Большая охота

Глава 6

База горела. Полыхали башни, охранявшие вход в бухту, добротным пионерским костром пылали казармы, дымились приземистые саманные дома и ветхие сараюшки, Чадящими факелами чадила техника. Горело даже то, что гореть не могло в принципе.

Только жилые домики в левом дальнем конце стояли не тронутыми. Туда стрелять Тимофей запретил. Понятно же, что там расположены ДОСы, сиречь дома офицерского состава, жилье для вольнонаёмных и хрен ещё знает, кого принято там селить у финикийцев. А значит, семьи. Женщины, дети, старики. С этим контингентом Курилы не воюют. Да и не они приказывали пиратствовать в окрестных водах. Хотя, разумеется, плодами пользовались… Но солдат ребенка не обидит! Пока ребенок с кривым ножом на него не кинется, тогда-то можно и на штык поддеть.

Потерь у противника, впрочем, было мало. Только полыхнула первая башня, накрытая огненным шаром, персонал бросился наутёк. Кое-кто даже машины завести успел и умчался, обвешанный людьми как новогодняя ёлка. Из остальных башен народ сбежал раньше, чем Куницын сформировал второй шар. Понятливые! На берегу, в общем, дураки и не выживают, их еще в детстве приливом утаскивает. А за «крушенцами» никто не гонялся: кто смог — уплыл, остальные утопли. В итоге пленных не оказалось.

А нападавшие на яхту катера Лёшка перетопил все. До самого берега преследовал, но никого не упустил.

Так что первый и единственный выстрел башня сделала не по «Тимофею», а по «Наталье». К счастью, промазали. Не хотелось гадать, выдержал бы Лёшкин щит попадание.

Крупных кораблей в бухте не было. Давно устаревшие эсминцы да ещё более старые сторожевики. На них даже снаряды тратить не хотелось. Но учебные стрельбы — есть учебные стрельбы! Вытащили на тросах на рейд и всех расстреляли.

Вообще какие-то нищеброды! Трофеев только и взяли, что казну базы с весьма не впечатляющей суммой. Снарядов на порядок больше потратили!

Впрочем, одного человека Лешка, всё же выловил. Но явно не из пиратов. Сомнительно, что девчонка, явно младше двадцати, чья осанка и выражение лица просто кричали о десятках поколений аристократических предков, ходила в набеги под чёрным флагом! Даже переодетая в Лешкин рабочий комбез, с порванными выдранными серьгами ушами и здоровенным бланшем вокруг левого глаза, девочка смотрелась аристократкой.

— Вот, Харза, забирай! — сообщил Тишков. — Океаном принесло скандинавскую принцессу. Та ещё фифа! Но баба — огонь! Видишь, как нос воротит! Со связанными руками двоих отоварила, сама в воду и камушком на дно. Замучился доставать! Плавает, как топор! А говорили, что скандинавы — морской народ!

— Я всё слышу! — сообщила спасённая, прожигая парня взглядом единственного не заплывшего глаза. — Со связанными руками утонет каждый!

— Ради едмедя! — отмахнулся Лёшка. — Всё пытается меня титулом придавить! Как будто я принцесс никогда не видел! Одна Наташка чего стоит! Не говоря уже о Хотене Атуевне!

Хотене бывший московский беспризорник и по истечении двух лет уважал безмерно. Если бы не адмирал Кузнецов, носить бы флагману гордое имя княгини Долгорукой-Юрьевой. А так ей достался систершип «Натальи». Корвет магической атаки.

— И вообще, масса князь! С пленными и спасенными разбираться — не моё дело. Пойду, гляну, что у них с яхтой. А то ведь и домой отправить не на чем будет. И что, тащить эту язву до Южно-Курильска⁈

И слинял, оставив девушку на Тимофея. Та, действительно, оказалась принцессой. Единственной дочкой скандинавского императора Хинрика четвёртого, Кристиджаной Хинрикдоуттир. Её высочество совершала путешествие в честь своего совершеннолетия, которое у женщин Скандинавского Союза наступало в восемнадцать.

Сейчас Кристиджана была немного расстроена пиратским нападением, немного горда собственным геройством и сильно шокирована Лешкиным поведением. Нет, в самом деле, налетел на сером эсминце, как рыцарь на белом коне, устроил нападавшим кровавую баню, нырнул за принцессой на дно морское, вытащил, подлечил, дал во что переодеться. И при этом хамит без малейшего уважения к статусу и титулу. Скандинавка поймала когнитивный диссонанс. Наверное, не встречала раньше московских беспризорников.

Тимофей не стал мучить девчонку: представился, пообещал всяческое содействие и с рук на руки сдал лекарям. Ребёнка следовало для начала подлечить. Харзе же очень хотелось поговорить с выжившей частью скандинавской команды. Какого чёрта наследницу престола повезли в неспокойные воды под защитой пары салютных пушечек? Собственно, это два вопроса, а не один! Ей вообще здесь делать было нечего! А отсутствие должного эскорта — отдельная тема!

Кроме её высочества в живых остались двое. Ивар Родсон, сорокалетний боцман, вытащенный из-под горы вражеских трупов с окровавленным согнутым ломом в руках, отобрать который у бессознательного здоровяка удалось далеко не сразу. Ран на Иваре было, как на Танечке Вяземской по прибытию в Вольфсбург, только все свежие. И граф Ларс Лундберг, расфуфыренный двадцатилетний сопляк, качающий права и грозивший всем подряд папой-герцогом. Его случайно отыскали в трюмных закоулках. В медпомощи, вроде, не нуждался — на мальчишке ни царапины, но Тимофей и его отправил к медикам, может, валерьяночки нальют. Мутный тип и трус, но всё же спасённый, а не пленный.

И тут же рядом возник вездесущий Лёшка.

— Машину расстреляли, — доложил он. — Демонтаж и замена. У нас запасные есть похожих габаритов, но надо подгонять, яхта-то штучная, всё под заказ. Ручная, так сказать, работа! В общем, долго и муторно. Да еще в море, без сээрзэшных[1] мощностей. Придумаем, конечно. Но надо ли? Как по мне, ни малейшего смысла здесь с ней возиться. Там осталось-то, боцман и два пассажира. Как они втроём пойдут? Придётся к нам тащить. А яхту на буксир взять. На Кунашире починим, если в шторм не попадет, и не оторвет. Можно, и прям тут снаряд под ватерлинию, конечно, но у них там только отделки миллионов на много, — Тишков ненадолго остановился, почесал в затылке, давая понять, что основной доклад закончен, и перешёл на другую тему. — А ещё, командир, с этим графским попугаем нечисто что-то!

— И что нечисто с графом Попугаем? Адреса, явки, пароли.

— Он в подсобке для швабр прятался, на главной палубе. Если финикийцы шмонали яхту, не заглянуть туда не могли. Но прошли мимо. Ладно, повезло дураку. Но он спокойный был, как удав. Там едмедь знает, что творилось вокруг, крики, хрипы, вопли, выстрелы. Абордаж же! А трус, сбежавший от драки, сидит на принесённом с собой стульчике и эмоции контролирует. Как мы вошли, сказал что-то не по-нашему. Язык совсем незнакомый. Ты же в курсе, я европейские все знаю, даже по-албански ругаться умею. И япошек с китайцами если не пойму, то язык опознаю. А тут вообще нуль. Мамой клянусь, финикийский или турецкий. Или вообще экзотика типа баскского. Только он сам этого языка не знает, просто заучил фразу. Три раза повторил, слово в слово, пока дошло, что мы не те, кого он ждал.

— Пароль?

— А что ещё? А когда понял, что мы русские — перепугался. Да так, что чуть не обделался. Пиратов с железной мордой ждал, а от нас шарахнулся, как черт от ладана! Чуть не обоссался от переполняющих эмоциев. Ручонками махал, ногами сучил. Идти не мог, пока леща не получил!

— А без леща никак было? — хмыкнул Тимофей.

— Не, — замотал головой Лёшка. — Говорю же, у него ноги от страха отказали. Не лечить же придурочного! А вмазал всего разок, зато мигом выздоровел. Да я аккуратно, никаких следов! Не докажут. В общем, мутный хмырь!

— Принцессе тоже ты бланш под глаз поставил?

— Ты чё, командир! — парень сделал вид, что обиделся. — Чтоб я девчонку, хоть она сто раз принцессой будет⁈ Да и Кристя прикольная девка! На Наташу похожа, хоть и не дотягивает. Плавать со связанными руками совсем не умеет.

— Знаешь, в нормальных государствах принцесс такому не учат.

— А Наташа умеет. Она же у нас, так-то, тоже принцесса получается.

— Кто тебе сказал, что у нас нормальное государство?

Лёшка почесал затылок:

— Тоже верно. Вон, несётся. Легка на помине. Зуб даю, сбежала из больнички!

Глаз у скандинавки открылся, синяк поблек, ушки заросли немного, но ещё полечиться ей точно не помешало бы.

— Князь, — сходу взяла быка за рога Кристиджана. — Я так понимаю, что доставить нас в ближайший цивилизованный порт Вы откажетесь?

— Безусловно, — улыбнулся Тимофей. — Ближайший цивилизованный порт, в который мы зайдём, называется Южно-Курильск. Можем заглянуть в Коломбо, Джакарту или Сингапур. Но оттуда непонятно, как выбираться. А из Южно-Курильска до Стокгольма можно и за сутки долететь.

— То есть, мы идём с вами до Южно-Курильска. Как долго?

— Рассчитывайте на два месяца. Но мы сегодня же выйдем на связь и сообщим о случившемся.

— Кому?

— Своим, конечно. А они передадут по цепочке. Несколько часов, и в Стадсхольмене будут в курсе событий.

Девушка помолчала, что-то обдумывая.

— Женщин у вас в экипажах нет? Ни одной?

Тимофей развёл руками.

— Всё. Конец моей репутации! Тогда я хочу плыть с ним, — принцесса ткнула пальцев в Тишкова. — На «Наталье».

— Не пойдёт! — опередив Тимофея, отмахнулся шестнадцатилетний капитан. — У меня и каюты для тебя нет отдельной. Корабль крохотный, все в одном кубрике в три слоя спим.

Врал, конечно, но скандинавской принцессе не положено знать, где спят капитаны на курильском эсминце.

— Я тоже могу спать в кубрике с матросами! — заявила наследница скандинавского престола.

— Ладно, хочешь спать с матросами — спи с матросами, — кивнул Лёшка. — А жрать солонину с перловкой, как матросы, можешь?

Никакой солонины с перловкой в матросском меню не наблюдалось, но опять же, откуда ей знать?

— Что есть «перловка»? — поинтересовалась принцесса.

— Каша, — разъяснил Лешка. — Невкусная.

— Кашу есть могу, — согласилась дочь Хинрика. — И невкусную могу. И даже овсянкой способна питаться!

Лешкин эсминец примерно такой же, но совершенно не похож

Командир эсминца вздохнул:

— Слушай, Кристя! У меня на судне восемнадцатилетние пацаны. Специально помоложе отбирал. И них гормоны играют и между ног чешется! А тут появляешься ты, такая вся из себя. Ты думаешь, они принцессу увидят? Девку они увидят! Молодую и красивую.

— Я такая и есть, — выпрямилась принцесса. — Но я могу за себя постоять!

— Да никто тебя не тронет! — отмахнулся Тишков. — Парни между собой передерутся за право отнести тебе овсянку! Вот только на хрена мне такое счастье⁈ Они же всем экипажем будут в коридоре слоняться. Иди на «Надежду» или «Афанасия». Там и мужики постарше, и каюты адмиральские есть.

— Я хочу с тобой!

— Вот только не надо в меня влюбляться! — заявил Лёшка. — У меня девушка на Кунашире! Такая же душная, как ты. И тоже принцесса. Мне только не хватает, чтобы вы при знакомстве друг другу глазки повыцарапывали!

— Вы, мужчины, только об одном и думаете! — крикнула покрасневшая Кристиджана. — Маленький ты ещё, чтобы в тебя влюбляться! — она вдруг совершенно по-детски показала парню язык. — И вообще, у меня жених есть! Вон, граф Лундберг!

— Только ты за него не хочешь, — хмыкнул Лёшка.

— Тебе какое дело⁈ — вспылила принцесса.

— Мой капитан задал правильный вопрос, Ваше Высочество, — вступил Тимофей. — Он Вам не нравится. А мой царственный брат не прочь породниться с Лундбергами. И Вас отправили в романтическое путешествие. Верно?

Девушка всхлипнула.

— Кто приказал уйти так далеко на юг?

— Я, — ещё один всхлип. — Он заявил, что я трусиха. А я не трусиха! — в голосе на минутку прорезалась сталь. Или ослиное упрямство…

Тимофей кивнул:

— Цена Вашей не трусости — жизни погибшей команды.

Лешка за спиной Кристиджаны провёл пальцем по шее. Тимофей покачал головой.

— Я… — снова всхлипнула принцесса, — просто… ну… если что вдруг… Лёшка меня точно спасёт!

— Тебя здесь любой спасёт, — чуть дал слабину польщенный мальчишка.

— Мне с тобой спокойней!

— Потому что ты никого не знаешь! Пойдём, я тебя с ребятами с «Надежды» познакомлю!

Лёшка обнял девушку за плечи и повёл в сторону.

— Эй ты, быдло! А ну немедленно отпусти Её Высочество! Как ты посмел своими грязными руками…

Лундберг выглядел замечательно. Мало того, что не пострадал, так ещё и платье сменил, добравшись до собственной каюты. Красавец мужчина во всём великолепии.

— Пошёл на хер, — бросил Тишков. И клацнул зубами, — а то лицо обглодаю, попугай стокгольмский!

— Граф! — вмешался Тимофей. — Подойдите ко мне! Хочу задать Вам несколько вопросов.

— Но князь! Этот оборванец смеет…

— Сюда иди, хмырь, я сказал! Её Высочество сама разберется, кому что можно. Она совершеннолетняя. А ты мне скажи, с кем вы договаривались о нападении на яхту?

— О каком нападении? — Ларс вытаращился столь натурально, что если Харза и испытывал крохотные сомнения в его виновности, тут же убедился бы в их не обоснованности.

— Ну как же! Чтобы вы могли спасти принцессу из безвыходного положения, сначала надо было поставить её в это положение! А потом Вы чудом вызволяете девушку из лап страшных финикийских пиратов, протаскиваете её через полстраны… А как ты собирался выбираться? Вряд ли ты в состоянии достоверно изобразить захват самолёта. Хотя о чем я, вам бы определенно помогли. Операция-то явно организована не таким недоноском, как вы, мин херц.

— Да как Вы смеете, князь! Я граф Лундберг!

От оплеухи Харзы граф сполз по переборке, сел на задницу, захлопал глазами…

— Жениться захотел⁈ Романтическое спасение разыграть? Пожертвовав командой!

— Это простолюдины! Быдло! Кто их считает! — Ларс, сидя, отползал от Тимофея.

— Мы считаем! — хмыкнул Куницын. — И вас тоже считаем. Кого на кол, кого в петлю…

— Отец сотрёт тебя в порошок! Вместе с твоим опереточным княжеством! Всех! Всех! Только я могу вас спасти!

— Себя спаси для начала!

— Мы можем договориться! У нас много денег. Очень много.

— У нас тоже. Так что, во всём виноваты только твои родственники? Мстим им?

Лундберга разобрал истерический смех:

— Мстите⁈ Вы? Какое-то микроскопическое королевство на краю Земли мстите самым могущественным магам цивилизованного мира? Что смотришь, русская свинья? Тебя распнут… Сожгут… Колесуют! Разорвут дрессированными медведями, самое то для такого дикаря как ты!! Да, мы хотели женить меня на Кристиджане, чтобы породниться с Хинриком! И что? Ты думаешь, ты мне помешал⁈ Нам никто не может помешать! Да, я слабосилок! Но с отцом и братьями мог сравниться лишь Генрих Кауфман! А теперь его нет!

Тимофей дослушал до конца. Присел рядом, наклонился поближе:

— Ты знаешь, кто убил Кауфмана?

— Понятия не имею!

— Я, — ласково улыбнулся Харза. — Так что, если у тебя есть козыри, пора их выкладывать.

Лундберг, оскалившись, швырнул клубок силы, сотканный из множества замкнутых в кольца нитей, вращающихся с сумасшедшей скоростью. Плетение сотнями циркулярных пил вгрызлось в защиту, разнося её в клочья. Но слишком медленно. Тимофей ответил потоком голой силы, сносящей назад и растворяющей вражеское заклинание, перекатом ушёл с линии атаки, всадил в щенка три пули, нырнул в астрал, выдернул суть Ларса, разорвал её, поглотил и вернулся в реальность. Старик даже высунуться не успел. Уже не торопясь, добил вражеское плетение.

Всё-таки, рискованно и непривычно. Вместо того, чтобы просто убить врага, долго и нудно провоцировать его. Но Харза чуял, что у Лундберга есть какой-то козырь. Конечно, можно было поглотить суть сразу, всё бы узнал. Вот только… Так и не привык Тимофей поглощать человеческую суть без серьёзной причины. Вызывал этот процесс лёгкую брезгливость. Физически — просто усваиваешь информацию, но вот шевелится внутри какое-то непонятное чувство уважения к личности. Почти любой. Не то, чтобы табу, но… В общем, лучше рискнуть.

Достал рацию:

— Адмирал — Харзе. Иван Степанович, объявляй часовую готовность к выходу. Девчонку на «Надежду». Яхту на буксир. Боцмана скандинавского пристрой. Мне нужно пятьдесят минут поспать.

Новости дня

Яхта Её высочества коронной принцессы Скандинавского Союза Кристиджаны Хинрикдоуттир, совершающей морской круиз в честь собственного совершеннолетия, подверглась нападению марокканских пиратов возле берегов Африки. Яхте удалось потопить нападавших и уничтожить гнездо пиратов недалеко от города Сафи. Её Высочество лично участвовала в боевых действиях.

Необходимую помощь получившей повреждения яхте оказали корабли недавно образованного Курильского княжества.

Султан Марокко заявил протест Скандинавскому Союзу в связи с уничтожением крупнейшей военно-морской базы страны и базирующегося на ней флота.

Да́генс нюхе́тер, Стокгольм.

[1] СРЗ — судо-ремонтный завод