Большая охота

Глава 15

Морское путешествие, занятие, в целом, однообразное и скучное. Но если ты по самые уши нахватался новой магии, есть прекрасная возможность всё спокойно изучить, освоить и попробовать. Даже можно поиграться с огненной стихией, соблюдая, конечно, технику безопасности, успевая скидывать неудачные конструкты в воду подальше от корабля. И от остальных кораблей. Вода, несмотря на расхожее мнение, горит, правда, несильно и недолго.

А уж работать с водной стихией, так и вовсе раздолье! Хочешь, свою воду создавай, хочешь у океана одалживайся. Последнее, конечно, и проще, и актуальнее. Поднять волну, сгладить волну, создать водоворот, убрать водоворот. Подвести водоворот под волну и посмотреть, что получится. Выдернуть непомерно наглую акулу из родной стихии, постучать рыбьей головой о торчащий из воды камень. Нет камня? Водная поверхность тоже пойдёт. Вода, когда надо, очень даже твёрдая.

Для Лёшки вода — любимая стихия. Это Тимофей — человек с разносторонними талантами. Но на пару разбирались с водными заклинаниями с утра до вечера. День, второй, третий. А там и мыс Доброй Надежды. Правда, в этом мире и лицемерия, и суеверий поменьше, а потому никто его из мыса Бурь и Штормов не переименовывал. Да и в том помнили…

В общем, шторм, как положено, пришёл. Идея унять разбушевавшуюся водичку под кораблём, чтобы хотя бы рубку не захлестывало, просто напрашивалась. Останется, конечно, ветер, но не на парусниках же идем, когда волна по мордам не бьет, ветер не помеха! Вот и рванули наперегонки.

Эксперимент оказался удачным. Вывод первый: магия со штормовой водой работает на «ура». Вывод второй: чем больше кораблей, тем сложнее работать. Что логично. Вывод третий: если шторм серьёзный, ему плевать, на каком ухе у мага висит тюбетейка. И вывод четвёртый, главный! Опытный и слаженный экипаж под руководством грамотного командира справится и со штормом, и с магами, и тем и другим одновременно.

Экипажи курильчан уже неплохо сработались, командам трофеев опыта было не занимать, а командиров кораблей Кузнецов подбирал самым тщательным образом. Потому победили и шторм, оказавшийся к счастью, средней силы, и магов, и прочие удары судьбы. Никого не потеряли, никого не утопили, даже вертолёты с палуб не унесло, и яхту на буксире не оторвало. Прошли опасное место, как по ниточке. В общем, всё проверили, предел своих сил поняли, а что из шторма штиль не сотворить, не страшно, конструкты эти для других целей нужны. Но тренироваться надо больше!

Так за тренировками прошли бухту Натал с так и не построенным Дурбаном, просквозили мимо Мадагаскара, не увидев ни лемуров, ни местных красоток очень вольных нравов, ни их ревнивых мужей с тяжёлыми и меткими стрелами. Ещё немного, и вот он, Занзибар, а вот она, Момбаса. А прошла-то всего декада!

Само собой, Джуппо прибыл давным-давно. Телепортация навык не полезный, а очень полезный, особенно в местах, где всё знаешь. У Рателя по всему континенту раскинута сеть реперных точек, по которым можно за кратчайшее время добраться куда угодно. От Оранжевой до Момбасы четыре тысячи километров. Пешком замучаешься! А для Джуппо восемь прыжков. Даже с учётом отдыха в перерывах — четыре часа. Тимофей теперь может так же. По Африке. А в княжестве эту сеть ещё только предстоит создать. И обучить телепорту всех, кому хватит силы и надежности. То есть, не всех сильных магов, а сугубо достойных доверия. Надю, Наташу, Лёшку, князя Вяземского, омолодившегося не только внешне. И если жену Харза был готов вывести в астрал и научить всему оптом, то сестру, да и мальчишку… Рано им такое видеть. А лучше бы никогда не видеть!

В общем, Ратель здесь торчал всю декаду. Успел помолодеть лет на десять, попользовать всех доступных женщин, пересчитать свои запасы, и подготовиться к погрузке, нагнав подъемных кранов мощностью в одну человеческую силу. Негры, когда они хорошо организованы и замотивированы, таскают груз шустрее погрузчика. Только и мелькают перед глазами: туда-сюда, туда-сюда. Туда с грузом, обратно без. Вон вшестером бревно поволокли, словно московские грузчики рояль по лестнице на восьмой этаж. Но москвичи за деньги работают, а уважаемые баклажаны за Великую Африканскую Идею, имя которой Джуппо-Ратель, великий и ужасный. И со сходней грузчики падают реже. К тому же, навернувшийся негр создаёт гораздо меньше проблем, чем свалившийся механизм. Достать легче, заменить проще.

Загрузились хорошо. Могли ещё лучше, но не готовились африканцы заранее к визиту двух боевых флотов. Так что даже транспорты не осели ниже ватерлинии. А в боевые корабли и вовсе только холодильники забили крокодильими хвостами и спинами. А заодно и страусиным мясом.

— Когда я учился в Лулумбарии, — сказал на прощание Ратель, — Америка поставляла в Союз «ножки Буша». А теперь я поставляю тебе «ножки Джуппо». Но, согласись, это не перекормленные химией бройлеры!

— Когда буду есть страусятину, — наигранно всхлипнул Тимофей, — я вспомню о тебе, друг!

Оба заржали.

— Недавно приходили купцы из Сомали, — сказал Ратель. — Я их послал. Вежливо, но далеко. Сильно обиделись, но на рожон лезть не решились. Ушли пустые и злые. Проходя мимо их краёв, смотри в оба. Зуб даю, они попытаются если не отобрать товар, то хоть нагадить.

— Финикийцы-то? — улыбнулся Тимофей. — Эти могут. Но у меня сейчас флот побольше сибирского. Где я, а где империя? Как думаешь, если я на тех кораблях, где держим японцев, подниму Кёкудзицу-ки[1], это будет нарушением международных правил? Так-то, по старой памяти, это прямо таки наглость и международный скандал.

Тот самый Кёкудзицу-ки

— Э, слушай! — Джуппо присел и развёл руками. — Где я, а где международные скандалы⁈ Ты думаешь, если я захочу пощипать жирных египетских фазанов, то буду кого-то спрашивать, посылать ноты и объявлять войну? Я возьму зулусов, масаев и мурси. Договорюсь с туарегами, они неподвластны мне, но любят грабить. Мы прокрадёмся через большую пустыню и обрушимся на тухберов, как песчаная буря, несомая самумом. Кто и что сможет мне предъявить? ООН нет, Англии — нет, Америки — тоже нет. Даже Португалии паршивой, и той нет! Спроси у своих мореманов, осудят ли тебя в России.

— Спрошу, — задумчиво сказал Тимофей. — Это будет шикарная провокация! Скандинавский флаг на яхте принцессы. Японские и наши на боевых кораблях…

— Кого ругать, — оживился Джуппо. — Кому ноты слать? Кому войну объявлять? Ай, молодца! Тухберы сцепятся со шведами, ты высадишь японцев, а я ударю с юга. И кердык вашей Сомале!

— А тебе зачем?

— Как зачем? Мне не нужна их земля. Мне нужны их люди. Те, кого можно поставить за твои станки. Если я привезу европейцев, их съедят. И японцев съедят. А тухберы, хоть и другие, но немножко свои. Могут и не съесть. А потом, они богаты. Мне не нужно золото, но я его отдам тебе, когда в земле кончатся алмазы! А ты мне чего-нибудь привезёшь. И вообще, это будет славная охота!

— Кажется, ты пересмотрел советских мультиков!

— Где здесь взять советские мультики? — Ратель почесал затылок. — Слушай! А давай напишем книгу про Маугли! И нарисуем по ней мультфильм! Точь-в-точь как тот! Я же его почти по кадрам помню! Это был первый мультфильм, который увидел молодой дикий медоед, приехав в Союз! Наверняка, у тебя есть художники!

— А знаешь, — задумался Тимофей. — Можно поручить это детям. В приюте рисующие найдутся. И, если что, они всё княжество на уши поставят!

— А если не справятся? — подозрительно прищурился Джуппо. — Я останусь без любимого мультфильма?

— Приезжай, да помоги им. Вместе вы точно справитесь, — Харза рассмеялся. — Но не жалуйся, когда станешь главным героем следующего мультика! Уж больно у тебя видок колоритный! «Джуппо плывет на льдине и ищет маму»!

— И совсем не смешно, — сообщил Ратель. — Получится отличный фильм. Посеем после себя что-то разумное, доброе, вечное. А то за нами остаются только трупы. Самому противно. Я, между прочим, в душе нежный и ласковый!

— В душе ты медоед! — хмыкнул Тимофей.

— Нежный и ласковый медоед! А ты — грубая и небабственная куница! Две грубые и небабственные куницы. И что только в тебе Надя нашла⁈ Иди, топи сомалийских пиратов! Хоть какая-то польза миру от тебя будет!

Насчёт флагов Харза спросил Кузнецова.

— Не принято это, Тимофей Матвеевич, — пожал плечами адмирал, — но запретов никаких нет. Адмиралтейства-то рекомендуют под своими флагами ходить. Но больше никто. У нас адмиралтейства нет, монарх — Вы, Тимофей Матвеевич. Кто ж Вам запретит?

— Раз ненаказуемо, тогда так и сделаем, — хмыкнул Куницын. — Пусть голову поломают. Как далеко от Сомали пройдём?

— Миль пятьсот, — пожал плечами адмирал. — Думаете, могут атаковать? Многовато нас… Да и далековато, в общем.

— Не знаю. Тут отмороженные живут, место такое.

— А мы куда, вообще идём?

Хороший вопрос!

Можно пойти в Индию и наторговать там чего-нибудь. Вопрос, что именно? Когда-то оттуда везли ткани в жутких количествах. Хлопок, шелк. Сейчас смысла ни малейшего. Избаловались индусы давно и надёжно, и цены ломят совершенно невозможные. А продают, в основном, брильянты. В обмен на не огранённые алмазы. Алмазы имелись. А вот продажа мало-мальски приличной партии даже не рассматривалась. Зачем? Сначала надо пополнить алмазный фонд русских стран, закупив на полученное золото всё, необходимое для роста княжества, а уже потом можно и рушить алмазный рынок. Хотя и тогда делать это следует крайне осторожно. Вот от огранщиков Тимофей бы не отказался. Беда в том, что хорошие огранщики жизнью довольны, и никакие Курилы им не нужны. А плохие не нужны Курилам. Вот такой вот оксюморон. И выходит, нечего в Индии делать.

Можно сразу уйти в открытый океан, держа курс на Суматру. Точнее, либо на Зондский пролив, либо на Малаккский. Первый — канава чуть шире Кильского. Шире, но не глубже. Плюс приливные течения. В общем, врагу не пожелаешь.

А идя на Малаккский пролив, грех не заглянуть на Шри-Ланку. А там что? Кроме чая, само собой? Каучук там! Которого, с учётом дикой не колонизированной, Америки нигде не должно быть в принципе. Хотя бы потому, что бразильскую гевею в этом мире видел лишь один человек. Кроме краснокожих, конечно. Но человек этот, великий франкский путешественник и мореплаватель флорентийского происхождения Америго Веспуччи, был в первую очередь прожженным торговцем, чующим выгоду даже не шестым, а восемнадцатым чувством. Как, впрочем и всё флорентийцы, в чьих жилах смешалась кровь злейших врагов: Рима и Карфагена.

Обнаружив в сельве Амазонки достаточно невзрачное растение, Америго, по неведомому порыву души, договорился с местными индейцами и купил у них неизвестное количество семян понравившегося дерева, расплатившись, в лучших традициях колонизаторов, цветными бусами. Семена эти должны были сгнить в трюмах или быть выброшены на флорентийскую помойку, поскольку путешественник был натурой быстро загорающейся, но и быстро остывающей, и о найденном дереве забыл на следующий день после его погрузки в трюмы. Когда корабли Веспуччи, обогнув мыс Горн, приближались к Индии, сильнейший шторм выкинул на берега острова Цейлон одну единственную шхуну. Шхуну нашли в тот же день со всем грузом. Кроме семян гевеи. А уж каким образом сингалы[2] умудрились предотвратить утечку семян в соседние страны, в первую очередь, в Индию, отдельная загадка.

Индусы взяли своё другим способом. Шри-Ланка вынужденно продавала за бесценок большую часть производимого каучука Индии под неприкрытой угрозой вторжения. Впрочем, вторжению куда больше, чем сговорчивость сингалов, препятствовал флот Малайзии, регулярно проводящий учения на юге Бенгальского залива. Каучук курильскому князю показался достойной целью, раз уж в Африку придётся регулярно отправлять конвои. И объединённый флот, покинув Момбасу, двинулся в открытый океан курсом ост-норд-ост.

Сомалийцы, и впрямь, оказались людьми безбашенными и упорными. Более полусотни разнокалиберных судов от обычной моторки до дряхлых сейнеров, переделанных в БКП, сиречь боевой корабль пирата, догнали неспешно идущий ордер на исходе вторых суток, когда африканское побережье удалилось на полтысячи морских миль. Вид крейсеров и эсминцев охладил пыл догонявших.

По крайней мере, преследователи сходу в драку не бросились, выровняли скорости, а наиболее раскрашенный БКП с ржавой гаубицей, раскинувшей станины прямо на палубе, подошёл поближе и мужик в роскошных одеяниях, заорал в матюгальник:

— Суда неизвестных государств! Вы нарушили указ Великого Халифа Сомали Абмухаммада Попинитили о монополии халифата Сомали на торговлю с дикой Африкой! Вы совершили торговые сделки на территории, подконтрольной Великому Халифу, не заплатили таможенные пошлины и обязательные сборы. Я, старший страж моря Халифата Сомали Иннетут Сербан, призываю вас немедленно взять курс на Могадишо и не препятствовать возвращению товара истинному владельцу и конфискации орудий преступления в виде кораблей. В этом случае всемилостивый халиф заменит вам казнь с положенного четвертования на простое отрубание головы!

Орал мужик по-финикийски. Из всех присутствующих его поняли только Харза (спасибо Джуппо!) и принцесса, поскольку финикийский входил в обязательный пул для изучения особами императорской крови.

Тимофей подошёл к борту и показал оратору рацию. Тот радостно закивал и исчез в рубке.

Куницын тоже отправился на мостик. Связь уже установилась.

— Слышь, Иннетут, — спросил Харза по-финикийски. — Я князь Куницын. Ты на европейских языках говоришь?

— Я гаврить рюску, но зер шлехт.

— Парли италино?

— Си, синьор!

— Ты сам понял, что орал в матюгальник? Нам же одного залпа хватит, чтобы вас перетопить.

Ответом были пять минут сконфуженного сопения.

— Слушай, князь, — италийский у стража моря был плох, но понятен. — Я либо тебя приведу, либо меня четвертуют! И всех четвертуют. Лучше топи! — Иннетут немного помолчал. — А может, на службу возьмёшь, да? Мы хорошие пираты! Грабить умеем, убивать умеем. Лодки имеем!

Сомалийские пираты в курильском флоте… Тимофея передёрнуло. Люди, конечно, нужны. Но не такие.

— Значит так, — сказал он в рацию. — Поворачиваешь свой табор на вест-зюйд-вест. И шпаришь в Момбасу. Там есть Верховный колдун. Будешь ему служить. Скажешь, что от меня.

— А что делать надо будет?

— А что скажут, то и будешь делать. Скажут таскать, будешь таскать. Скажут рубить, будешь рубить. Скажут грабить своих сомалийских друзей, будешь грабить.

— Эй, слушай, какой они мне друзья! — Иннетут вдруг заговорил по-русски с сильным кавказским акцентом. — Они пустынный шакал! Сказал два корабл, тридцать торговец. Я пришел, нет торговец, тридцать корабл! Пуст лучше меня Великий колдун кушат!

Флагманский БКП развернулся по широкой дуге и помчался на запад, отклоняясь к югу. За ним, выстраиваясь кривым журавлиным клином, поползли остальные.

Харза переключил канал:

— Ратель — Харзе. Где ты там, старый лысый барсук?

— Здесь я, злая желтая куница. Зачем ты отрываешь меня от женщины?

— Что, прямо в радиорубке?

— Она связистка! У меня синдром кролика, я не виноватый! Ты говори, говори!

— Ты говорил, тебе финикийцы нужны.

— Ну?

— Я тебе тут отправил сотен пять сомалийцев. Примешь?

— Кто такие? Лапочка, переключи на громкую связь, — из рации донеслись сладострастные стоны. — А сама перевернись. Молодчинка. Это я не тебе, две злые куницы. Так кто такие?

— Были сомалийские пираты, — усмехнулся Харза. — Стали твои пираты. Могут грабить, могут не грабить. Согласны даже пойти в котёл, лишь бы не возвращаться к своему халифу. Он их четвертует, если увидит.

— За что? Хотя, ему всё равно за что, лишь бы четвертовать. Ладно, присылай. Пристрою куда-нибудь.

— Уже в пути.

— Эй, погоди, прямо сейчас я не могу! Мне тут закончить надо!

— Успеешь. Они в течение суток будут.

— Слышишь, лапочка! — донеслось из рации. — У нас с тобой осталось меньше суток!

[1] Кёкудзицу-ки — военно-морской флаг Японии, красное солнце с 16-ю лучами на белом фоне

[2] Коренное население Шри-Ланки.