Большая охота

Глава 27

Двадцать лет спустя

Десятый «И», ворвался в кабинет истории, едва последние восьмиклашки покинули помещение.

— Здрасьте, Валерий Степанович! — дети (хотя какие в выпускном классе дети!) светились улыбками.

— А вот и мы! — сообщил Серёга Трушин, главный балагур класса. — С этого момента и до бесконечности!

— Мальчики, — Наташа Каменева небрежно кивнула в сторону окон, и парни бросились открывать створки.

В кабинет ворвался поток свежего воздуха. Май! Официально ещё весна, но уже лето. На улице прекрасно и удивительно. Но «ишники» предпочли кабинет истории, где чувствовали себя как дома. И это правильно! Выпускной класс с углублённым изучением истории и должен быть хозяином этого кабинета. Если говорить строго, «историки» изучали не только «родную» науку, но и географию, лингвистику, археологию, палеонтологию, и прочие антропологии, помогающие понять что, как и почему творилось, творится и будет твориться в подлунном мире, населённом человечеством. И бо́льшую часть этого многообразия преподавалась Валерием Панкратовым. Конечно, при необходимости он мог привлечь специалистов из Сахалинского университета, но обычно справлялся сам. Не первый день в школе!

— Валерий Степанович, а давайте, не будем ждать звонка, — «сестрёнки», как обычно, говорили хором.

Поодиночке Таня Строгова, Надя Миронова, Света Дейнеко, Галя Кромова и Лиза Ким открывали рот только у доски. И то не всегда. Собственно, за эту привычку и удивительную схожесть их и прозвали сестрёнками. Невысокие, стройные, с милыми детскими личиками, обрамлёнными строгими каре. И всегда в одинаковых блузках и коротеньких юбочках. Обычно девчонки договариваются, чтобы всегда быть в разных одеждах, а эта пятерка наоборот. Только цвет волос различался. Таня и Надя брюнетки, Света — шатенка, Галя — рыжая, а Лиза и вовсе блондинка, что для «деток третьего санбата» — редкость.

— Тогда рассаживайтесь, — согласился учитель. — Какая сегодня тема?

— Большая война! — на этот раз хор не ограничивался «сестрёнками».

— И кто начнёт?

Этот приём был гордостью Валерия. Зачем мучить детей скучными лекциями, засыпая датами и фамилиями? Гораздо полезнее в конце урока объявить тему следующего занятия, на котором устроить диспут с уже подготовленными учениками. Конечно, это возможно только в специализированных классах, где людей немного, и каждому интересен твой предмет. Но зато эффект потрясающий! И количество победителей всекурильских и международных олимпиад — тому свидетельство.

— Большую войну, — начинал всегда Фридрих Клаус. По-франкски педантичный мальчик очень точно задавал общее направление обсуждения, — в Европе иногда называют мировой. Но это неправильно. В мировой войне стороны заранее делятся на два или три противоборствующих лагеря. Союзы возникают задолго до боевых действий, и взятые на себя обязательства заставляют вступить в противоборство даже те страны, которым это не выгодно. Мировых войн в истории не было, и, надеюсь, не будет. Большая же война представляла собой несколько локальных конфликтов, происходивших в одно и то же время, но никак не связанных друг с другом. Можно выделить три главных очага напряженности. Гибралтарский пролив, Суэцкий канал и Японские острова. В первом конфликте участвовали с одной стороны Скандинавский Союз, Франкская империя и Испания, а с другой — Лига финикийских государств. Во втором мы снова видим финикийцев, но противостоят им Индонезия, Малайзия, Филиппины, Индия, Турция и объединившиеся африканские племена. В тоже время, Турция вела войну с Грецией. Хотя в обоих конфликтах одной из сторон была Лига, я разделяю эти очаги, ибо противники финикийцев не вступали между собой в союзы и не координировали свои действия. Ну и у нас схватились Япония, Курилы, Корея, Китай и Сибирь.

Фридрих вдруг закашлялся.

— Давай сменю, — тут же предложил Трушин. — Я некурящий, мне проще!

— Я тоже некурящий, — отмахнулся Клаус. — Простыл немного. Но хочешь поговорить — давай.

— Голосок твой не хорош, — хмыкнул новый претендент в ораторы. — Слишком скучно ты поёшь!

— Ну, развесели, — улыбнулся Клаус.

— В конфликте финикийцев с европейцами кроется загадка. Страшная-я… — Серёга скорчил ужасающую рожу, которая, само собой, никого не испугала. — Совершенно непонятно, что они делили! То есть, франки вступились за союзника, испанцы испугались вторжения финикийцев, Лига вписалась за Марокко. Но основные зачинщики конфликта, Скандинавский Союз и Марокко, до сих пор не могут внятно объяснить, с какой радости сцепились. История с коронной принцессой и родом Лундбергов очень мутная! Там до сути докопаться — скорее в сумасшедший дом попадёшь.

— И ничего не мутная, — возмутилась Настя Ожегова. — Сначала марокканцы напали на дочь конунга, потом убили второго человека в государстве, приехавшего решать конфликт. Более чем достаточно, чтобы сравнять обидчиков с землёй!

— Так не марокканцы убили-то, — возразил Игорь Левин.

— А Хинрик об этом знал? — не сдавалась Ожегова. — Тем более, он был уверен, что легко снесёт Марокко. Раз уж яхта принцессы там шороху навела!

— И окружение в уши дуло, — пропели сестрички.

— Это была операция нашей разведки! — сказала Каменева, тряхнув многочисленными косичками. — Подкинули немного информации. Ни слова вранья, правда, одна только правда, и ничего, кроме правды, но не вся! Часть фактов придержали, часть представили в несколько ином свете. И получите флот викингов в Гибралтарском проливе.

— Ты прямо, как европейцы, — хмыкнул Трушин. — Что бы в мире не случилось, виноват князь Куницын и курильская разведка.

— Ну, не во всём, — протянула Наташа. — Переселённые японцы с местными на Фарерах без нас бодаются. Хотя, их для того и переселяли!

— Да! — подтвердил Клаус. — Мы тут ни при чём. Только получили острова в приданное, переселили самых неуживчивых и вернули викингам.

— Попросили вернуть, мы и вернули, — пожала плечами Каменева. — Не увозить же людей обратно! А насчёт остального… Не мы заставили Мафилиндо и Индию бросаться на Суэцкий канал. Наоборот, благодаря посредничеству князя, у них свой каучук появился.

— Из-за каучука они и полезли, — усмехнулся Трушин. — Чтобы логистику наладить. И дрались не столько с финикийцами, сколько между собой. Пока не пришли твои родственники и не раздали всем сёстрам по Лумумбарию!

— При чем тут мои родственники? — возмутилась Каменева.

— Ну ты же у нас негра!

— Вот сейчас негра достанет сковородку… — зловеще протянула девочка, — и одна белая обезьяна остаток жизни просидит на пальме!

— Наташ, ты чего, — замахал руками Серёга. — Я же любя! Это комплимент! Пальмой клянусь! Я тебе мороженое куплю! И твоих любимых хинкалей из моржатины!

— А ты уже знаешь, что любит Наташка? — удивился Левин.

— Кто-то в классе слепой, — констатировала Настя Ожегова. — Тут другой вопрос. Разве у нас продаётся моржатина? Вообще, кто придумал моржей есть? Они же клааасные!

— Ребята, давайте вернёмся к Европе, — вмешался Панкратов. — Что Вы прыгаете по всему земному шарику!

— Как Серёга от Наташкиной сковородки, — хмыкнула Настя.

— А, собственно, с Европой всё, — тут же воспользовался моментом Трушин. — Финикийцы обнулили скандинавский флот. Франки и Испания сумели их остановить, но на этом всё и закончилось, потому как все стороны остались без флотов, а сухопутных границ между ними нет. Фридрих попытался восстановить флот, для этого ввёл новые налоги и добровольно-принудительный заём для родов. Те возмутились. Гражданской войны удалось избежать, но вместо рейха теперь незалежные Галлия, Италия, Франкия и Беларусь. А вот с какого ляда Бавария, Тюрингия и Шлезвиг отошли к Беларуси, я не понял.

— По свободному волеизъявлению народа, — сообщил Клаус.

— Когда тебе плохо, а сосед как сыр в масле катается, волей-неволей хочется стать соседом, — уточнила Ожегова.

— Стали. Теперь унитазы у белорусов драят! — буркнула Каменева. — Но в целом ты права. В Европе ещё Греция и Турция бодались за Кипр.

— Турки просто берега попутали, — хмыкнул Трошин. — Решили, пока все бьют финикийцев, под шумок оторвать пустыни, сколько выйдет. А греки…

— То же самое, но у турок, — уточнили «сестрёнки». — В итоге грекам по мордасам надавали турки, а туркам сначала Лулумбарий, потом российские миротворцы.

— Переходим к Аравийскому морю? — спросил Клаус.

Валерий Степанович пожал плечами.

— Индия и независимо от них страны Мафилиндо решили, пока финикийцы заняты у Гибралтара, захватить Суэцкий канал, — продолжил Фридрих. — Но они постоянно грызлись между собой, и в итоге добились паритета. Все флоты обескровлены, драться некому. Индийцам удалось высадить десант на Хафун. Индонезийцам — рядом с Магадишо. Турки добрались до Бейрута. Но пришли колдуны из центральной Африки и просто разобрали сомалийцев и египтян, смели оба десанта, сожгли каждому по паре кораблей, перебрались через Красное море — по одной версии вплавь, по другой по дну прошли, а море перед ними расступилось, и на другом берегу настучали аравийцам и туркам. А Россия ввела миротворцев в Турцию и Грецию.

— И война закончилась, — подвёл итог Трушин. — Как раз совпало с окончанием боевых действий на Дальнем Востоке. Здесь-то мы всё знаем!

— Так уж и всё? — улыбнулся Панкратов.

— Валерий Степанович, так нечестно, — хором завыл класс. — Конечно, Вы знаете больше! Вы же не только в школе учились! И сестра у Вас — Ашир и представитель княжества в ООН!

— Вот и проверим, до чего вы докопались, — улыбнулся учитель. — Вперёд!

— Сначала японцы хотели захватить Курилы, — произнёс Клаус. — У них не то, чтобы к перенаселению дело шло, но очень хотелось забрать наши шельфы. И вообще у них менталитет такой, никогда не сидится спокойно. А когда Японии не стало, Китай решил, что место свободно. Наши разгромили китайцев на границе, потом Сибирь начала наступление в Маньчжурии, а мы заняли Ляодуньский полуостров.

— И в этом участвовали наши мамы! — обрадовались «сестрёнки».

— Я что-то не знаю? — удивился Фридрих.

— Да как так! -возмутились девочки. — Третий санитарный батальон!

— Когда Корея готовились встречать китайцев, — разъяснил Игорь, прищурив и без того узкие глаза, — наших мам мобилизовали. Из слушателей акушерских курсов сформировали третий санитарный батальон и отправили к курильским бронеходчикам. У меня есть подозрение, что командование в Ханяне их совсем не как медиков планировало использовать! Но у Хвощёва служили сплошь ветераны, всем за сорок. Посмеялись, прокатили девчонок на броне до Порт-Артура. А потом увезли на Курилы. Весь батальон.

— Зачем? — ошалело потряс головой Серёга.

— Так все семейные, — пожал плечами Левин.

— И?

Сестрёнки расхохотались:

— Кто же не хочет своему сыну, добрую, нежную, покладистую жену, которая хорошо готовит посинтхан?

— Это который суп из собаки?

— Из гиены, — поправили сестрёнки. — Гиена вкуснее. Мы же вам делали на новый год!

— Где можно было двадцать лет назад найти гиену? — хмыкнул Фридрих.

— В Африке, конечно!

Трушин сглотнул:

— Нет, девочки! Я не променяю принципы на суп из гиены! Как носил за негрой портфель, так и буду носить. И хрен с ней, со сковородкой!

— Даже и не знаю, стукнуть тебя или поцеловать, — задумчиво произнесла Каменева. — Или сначала стукнуть, а потом труп поцеловать…

— Наташенька, золотце, — заюлил Серёга. — Давай после разберёмся. Мы же ещё до всемирной мирной конференции не дошли!

— Я бы добавил к Большой войне и отправку экспедиционного корпуса в Америку, — сказал Клаус. — Хотя формально мы там ни при чём, но боеприпасы до сих пор подкидываем.

— А почему не подкидывать-то? — удивилась Ожегова. — Шоема[1] золотом платит!

— А потому, что это было выгодно только нам. Японцев осталось после войны жуткое количество. Вот всех агрессивных и сбросили. Сначала на китайский фронт, потом к Вику под кровной клятвой. Оставалось только совсем неадекватных отправить на Фареры. И вернуть острова викингам, чтобы они сами с этим разбирались.

— В твоей интерпретации всё это некрасиво выглядит, — прищурилась Наташа. — Типа спихнули скандинавам, чтобы самим не убивать,

— Не совсем, — пробасил Фридрих. — Князь никогда трупов не боялся. Но казнить японцев здесь — настроить против себя остальное население островов. Решат же, что это начало поголовных репрессий и геноцида. Кроме того, штрафникам дали шанс. Кто им мешал начать нормально жить, а не бросаться на всех подряд с оружием в руках? За что боролись, на то и напоролись. И, кстати, многие из них одумались.

— Да, так звучит лучше, — согласилась «негра». — А о конференции что говорить? Собрались, порешали. Если кто и был против, предпочли не гавкать.

Дети затормозили. Пришлось Валерию их подтолкнуть:

— И каковы итоги войны? И что самое важное?

— Наши забрали Японские острова, — неуверенно сказала Ожегова. — И Ляоданский полуостров. Сибирь — Маньчжурию. И Монголию, пусть и не силой, а по согласию, разницы нет.

— Настя, — ласково сказал Игорь. — Поверь, между «силой» и «по согласию» очень большая разница.

— Не пошли! — отрезала Ожегова. — Я хоть и не негра, а сковородка найдётся! И вообще, я про войну. Россия забрала Грецию полудобровольно и кусок Турции принудительно. Франкия развалилась. Скандинавы погрязли в дрязгах, но остались при своих. Индия и Мафилиндо тоже. Финикийцев отбросили лет на пятьдесят назад. А Египет и Сомали и вовсе присоединили к Лумумбарию. Всё?

— Наши базы поставили на всём пути, — дополнила Каменева. — Тайвань, Пхукет, Шри-Ланка, Сокотра и две с двух сторон от Суэца. Северную, правда, России уступили. Зато Пхукет выкупили и засадили каучуком. А в Порт-Артуре сделали крупнейший транспортный узел и промышленный комплекс.

— Организацию объединённых нация создали, — пропищала Лиза Ким. В одиночку!

— Да! Это же международный правящий орган, — а вот теперь все пятеро. — Через него можно без войны урегулировать сложные вопросы. Но мы ООН особо не прорабатывали.

Остальной класс закивал.

— Ладно, — согласился Панкратов. — Тогда другой вопрос. Кто в результате Большой войны получил максимальные преференции?

— Курилы, — уверенно сказал Трушин. — Сибирь и Россия. Именно в таком порядке.

— Порядок спорный, — не согласился учитель. — Резкое ослабление вечных противников не менее ценно, чем присоединение какой-нибудь Маньчжурии. Но суть не в этом. Кто из них воевал?

Ребята задумались:

— Только Курилы, — сказал Трошин. — А остальные — условно. Но на то ж они и сильные.

— А ещё выиграла Беларусь, — включился Клаус. — Вообще ни одного телодвижения не сделали. И их очень сильными не назовёшь…

— Зато Батька умный, — сказала Света Дейнеко. — Папа говорит, самый умный! После нашего князя, конечно!

В наступившей тишине прозвенел звонок.

— Ну что, давайте обдумаем к следующему уроку такие вопросы, — пришло время говорить учителю. — Первый. Какие приобретения получили Курилы и зачем? От каких отказались и почему? Второй. В чем причина успеха Беларуси? Третий. Почему княжество, несмотря на скромные места по объёму территории и населению, относят к Великим державам, а Галлию и Беларусь — нет? И что надо делать, чтобы оставаться в тренде? И последний! ООН. Как обычно: как устроено, что делает, и всё остальное! Увидимся послезавтра на социологии. Вопрос не забыли?

Ответом были довольные улыбки:

— Возможно ли при монархии бессословное общество, — озвучил Трушин. — Мы и сейчас готовы!

Панкратов поднял руки, словно, сдаваясь:

— Сегодня я не готов. Сын приезжает, — он глянул на экран телефона. — Уже приехал. С невестой. И сестра должна появиться. Постараюсь уговорить прийти к нам на следующее занятие. Если, конечно, не умчится на очередную сессию. Но вы готовьтесь, а вдруг!..

[1] Вик Шоема — сокращённый вариант имени Викэнинниша Шоемауэточокоеуохкэтоу