Большая охота

Глава 9

Родители, конечно же, никак не могли прийти к окончательному мнению. Взрослые иногда хороши, но если надо что-то решать быстро, они становятся такими тормозами!

О чем тут думать⁈ Там работа для папы есть, здесь медным тазом накрылась! Маме в центральной клинике перспектив больше! Зарплаты на Курилах выше! Квартиру свою дают, и даже не квартиру, а собственный отдельный дом. Это Мане без разницы, она-то в приюте жить будет. Но родителям про это пока ни гу-гу, а то будет ещё один повод для сомнений. Но что лучше, свой дом или снятая квартира? Переезд на себя княжество берёт. Княжество оплачивает переезд!!! Вот что тут думать⁈ Сидишь в Москве, по самые уши в том самом, за упоминание которого по литературе сразу двойку ставят, и вдруг раз! И ты на Курилах, вся в шоколаде и форме от Лацкеса. А ещё там тайга, живые скалы, и на сторожевике можно покататься! Но про это родителям тоже рассказывать не надо!

Нет, начинается! Курилы ведут войну с Японией. С какой Японией⁈ На карту посмотрите, сколько там этой Японии⁈ Курил, правда, ещё меньше, но это же временно! А самураи эти сунулись два года назад, так им так наваляли, что сидят и нос высунуть боятся. Ещё полезут — опять получат. Какая война, если дети по экскурсиям разъезжают?

Там ураганы и цунами! Подумаешь, ураган. Ветер сильнее обычного. Не вылезай из приюта, то есть, дома, конечно, дома, и будет тебе счастье! Витёк как-то ураган в погребе пересидел. В чужом! Наедине с колбасой и квашеной черемшой. И ничего, не замёрз, не отравился, и погреб ветром не унесло!

А против цунами специальные волнорезы строят. Или волнорезы это на другую тему? Неважно! В опасных зонах жильё не дадут! Не для того же людей на Курилы приглашают, чтобы их цунами в океан унесло.

Это где-то на краю Земли. Ну, на краю! Сочи тоже на краю, и что? Вообще на море не ездить? Только в Сочи за три года один раз на месяц выбрались, а здесь всё рядом: хочешь море, хочешь океан. И вообще «край» — это не конец! Край — это начало!

Ну что тут думать⁈

Подойдёт ли Мане климат⁈ Если на то пошло, то климат хуже московского только в Петрограде. Сыро, пасмурно и выхлопными газами воняет, особенно в центре. Кто в Москве выжил, где угодно выживет! Хоть на экваторе, хоть на Северном полюсе.

А какое там образование? Если Витёк в девять лет в пятом классе, какое там образование? И, между прочим, Манины задачки по геометрии как орешки щёлкает. Какое образование? Воот!

В общем, глупости сплошные.

Маня, в конце концов, не выдержала и предложила, чтобы пока родители думают, она слетала на острова и всё посмотрела на месте. А потом расскажет. Туда вместе с ребятами и обратно с оказией, если понадобится эта оказия, может, наоборот, папа с мамой к ней приедут.

И как не смешно, но именно это предложение прошло. А почему? Да потому что Светка Панкратова тоже летит! И её родители отпустили без звука! Но это понятно, эта цыца не то, что родителями, учителями вертит, как хвост собакой. Но это же надо! «Светочка большая, она за Маней присмотрит!». Сика и остальные, значит, маленькие, а Светочка большая! Не видели папа с мамой, как Витёк Щукина с дружками по асфальту размазывал! Но возражать Маня, само собой, не стала. Светочка, так Светочка! Главное, улететь!

А родители пусть думают. Куда они от Мани денутся!

Интересно, как Панкратова уговорила курильчан взять её с собой? Не иначе, магия.

В аэропорт ребят вез автобус прямо от особняка Долгоруких-Юрьевых. Туда Маня и подошла, причём сильно заранее. На всякий случай, чтобы родители в последний момент не передумали. Или, хотя бы, осталось время их поуговаривать. Но ничего не потребовалось. Конечно же, оба пошли провожать. Как маленькую! У Мани вещей-то один рюкзак. Как мама ни пыталась навязать ещё два чемодана со всякой ерундой, но Маня отбилась. Зачем? Повседневная форма уже есть, в приюте выдадут второй комплект и рабочую. Обычную одежду тоже взяла. Любимые джинсы, пару блузок, куртки для лета, зимы и непромокаемую. И даже два платья. Куда больше⁈ Всякие мелочи и свои рисунки. Вот рисунки заняли много места, но тут никуда не денешься! Карандаши-краски-фломастеры, само собой. Витёк говорит, в приюте всё есть, но карандаши карандашам рознь. Вдруг там не такие, к каким Маня привыкла. А вот обвязку и карабины брать не стала. Наслушалась новых знакомых, что с одной нижней лазать нельзя, так что, всё равно полную шить придётся. А рюкзак и так получился тяжёлый. Маня бы справилась, но раз папа пошёл провожать, нести не пришлось. Мама, конечно же, притащила целую сумку еды. Нагрузила, на всю компанию на декаду хватит, а лететь всего восемь часов. Но маме же не объяснишь.

Мальчишки весь груз у Мани прямо у входа отобрали и утащили, сказали сразу в автобус грузить. А саму повели знакомиться с княгиней. Та прикольная оказалась. Молодая совсем, и не такая уж и большая, скорее хрупкая. Никак не подумаешь, что она способна кулаком человека насквозь пробить. Или кирпичную стену. А мальчишки говорят — может. И девчонки подтверждают. Не случайно, княгиню вся Москва боится, хотя она здесь не часто бывает, всё больше в Нижнем. И имя у неё прикольное: Хотене.

Светка явилась без провожатых. Точнее, без родителей! А так за ней трое парней чемоданы тащили. Чего только набрала⁈ Вот ведь цыца какая! Но раз берут, придётся терпеть. А вообще-то, она Мане ничего плохого не сделала. Ну, фыркнула разок. А Маня на неё злится. И правильно, нечего было фыркать! Всегда надо предполагать, что завтра человек может оказаться в форме от Лацкеса. Или с пистолетом. Дружи со всеми, и будет тебе счастье.

Чем Панкратова заслужила право посмотреть на Курилы, Маня не выяснила. Собственно, и не пыталась. И, вообще, решила перестать злобствовать. По хорошему если, «Светочка» ей помогла, пусть сама об этом и не знает. Взяли, пусть летит. Дворянке в приюте и так нелегко будет. Как говорит папа, «другой уровень комфорта». Это для Мани другой. А для Панкратовой, тем более.

Пока переживала, злобствовала, смотрела особняк и знакомилась с княгиней, время всё и кончилось. Погрузились в автобус, доехали до Шереметьево, там перебрались в самолёт. Маня чуть не отправила сумку с продуктами в багаж. Хорошо, спохватилась вовремя, а то до Куньей Гавани всё перемешалось бы!

А в самолёте у них был отдельный салон. Оказывается, это обычный рейс — гонять специальный борт ради полутора десятков человек невыгодно. Остальные места продали через кассы. Но для своих отделили занавесочкой места у кабины летчиков. Распределились, расселись, Сика выдал Светке сверток с формой. Мол, будешь как все. Панкратова сначала обрадовалась, а потом заметалась, засуетилась, пока Тика не указала на занавеску впереди. Мол, там, у туалетов можно переодеться, никто не увидит. Светка умчалась, а Маня поняла, что не злорадствовала её смятению. Немножко забавно, и только. У человека, можно сказать, мечта всей жизни исполнилась, радоваться надо. А Светка тем временем вернулась в новой форме. Счастливая! Шестнадцать лет, а как дитя малое!

Перестала злиться на Светку, и как-то полегчало. Маня подумала и стала выяснять, как так получается со временем. Вылетали в четыре часа вечера. В Кунью Гавань прилетят в восемь утра. Как ни считай, шестнадцать часов полёта получается. А лететь всего восемь? Витёк подтвердил, но объяснить не мог. Только сказал, что это часовые пояса так работают. Пришлось Тику звать. Вроде рассказала, но так невнятно, что Маня ничего не поняла. Только что чем дальше на восток, тем раньше наступает утро. Девочка уже думала, не подёргать ли Итакшира, как вдруг подсела Панкратова и всё подробно разъяснила. Что, зачем, почему. Насчет Солнца, Земли, вращений, и что в каком порядке освещается. И почему раньше в Куньей Гавани было семь часов сдвига с Москвой, а сейчас восемь. Это курильский князь организовал. Солнце не двигал, Землю не тормозил, просто распорядился, чтобы все перевели часы, и во всём княжестве одно время было. Разница-то невелика, а удобно.

А вообще эти сдвиги временные только на пользу. Не будь их, прилетели бы ночью, в темноте, не видно ничего, и людей надо будить, чтобы устроиться. А так — прибудут утром, все уже проснулись, и можно в окно автобуса посмотреть. И погулять, как вещи пристроит. А обратно — ещё лучше. Во сколько вылетел, во столько и прилетел, будто мгновенно переместился. Словом, можно спать спокойно.

Только спать не хотелось. Маня подумала и вытащила сумку с едой. Сика как раз притащил от стюардесс столик на колёсиках, на него девочка всё и выложила. И надо же, ей казалось, что продуктов очень много, а всё за полчаса умяли. Сначала её. Потом Светкино. Потом самолётный завтрак, совмещённый с обедом и медленно переходящий в полдник. И то, что курильчане закупили. Но не все, место в желудках кончилось. Решили доесть в приюте.

А Маня задумалась, как правильно говорить: курильчане или курильцы? Ребята говорят: «курильчане». Мол, курильчанин — житель Курильских островов. Не Курил, никто там не курил, Курилы — это сокращение. А курилец — тот, кто курит. Или это курильщик? Точно! А кто такой тогда курилец? Что-то она запуталась. И глаза слипаются…

Проснулась Маня от того, что кто-то тряс её за плечо, и долго не могла понять, где находится. Потом вспомнила, и словно обожгло: она же на острова летит! Или уже прилетела⁈

— Просыпайся! — сказала Тика. — На посадку заходим.

— Уже Кунашир?

— Не, Кунья Гавань.

— А разве Гавань не на Кунашире?

Тика расхохоталась:

— Вообще на материке.

— Но море здесь есть?

— А как же! Японское. Точнее, Татарский пролив. А напротив уже Сахалин. Это самый большой остров.

— А Кунашир?

— Кунашир южнее. Отсюда километров семьсот.

— Но это уже княжество?

— Конечно!

— А, ага…

Мане вдруг взгрустнулось. Ещё чуть-чуть, и она будет в сказочном Курильском княжестве, где молочные реки, кисельные берега, и ее ровесники ходят с пистолетами на поясе и строят города. Здорово, конечно! Но вот пацанов с Соколинки она больше не увидит. Даже не заглянула попрощаться после того приезда! Некогда было… А теперь всё. Или не всё?..

— Тик, а мы можем летом ребят с Соколинки к нам пригласить?

— Да легко! Можем даже сборы скалолазные устроить. Неделю здесь, потом неделю на Сахалине, две на Кунашире…

— А почему на Кунашире две?

— А там стрелки в усадьбе тренируются. Они же, вроде, на этом слегка чокнулись. Хоть на нормальную технику посмотрят. Познакомятся с Пашиным тренером.

— Тренером Павла Долгорукого?

— Ну да!

— И у него можно потренироваться?

— У неё. Это женщина. А потренироваться — вряд ли. Она теперь графиня и начальник МИДа. Когда ей тренировать-то! А вот с Дашей можно будет поработать. Мы твоим пацанам говорить не стали, но их неправильно учат. На хрена нужны статичные стойки? Весь смысл «практики» в движении. Причем, непредсказуемом. Но пусть им это Мария Егоровна излагает. Или Даша. В общем, можно притянуть. Устроим сборы, пришлём приглашение…

Маня успокоилась. А потом самолёт немного потрясся и остановился.

— Пошли? — спросила москвичка.

— Ага! — довольно улыбнулась курильчанка.

На лётное поле их не выпустили. По длинному переходу, который ребята называли рукавом, прошли в здание аэропорта.

— Рукавов ни в Москве нет, ни в Новосибирске, — сообщила Мане Тика. — Только в Куньей Гавани. Скоро и на Сахалине будут. А остальные ещё долго будут автобусами возить. Мы сейчас багаж получим, утеплимся и только потом на улицу!

— Так мы же утеплённые, — удивилась Маня.

Она ещё дома надела под форму свитер и рейтузы. Вполне хватало!

— Ты что, не слушала? А, ты дрыхла! Там минус тридцать! Без тёплых курток дуба дадим. Вот, смотри, поехали. Высматривай свой чемодан и оттаскивай в сторону.

— У меня рюкзак! — возмутилась Маня.

— Всё равно оттаскивай!

Автобус ждал у самого выхода из аэровокзала. В салоне было не то чтобы холодно, но зябко. Но когда все загрузились и поехали, потеплело. Маня сразу уткнулась в окно. По обочинам стояли высоченные сосны. А может, и не сосны, девочка отличала ель от сосны. А вот пихту и кедр никогда не видела. Пойди, пойми, кто есть кто! Вот сугробы — они всегда сугробы. Тоже высокие, местами ехали, как в туннеле. В Москве снег только выпал и совсем немного, а здесь прямо арктическая пустыня. Про «арктические пустыни» рассказывали на географии ещё в старой школе. Чем эта пустыня отличается от обычного (только очень большого) поля, Маня тогда не очень поняла, но выражение понравилось. Дорога всё время петляла, карабкалась по сопкам, спускалась в ложбину, местами шла по склонам холмов. В одном месте прошла по низине, проехав под огромной нависающей скалой. Лазай — не хочу! Только огромная шапка снега на верхушке охлаждала энтузиазм: за десять метров от аэропорта до автобуса девочка прочувствовала морозец. Шубка, шапка, а щёки-то голые!

Город начался как-то неожиданно. Только что ехали по лесу, как вдруг деревья расступились, и автобус вырулил на широкую просторную улицу.

— Митяй! — крикнул Сика. — Организуй экскурсию, чтобы девчонки город посмотрели!

— Митяй то, — проворчал водитель, — Митяй сё… Экскурсию им организуй! Будто у меня горючее казенное!

— А какое? — невинно поинтересовалась Вика.

— Ну, казенное, конечно! — буркнул Митяй. — Но просто так жечь не дело. Казна-то княжеская, её беречь надо. Что показывать-то?

— Тебе лучше знать, — хмыкнул Мика. — Нас, считай, две декады не было! Что тут понастроили…

— Да ничего, — отмахнулся водитель. — В Ванино сейчас строят. Новый завод, я уж и не помню, что делать будут.

— «Сверчки», — хохотнула Тика.

— Не, автомобильный уже запустили. А это что-то бытовое. Мирное…

— Не иначе, беспилотники, — заржали приютские. — Или газонокосилки с вертикальным взлётом!

— Да ну вас, оглоедов, — обиделся Митяй. — То, что Вы город построили, ещё не повод над хорошими людьми издеваться!

Вика и Лика, соскользнув с мест, мгновенно оказались рядом с водителем:

— Ну, Митяюшка, — хором заныли девчонки. — Ну не обижайся. Это шутка была. Мы же ещё маленькие, глупые и шутки у нас дурацкие!

— Вот именно! — подобревшим голосом сказал водитель. — Только рассказывать гостьям сами будете. У меня голос слишком ворчливый.

Город был необычный. Широченные улицы, по которым машины могли ехать по три рядом в каждую сторону, отделялись от тротуаров зелёными газонами с растущими на них деревьями. Между тротуарами и жилыми дворами тоже деревья. Дома все вроде одинаковые, но очень разные. Все раскрашены рисунками, как комиксы только гораздо интереснее. Где-то корабли в океане нарисованы, где-то тайга с животными, где-то рыбы под водой.

— Рисунки с названиями улиц связаны, — сообщила Тика.

— То есть, если нужна улица Таёжная, надо деревья и медведей искать? — тут же влезла Светка.

Девушка была в печали: Итакшир, коварно бросил влюблённую поклонницу ещё в аэропорту, сразу улетев на Кунашир. А ей оставалось только со всеми, в приют. Правда, виду старалась не показывать.

Именно этот мурал находится в Южно-Сахалинске, на улице Горького, дом 40

— Нет, — покачала головой Тика. — Если тайга нарисована, это может быть и Лесная, и Медвежья. Но в океане Таёжной точно нет! Ну, что, насмотрелись? Тогда в приют!

А приют располагался в небольшом трёхэтажном здании на отшибе. Тоже разрисованном до самого конька крыши. Но тут явно сами дети разрисовывали. По сюжетам понятно. Вокруг бетонная ограда.

— Калитка всегда открыта. Забор, чтобы маленькие не могли уйти без ведома, — сообщила Тика и покосилась на Витька. — А то были прецеденты. Сейчас покажем вам, где что, кинем вещи, и все свободны. Можно походить по зданию, посмотреть, познакомиться. Шмотки у завхоза получить. В общем, пошли!