску потопим, если раньше шальной снаряд не накроет.

В общем, японцы для спецкорветов ни одной башни главного калибра не выделили, пренебрежительно рассчитывая расстрелять противоминными скорострелками.

А зря! «Наталью» вел Тишков, в сегодняшнем состоянии равный фрегату, а на «Хотене» перешёл Тимофей. И когда обе армады вступили в артиллерийскую дуэль, спецкорветы рванулись вперёд, выскочили на «пистолетную» дистанцию и понеслись вдоль японского строя навстречу друг другу, обильно поливая противника огненными шарами. Ожидаемо оказалось, что щиты, которыми пользовались и в стране Восходящего солнца, плохо держат африканскую магию.

А нападавшие не жалели энергию, выбрасывая шары пулемётной очередью. Попадавшие под удар Тимофея эсминцы просто исчезали в огненной буре. Крейсера вспыхивали, как спички, или взрывались, словно вулканы, разбрасывая раскалённые осколки. У Лешки визуальные эффекты были скромнее. Но Тишков старался, и небезуспешно, кидать огонь в район артпогребов или цистерн с горючим.

Корветы ураганом пронеслись мимо противника и вернулись к своим, поменявшись местами.

А основная эскадра продолжала методичный обстрел противника. Магия, конечно, сила, но не все ещё потоплены или сожжены. Волшебники пусть отдыхают и заряжаются, а военморы Курильского княжества должны выполнить свой долг и закончить работу! Тем более, после магов никаких трофеев не возьмёшь. Даже на металлолом не всегда есть, что сдать!

Наведение переправы японцы прозевали. Пока первая группа не вышла на берег Хоккайдо, на городской пляж города Сибецу, ни один бронеход с места не тронулся. А едмедей радары не видят. И в магическом зрении они не отражаются. Ещё и всадников скрывают. А дежурные беспилотники, как один рухнули в воду, сбитые яростной атакой. Редкая «электронная» птица способна выдержать удар когтей радостно клекочущего орлана, падающего на цель, будто на утку. Как утки и падали.

Льды пролива Измены. Отверстия — это продухи тюленей

А когда бывший Улан-Баторский гвардейский рванул через пролив Измены, дёргаться стало поздно. Полчаса, и полк уже разворачивается на японском берегу. А локаторщики противника ещё пялятся в экраны, пытаясь понять, что это за аномалия так лихо прёт прямо по воде. Да даже если и чухнулись бы… Полсотни едмедей затоптали береговую артиллерию раньше, чем часовые успели проснуться. Правильнее было бы сказать: «Захватили», но зверям железки и правильные армейские термины до лампочки. Выскочили из темноты, смели всех, кого нашли, не разбирая, маг он или не маг, спал или бодрствовал. А кого не нашли… Едмеди? И не нашли? Это как⁈ Едмеди всех найдут, всех зарежут!

Одновременно с переправой бронеходов, поднялись в небо истребительные и штурмовые звенья. Первые — чтобы прикрыть переправу, вторые — отработать по базам, аэродромам, да по замкам тех, кто был способен если не организовать оборону, то хотя бы качественно нагадить. И не в прибрежном районе, а по всему острову. Пара звеньев отработала по районам Аонори и Хатинохе, чем внесла окончательную сумятицу в мозги японской территориальной обороны.

Бронеходные колонны генерала Хвощёва, сходу снося незначительное сопротивление и баррикады из рисовой бумаги, двинулись по автострадам к Саппоро, где оставшиеся в живых после бомбёжек штаба округа и личных резиденций генералы пытались одновременно поделить власть и, стянув войска, организовать оборону хотя бы столицы острова. И принимали панические радиограммы, по молчанию в эфире определяя, какой городок уже пал, а до которого русские ещё не дошли. О том, что кто-то там держится, нечего было и мечтать. Первыми замолчали Сари и Тесикаго. Следом Кусиро и Китами. Потом Асахикава и Обихиро. Эбецу и Китахирасима. Возможно, ещё можно было сопротивляться, но появление огромных серебристых зверей, которых не брали ни пули «Арисак», ни атаки немногочисленных оставшихся магов, вызвало панику у рядового состава.

Для ускорения процесса, отдельные десантные отряды, сформированные из добровольцев, в том числе и совсем недавно носивших сибирские погоны, высаживались с вертолетов, занимая городки по пути движения стальной лавины. Порой, вдесятером разгоняя пару рот ошалевших японцев. Фактор неожиданности, помноженный на панику, способен творить чудеса. А ведь можно еще и в городской совет из гранатомета засадить, чтобы полыхало ярче и бежалось проще.

К чести остатков командования острова, в плен они не пошли. Обряд сэппуку при всей его дикости, внушает уважение к решившимся.

К рассвету столица острова и основные города Хоккайдо перешли под контроль войск Курильского княжества. Работы оставалось еще очень много — Эдзо[1] велик, не в каждое место можно и летом добраться без вертолета. Но ключевые точки заняты, дальше остается методичная доработка напильником.

Полученный флотом удар ошеломил Хэйхатиро Того. Что происходит⁈ Непонятные кораблики, с зашкаливающими за любые разумные пределы характеристиками; магия, игнорирующая щиты. Потеря чуть ли не половины флота в течение получаса. Люди ли стояли за штурвалами крохотных москитов, вгоняющих в рану не тоненький хоботок, но раскаленный лом⁈

Но не зря именно Того император поставил командовать Объединенным флотом. Растерянность длилась секунды. Вряд ли русские настолько продвинулись в искусстве кораблестроения. Плюсы корабликов наверняка перекрываются какими-то минусами. За скорость чаще всего приходится платить надёжностью и остойчивостью. Супермощный артефакт защиты — серьёзный аргумент, но он не поможет при воздействии мощной волны, просто переворачивающий корабль. А магия… Магию творят люди! По людям и надо бить. Минута, и план борьбы с новой напастью был готов. Если будет повторение атаки, противника будет ждать сюрприз. А пока надо продолжать бой.

— Доложить о потерях, — скомандовал адмирал.

Потери были ужасающие. «Идзумо», «Токива», «Якумо»… Шесть крейсеров либо затоплены, либо полыхают гигантским костром. Камимура погиб. Был вице-адмирал трусом или нет, теперь уже не важно, сгореть вместе со своим кораблем, такой смерти остается только желать. Ещё три крейсера получили серьёзные повреждения, но готовы продолжать бой. Эсминцам и миноносцам досталось меньше: девять сгорели, ещё трое не могут продолжать бой. И, тем не менее, у него всё ещё сохранялось преимущество в численности и мощи залпа.

— Кораблям первой линии отойти назад! — скомандовал адмирал. — Вторая линия выходит вперёд. Крейсера действуют по плану. Эсминцам приготовиться к торпедной атаке, начинать по готовности! Остальным весь огонь на эти два судёнышка, — очень хотелось сказать «чудовища», но нельзя! — В случае попытки повторения магической атаки, все корабли огонь по ним. Яманоти ко мне!

— Я здесь, адмирал!

Того глянул на старого товарища. Вместе учились в Этадзиме[2], вместе на первый корабль пришли. Не самый сильный маг, но что имеем, тем и сражаемся. Средний меч лучше голой пятки. Да и мало кто сравнится с ним в работе с водой! Ах, какие волны создавал юный курсант!

— Тацуй-кун, эти кораблики не выглядят устойчивыми. Я думаю, хорошая волна может перевернуть их.

— Какая-то, безусловно, сможет, — улыбнулся колдун. — Насчет моей — не знаю. Но попробую. Когда подойдут поближе. Чтобы не успели отреагировать. На этих скорлупках очень сильные маги. Один из них сам Тимофей Куницын.

— Сам Куницын! — воскликнул адмирал. — Тем более, надо топить! Армейцы хвастались, что уберут эту фигуру с мирового гобана[3] вместе с женой. Вот они рисовали цифры на воде[4]! Что взять с сухопутных бездарей! Подозреваю, что их знаменитый убийца не справился. Или его и не было, а они лишь размахивали обещаниями. Неважно! Тем больше нам почёта! Давай, старый друг, я надеюсь на тебя.

Тем временем, преимущество японцев в залпе сошло на нет. Эсминцы снова провалили торпедную атаку, впустую расстреляв «длинные копья» на предельных дистанциях. «Сорью» и «Аянами», неразлучная пара эсминцев типа «Тидори»[5] из шестого дивизиона, вышли в атаку на кораблики с магами, но их отогнали русские артиллеристы, сбив щиты и добившись нескольких накрытий.

— Приказываю поднять сигнал «Адмирал выражает свое неудовлетворение», — сморщился Того, глядя, как пара избитых эсминцев уходит в сторону, оставляя мазутный след на воде.

— Впрочем, снимите! — поспешил добавить адмирал, увидев, как «Сорью», известная на флоте по прозвищу «Рыжая» вдруг завалилась на бок и перевернулась. «Белая» «Аянами» развернулась снимать выживших — немногих счастливчиков, чье сердце выдержит хотя бы несколько минут купания в ледяной купели январского Тихого океана…

Ей на выручку, кренясь на левый борт, подходил «Кацураги», изрешеченный осколками нескольких близких попаданий. Русские подранков не добивали. То ли проявляли никому не нужное милосердие, то ли выказывали презрение…

Того перевел последний оставшийся на флагмане бинокль на коварный магоносец, болтающийся на левом фланге. Поспешно нащупал второй. Буруны! Они набирают скорость!

— Перенести огонь, — скомандовал Того.

Вся мощь японского флота обрушилась на два кораблика, несущихся в одну точку. На «Адзуму», флагман Того. Казалось, рвущиеся снаряды ничего не могут сделать с этими упрямо приближающимися исчадьями ада. В этот момент и начали действовать маги Тацуя. Гигантский смерч возник на пути русских спецкорветов. Взвыл, раскручивая воронку и… опал, рассыпавшись кучей брызг.

Того обернулся к Яманоти. Колдун лежал на полу, из носа и ушей потоками лилась кровь. Но он был в сознании:

— Я не справился, Хати, — прошептал Тацуй. — Там какие-то монстры…

Возможно, он хотел добавить что-то ещё, но времени не было.

— Щиты на максимум, — глупый приказ, они и так на максимуме. — Личные тоже! От магии!

Последнее, что увидел Хэйхатиро Того в своей жизни, был огонь.

Сугияма Окума проснулся от ощущения неясной тревоги. Ощущения знакомого, но давно забытого. После ухода в отставку десять лет назад оно не приходило ни разу. Ухода? Называй вещи своими именами, старый медведь! Тебя выгнали! Правда, не казнили, не прислали наёмного убийцу и не предложили сделать сэппуку. Потому что нельзя казнить кавалера ордена Золотого Коршуна! И потому что нет в Японии наёмных убийц, способных справиться с Окумой, а вскрывать себе брюхо он бы просто отказался. Он не самурай, и не дурак.

Потому — скучная отставка. По собственному желанию. И даже с выплатой грошовой пенсии. Хотя не такой уж и грошовой. Позволяет содержать отцовское поместье на минимально приемлемом уровне, не отбирая последний кусок у нюминов[6]. Им самим жрать нечего. Пришлось принять имя погибшего брата, своё слишком известно. Но уже привык.

С именем и поместьем досталась и Кирико. Жена брата. Не мог же он выгнать девчонку на улицу? Ей и восемнадцати не было. Брат женился на двенадцатилетней и уехал, а Кирико осталась с его престарелыми родителями. И шесть лет за ними ухаживала. Не дочь, не внучка, не полноценная невестка. На кладбище они отнесли родителей вместе. Когда он взял имя брата, она превратилась в его жену, такую же фиктивную, какой была женой Оками. На Западе сказали бы «фантасмагория». В Диком поле — «курвареализм».

Они сошлись через два года после смерти родителей. Пожалуй, Кирико — лучшее, что с ним случалось. Кирико и дети.

Тревога уходила. Окума встал, подошёл к окну, выглянул, сквозь занавеску. Присвистнул. Продекламировал:

Цветы на клумбе засыпаны снегом.

Русский бронеход их не помял.

Пожалел, наверное.

Ну вот и всё.

Кирико села на кровати, потянулась и выдохнула:

— Как ты не умел складывать хокку, любимый, так и не умеешь…

— А как бы ты сказала?

Девушка на минуту задумалась:

Рёв бронехода.

Снегом засыпан цветок.

На сердце зима.

— Как всегда, безупречно, милая, — произнёс Окума, одеваясь. — Но в этот раз я не пытался создать стихи. Просто констатировал суровую правду жизни.

— Какую?

— Возле клумбы стоит русский бронеход, — сообщил Сугияма. — И он её объехал. Подозреваю, что сейчас за нами придут. Оденься.

Жена встала, накинула кимоно, завязала простым хека-оби. Прическу делать не стала. Встала за спиной севшего в кресло мужа. Еле успела.

Вошли двое. Вообще-то не вошли. Остановились с внешней стороны двери, явно готовясь к штурму.

— Не надо ломать мой дом, — по-русски крикнул Окума. — Заходите, я не собираюсь бросаться с катаной на бронеход и рубить его вдоль.

— А смог бы? — раздалось из-за двери.

— Возможно, — пожал плечами Сугияма. — А смысл?

Красота в простоте. Клумба, созданная самой природой. Бамбук пророс сквозь трухлявый пень

Вошли двое. Камуфляж, неплохой обвес, характерные взгляды. Это не дружина мелких князьков. И не армия. Такие же волки, каким когда-то был и сам Окума. Молодые, неопытные. Старый волк кажется безобидной овечкой. Курильский князь придумал этим парням отдельное название. Только какое?.. Точно!

— Осназ?

— Осназ, — кивнул один из вошедших.

— Надо понимать, остров захвачен? — спросил Окума.

— Практически.

— Что ж, я в Вашем распоряжении, господа! При одном условии. Вы пощадите жену и детей.

— Окума! — вскрикнула Кирико, и он пожалел, что обучил жену русскому.

— Мы не воюем с женщинами и детьми, — сказал осназовец. — И не казним тех, за кем нет невинной крови.

— На мне много крови… — усмехнулся Сугияма.

— Невинной? — прищурился осназовец.

Окума задумался:

— Невинной, пожалуй, немного. Может, и вовсе нет, но гарантировать не могу. Нужно порыться в памяти. Я старый человек.

— Тогда я предложу Вашей жене пройти к детям, они волнуются и зовут маму. А старший бросается на наших парней с деревянной саблей. Как бы себе в лоб не заехал! Занозы, опять же.

Кирико, повинуясь жесту мужа, выбежала из комнаты. Вместо неё вошел ещё один человек. Не русский — точно.

— Здравствуй, старый враг, — произнёс Окума по-китайски. — Не достал тебя император!

— И тебе не хворать, — по-русски ответил Ван Ю. — Можешь даже не выставлять свои требования, я их наизусть знаю. Против Японии работать не будешь, детей убивать не станешь и всё-такое.

— Нация, убивающая детей, обречена, — пожал плечами Окума.

— Смотри-ка, до сих пор не отпустило, — Ван Ю повернулся к осназовцам. — Представляете, парни, то же самое он заявил на суде императора! А судили его как раз за то, что отказался убивать детей. Не помню, корейских или китайских.

— Живой, вроде, — буркнул старший.

— Ну так дуракам везёт! — улыбнулся китаец. — Вы идите, работайте, а мы, как старые враги, поболтаем маленько. И скажите дружине, если кто наедет на клумбу, рассердится не только Кирико-сама, но и Наталья Матвеевна!

После гибели японского флагмана бой превратился в избиение. Нет, японцы не сдавались, дрались остервенело, но гибель командиров сломала тактический рисунок. Каждый дрался отдельно, просто потому, что должен… Кузнецов же методично закидывал противника снарядами. Через пару часов щиты японцев начали лопаться. Первые же попадания в корабли сильно пригасили энтузиазм. Лишившиеся защиты, пытались выйти из боя, уйти к Кюсю или вообще в океан. Вот только уйти от более быстроходных русских кораблей шансов не было, а без щитов даже крейсер против эсминца — мальчик для битья. Впрочем, как раз крейсера поднимали белый флаг сразу. Иногда после скоропостижной смерти командира, решившего геройски умереть в бою, не спросив мнения экипажа. С одной стороны — традиция, с другой — жить хочется даже самураю со сломанным мечом.

Бежать пытались эсминцы, в надежде, что русские не станут гоняться за всякой мелочью. Трём или четырём, действительно, удалось уйти. За следующим рванула «Наталья» и показательно сожгла строптивца у всех на виду. Больше попыток не было.

Японский флот перестал существовать.

— Ну что, Иван Степанович, с победой! — улыбнулся Тимофей, вернувшись в рубку.

— С победой, Тимофей Матвеевич! Только это не всё.

— Что ещё?

— Этой ночью Ваша супруга заняла Хоккайдо. Радиограмма ещё утром пришла, но не до того было, уж извините.

— Что сделала моя жена? — переспросил Тимофей.

— Заняла Хоккайдо. Ну… Взяла под контроль. Оккупировала. Присоединила к княжеству. Захватила.

— Подожди, подожди, понял я, — Харза плюхнулся в кресло старпома и уронил голову на руки. — А на хрена она это сделала?

— Это уж Вы у неё сами спросите. Это дела ваши, семейные.

— Спрошу, не беспокойся. Ладно, к делу. Значит так. «Афанасий», «Надежда» и десяток эсминцев — обратно на Тайвань. Забрать наше барахло, людей и принцессу с яхтой. И пусть ведут на Кунашир. Если что потребуется, связь есть. А мы полным ходом идём на Хоккайдо.

— Тимофей Матвеевич, принцесса не на Тайване. На «Надежде». Вместе со всей своей гвардией боевой сковородки.

— Как она туда попала? — удивляться Куницын уже устал.

— И не уходила, — буркнул Мишка Патлаков. — Приказ ей передали. А она дверь каюты заперла и всё. Принцесса! Не портить же из-за дурной бабы корабль!

Тимофей кивнул. Потом, он, конечно, разберётся, почему женщин оставили на борту, отправляясь в бой. Но потом. А пока надо констатировать, что прекрасная половина человечества — существа совершенно неуправляемые. Одна острова на гоп-стоп берёт. Другая на боевые корабли со сковородкой наперевес бросается. И что с ними делать?

На хрен! Слишком вымотался. Надо поспать минуток шестьсот, а потом с бабскими художествами разбираться.

— Так. Ничего не меняется. «Надежда» тоже идёт за барахлом. Вместе с принцессой. А я иду спать. Будить, только если марсиане высадятся.

[1] Старое название Хоккайдо

[2] В этом городе, в нашем мире, до 1945-го, располагались Военная академия Императорского флота. Здесь еще располагается.

[3] Доска для игры в го.

[4]水に書く如し. Ерундой страдали, говоря на человеческом языке.

[5] Очень поучительная история связана с этим типом эсминцев. Тихий океан не прощает ошибок.

[6] Крестьянин в Японии.