Большая охота

Глава 23

Всё, что ни делается, к лучшему!

Харза совершенно точно не дал бы разрешения на захват Хоккайдо. То есть, конечно, остров большой, нам пригодится, надо брать — но не таким же способом! Во-первых, рискованно. Мостик этот ненадёжный. Мало ли что там учёные просчитали! Тимофей, как всякий приличный «сапог» гражданским «научникам» в военных вопросах ни на грош не доверял. И синоптикам тоже! Вдруг шторм! Вот такой же, как тот, что разбил этот самый мостик через декаду после его появления. Или землетрясение, эпидемия, снежный буран, и прочие черные дыры космоса… Да хоть налёт авиации противника! Впрочем,, Хотя противодействием противнику занимались Вяземский, Хвощёв и Малыгин, так что хрен бы там кто взлетел!

Куницын делал бы все иначе, с куда меньшим риском — по крайней мере, точно не надеясь на голую магию. Рулят танковые клинья, логистика и парашютный десант на спящие аэродромы. С другой стороны, в общем, как-то так и получилось…

Но суть не в этом. Суть в том, что для страны с населением в три миллиона захватить остров с пятимиллионным населением можно, а вот удержать, навести порядок, использовать с толком… Какими силами?

Но какой-то коварный японский чёрт дёрнул японцев подослать к Наде убийц. Девушка испугалась. Или обиделась. А скорее, и то, и другое. И решила, что не может спустить такое с рук. Но надо отметить, не бросилась мстить сломя голову, тщательно подготовила операцию и провела её идеально.

А уж захват Сикоку и вовсе был импровизацией от начала до конца. Не просто авантюра, афёра, каких свет не видывал!

Но ведь удачно прошло. И то, и другое. А значит, не авантюра, а тщательно продуманная и рассчитанная спецоперация. Это все стало неплохим довеском к разгрому при Цусиме. Этаким ананасом на торт. Оставалось только взять оставшиеся острова в блокаду. На столь масштабное мероприятие собственных кораблей могло и не хватить, но снова всё сложилось.

Заключили военный союз с корейцами, признававшими ведущую роль Курил и заинтересованными не столько в материальных приобретениях, сколько в самом этом союзе. Корейские лоханки (простите, корабли) присоединились к блокаде. Да, устаревшие, но рыбаков и контрабандьеров[1]-блокадопрорывателей ловить могут. А если прорывать кольцо заявятся финикийцы, по-любому придётся основной флот поднимать.

Но финикийцам резко стало не до того. Скандинавский Союз всё же сцепился с Марокко, обвинив финикийцев в убийстве Лундбергов — надо же было хоть кого-то обвинить! В войну тут же вступили Алжир, Ливия, Мавритания, Тунис, Сомали, Египет и Аравия. Объединённый флот финикийских государств двинулся навстречу викингам, но ещё до первой стычки торопливо развернул половину в обратную сторону: Индия и Мафилиндо собрались решать судьбу Суэцкого канала. Всё равно же придётся, так почему не сейчас, практически имея в союзниках скандинавов?

Франки колебались. С одной стороны, союзника поддержать надо. С другой, война Фридриху сейчас нужна, как корове седло. Роды категорически не желали воевать с кем бы то ни было. Однако поражение скандинавов могло ударить и по Франкской империи. Фридрих метался, как разъярённый лев в клетке, но флот, на всякий случай, мобилизовал. А финикийцам приходилось учитывать возможное вступление в войну Рейха, а вдогонку и Испании.

Зато Греция громко объявила нейтралитет и ввела войска на Кипр. Это возмутило турок, и Блистательная Порта тут же объявила войну Греции, Аравии и Австралии. Помешать туркам высадиться на Кипре греки не смогли, но уже на острове наступление затормозили. Наступление на юг тоже быстро выдохлось. Австралия же на османский демарш и вовсе не обратила внимания.

Финикийская угроза японским островам исчезла даже в теории, и блокада стала полной.

Вторгаться на оставшиеся острова Тимофей не спешил. Слишком много там населения, способного взять в руки оружие. И слишком большие ожидаемые потери. Харза всегда считал, что побеждать надо без потерь. В крайнем случае, с минимальными. А если большие, то исключительно у противника.

Разгром флота, потеря двух островов, морская блокада и накатывающийся голод подняли народ Страны Восходящего Солнца на бунты и волнения. Трон Божественного тэнно зашатался и рухнул. Вот только желающих его занять оказалось слишком много, чтобы они могли договориться между собой. Произошло то, что не могло не произойти.

Гражданская война. Японцы резали японцев, в сражениях гибли наиболее боеспособные части. Попутно все стороны беспощадно грабили собственное, и без того нищее, население. Мобилизованные ополченцы разбегались: кто-то крепил собственные владения, а кто-то просто возвращался к обычной жизни, которая тоже не радовала. Появились первые беженцы. Рыбаки грузили семьи и нехитрый скарб на лодки, дожидались погоды, и целыми деревнями выходили в море, чтобы сдаться курильским кораблям. Пока их расселяли по мелким островам, в перспективе, собираясь основать Хоккайдскую народную республику. Что такое «республика», и почему она «народная», Тимофей не объяснял, лишь посмеивался, мол, северным ветром мысль надуло.

Многочисленные даймё, сёгуны и кадзоку, время от времени пытались договориться с Курилами, не понимая, что никто с ними разговаривать не собирается. Харза ждал, когда количество кандидатов в императоры сократиться настолько, что их можно будет вырезать за одну операцию.

Однако Корея оказалась не единственным шакалом, решившим отхватить кусочек от раненной антилопы. Китай не собирался ни просить победителя поделиться, ни выходить на переговоры, ни искать какие-то компромиссы. В Поднебесной считали себя самым большим тигром в этом лесу, разве что с опаской поглядывали на сибирского медведя. Но не в Восточно-Китайском море, в конце концов!

Из Шанхая вышел немаленьких размеров флот и направился к Кусю.

Поскольку с других направлений серьёзного противника не ожидалось, на этом постоянно болталась эскадра с парой крейсеров и спецкорветами. Тимофей, уже вполне освоивший телепортацию, в два прыжка добрался до «Хотене», но это оказалось излишним.

Коваленко честно предупредил корабли третьей державы о последствиях вторжения. Ответом был гомерический хохот тысяч китайцев, слышимый и без рации. Наглецы даже не стали перестраиваться в боевые порядки. После стремительного пролёта вдоль их строя «Натальи», смех стих. А когда Тишков на обратном пути достал-таки флагман, китайцы стали судорожно разворачиваться и просить разрешения подобрать тонущих. Собственно, смысл их операции исчез вместе с погибшими транспортами.

Ответ на ноту императора Поднебесной составляла Машка, и вернувшийся на Кунашир Тимофей не поправил ни слова. Грубо? Как заслужили! Лезешь в чужой дом, будь готов, что прищемят хвост и набьют морду. Но «узкоглазая обезьяна» посоветовал писать с заглавной, все же, император.

Отношения обострились. Корейский десант, уже готовый к высадке на Хонсю, вернулся домой, крепить границу с Поднебесной: китайский тигр с прищемленным хвостом подтягивал силы к корейской границе, собираясь сунуть усатую морду в огонь. Появление на границе бронеходов с символикой Улан-Баторского гвардейского несколько охладило пыл хунхузов[2], но было понятно, что рано или поздно полезут.

В связи с резко обострившейся обстановкой на границах Сибирская и Российская империи ввели чрезвычайное положение, значительно ограничив права родов на время международного кризиса. И прилично испугав все воюющие стороны, ибо вступление в войну русских государств на чьей-либо стороне стало бы решающим аргументом.

На фоне разворачивающейся мировой бойни, а иначе Тимофей происходящее уже не называл, резко усилился приток переселенцев в Курильское княжество. Простой народ бежал от возможной войны, нестабильности и понижения жизненного уровня. Вербовочные конторы Малыгина никто же не закрывал. Известие о помолвке коронной принцессы Кристиджаны Хинрикдоуттир и князя Афанасия Вяземского, прорвало плотину переселенцев и у скандинавов.

С помолвкой принцессы пришлось повозиться. Убедить Хинрика, что более достойного кандидата он не найдёт, было непросто. Решающим аргументом стало выступление индийского и мафилиндского флотов. Как дал император согласие на брак, так они и двинулись. Правда, агентуре Ван Ю пришлось повозиться, сначала проталкивая идею в монаршие головы, а потом притормаживая начало операции.

Но в итоге все остались довольны, разве что Танечка Сапишвили ошарашено качала головой, в очередной раз спрашивая мужа:

— Это что, у деда жена будет моложе меня?

— Настоящий мужчина в любом возрасте мужчина! — гордо подбоченивался Котэ. — Твой дед — настоящий мужчина!

— Ну да, конечно, — соглашалась Таня. — Но звать Кристю бабушкой… Как-то неожиданно…

Все структуры молодого княжества занимались переселенцами. Кроме военных, само собой. Больших совещаний не устраивали. Потребуются — придут. Спросят.

Сегодня потребовалось Наташе. Сестрёнка изменилась. Не ворвалась в кабинет, теряя тапки, а позвонила на сотовый, уточнила, готовы ли их величества её принять, а уже потом ворвалась в кабинет, теряя тапки.

— Есть новости? — спросил стоявший у окна Тимофей. — Что там с продуктами?

С древесиной разобрались моментально, профессионалов хватало, богатых заказчиков тоже, и буквально за месяц склады опустели, а их содержимое превратилось в звонкую монету. Та часть каучука, которую не планировалось освоить у себя, как только заработает линия по переработке, была продана в остальные русские государства по очень интересным для всех сторон ценам. А вот мясо всё ещё лежало на хладокомбинате в Корсакове.

Тихоокеанская сельдевая акула на берегу Тихого океана. Кунашир

— Да закончили почти, — отмахнулась Наташа, но всё же взяла себя в руки. — Анализы все сделали, рекомендации по обработке приготовили, курсы для поваров провели. Скоро в ресторанах появятся экзотические блюда, а в магазинах мясо африканской живности. Консервы чуть позже. Кстати, белорусы просят на их консервный завод акулу подкинуть.

— Мясо акулы маринованное, сделано в Беларуси, — заржал Тимофей. — Фридрих с трона навернётся! Надо дать обязательно, хотя бы ради этого. И крокодильих хвостов! Пусть Гуттенберг поломает голову, где Григорьевич выращивает крокодилов!

— Но я по другому вопросу, — сообщила Наташа. — Хочу отменить обязательную десятилетку!

— Как это отменить? — удивилась Надя. — Совсем?

— Нет! — девушка затрясла головой. — Только для желающих.

Тимофей вернулся в кресло:

— Садись. И давай с начала и по порядку.

Наташа села в кресло:

— У нас не хватает школ. Мы рассчитывали, что построенных школ нам хватит ещё лет на пять. Но народ приезжает гораздо быстрее. К началу учебного года нам будет не хватать минимум ста школьных зданий. Это первое. Второе. У нас все учатся десять лет. Так же, как в России и Сибири. После восьмого класса можно уйти в училище, но там всё равно обязательно дают школьную программу плюс специальность. Обучение растягивается ещё на год. Мы можем вытащить ближайший год, превратив все училища в школы. Но с профессиональным образованием на этом будет покончено. А проблема школы только отложится на год. Но если посмотреть внимательно, то заметим интересную вещь.

Девочка подошла к бару, вытащила пакет сока и бокал, вернулась на место, налила, отхлебнула.

— Все, кто уходит в училища, науками старших классов не овладевают. Экзамены сдают на тройки, причём дарёные. И правильно, им это не интересно, и не нужно. Зачем повару интегралы? Да хрен с ними, с интегралами. Зачем повару квадратные уравнения? Зачем судовому механику Пушкин?

— А кто целый год изводил одного судового механика именно Пушкиным? — не удержался Тимофей.

— Если судовой механик решит ухаживать за княжной, выучит, — отмахнулась Наташа. — Школа тут не причем! И про приют я тоже говорить не буду. Мы не можем в тысяче школ учить, как в приюте. Я про широкие массы. У нас есть такой Вася Рыбаков. Васе девять лет, он освоил четыре арифметических действие, письмо с тридцатью ошибками на странице и чтение по слогам. Причём, за последний год не сдвинулся ни на шаг. Зато на каждый классный праздник печёт по торту. Пальчики оближешь. Каждый раз новый. Печёт сам, проверили. Родители рыбаки, торты умеют только есть. Кто мне объяснит, какой смысл ещё семь лет пичкать Васю школьной наукой? Его надо отправлять в кулинарное, где из наук оставить только немного арифметики, письмо и чтение. Не литература, чтение. Через два-три года Вася будет поваром. А через семь — одним из лучших в княжестве. А в школе через семь лет он будет бездельником!

— А если Вася не печёт торты? Если не определился он в свои девять?

— Пойдёт туда, куда тянет. Всех куда-нибудь тянет. Либо гайки крутить, либо из пистолета стрелять, либо макраме вязать, — Наташа вздохнула. — Я предлагаю всех, кто не может и не хочет учиться, отправлять в училища по специальностям. Где их не будут заставлять учить программу за десять классов. И за семь не будут. Кто-то может уйти, после третьего, кто-то после седьмого. Старшая школа для тех, кто планирует поступать в ВУЗы.

— А почему сейчас не идут в училища?

— Потому что деточке придётся учить то же самое плюс специальность. А когда школу учить не надо — другое дело. При этом в училищах резко повыситься проходная способность за счет сокращения количества часов в каждой группе. Имеющихся зданий хватит надолго.

— Сомневаюсь я, что это освободит много мест в обычных школах.

— В старших классах до половины, — усмехнулась Наташа. — Но в пересчёте на всю школу это, действительно, процентов пятнадцать-двадцать. Хотя двадцать процентов — это почти двести новых школ. Ну, через год — двести.

— Солидно, — присвистнул Тимофей.

— Это не всё, — продолжила Наташа. — Слабые ученики перестанут мешать сильным и учителю. Уровень знаний на выходе повысится. Следующее. Сейчас нагрузка в старших классах тридцать шесть часов в неделю. Добавить домашние задания — все пятьдесят шесть. Рабочая неделя у взрослых — сорок-сорок два. В любом случае, нагрузку надо сокращать. Дети просто не справляются. Ряд предметов надо убрать совсем. Остальные…

— Подожди, подожди, — прервала Надя. — Какие предметы ты хочешь убрать?

— «Разговоры о важном», — начала перечислять Наташа. — Вообще не понимаю, о чем этот предмет. В инструкции написано «о семье, детях и половых отношениях». В программе седьмого класса! «История родного края». Родители расскажут! «Основы религиозной культуры». Какой религии, блин? «Основы безопасности жизнедеятельности». Это как переходить дорогу и как ходить в уличный туалет в пургу. Где-то остались уличные туалеты? «Курилы — новые горизонты». Хорошо хоть, не «Курилы — родина слонов»!

— Откуда у нас эти предметы вообще взялись? — спросил Тимофей.

— Взяли программу государственных школ Сибири, — вздохнула Наташа. — Это я виновата, прозевала. Столько проблем с открытием новых школ было… В России, кстати, программа такая же. Слово в слово! Только в России зданий и учителей хватает, а на остальное всем начхать. Хотя это остальное куда важнее.

— Хорошо, это ты уберёшь. Что ещё?

— Часть предметов сделать факультативными и вывести за сетку. Те же иностранные языки учат все, а знают единицы. Но это особый вопрос. Вынести в факультативы. Физкультуру заменить на спортивные секции. Труд отменить, не нужно княжеству такое количество криво сколоченных табуреток. В старших классах ввести специализацию, а непрофильные предметы убрать. Не нужна физику история! Кто интересуется — сам изучит. Или на факультатив придёт. Для остальных — это нервотрёпка и потеря времени.

— Я понял, — остановил сестру Тимофей. — Для меня звучит убедительно. Правда, я не спец. Но это же в твоих руках, министр образования!

— Ага. Только у меня авторитета не хватает, — вздохнула Наташа.

— У тебя? — удивилась Надя. — Да ты всё княжество можешь в бой повести. И пойдут на смерть, не колеблясь!

— То всё княжество, — девушка совсем закручинилась. — А то педагоги! Мы же их из Сибири и России привезли. У всех опыт, знания и стаж работы. Единственное, что вместо: «Не лезь, сопливая девчонка, в наше дело», говорят: «Наталья Матвеевна, наш многолетний опыт работы в школе, и мировая педагогика показывают…». Особенно с литературой трудно! Они уверены, что это самый главный предмет в любом классе, что каждое произведение должно препарировать, как лягушку в гербарии, и что существует одно правильное мнение, изложенное в учебнике. Самое страшное не это! Я могу приказать. Но будет тихий саботаж. На всех уровнях, начиная от директоров школ.

— И что думаешь?

— Должен быть указ князя, — сказала Наташа. — И отдельный корпус инспекторов, который будет всё это контролировать.

— Из Осназа? — спросил Тимофей.

— Из Осназа — это идеально, — вздохнула девушка. — Но необязательно. Главное, чтобы без шор на глазах, и такие, непробиваемые, желательно старше сорока. Умные и гибкие. Чтобы ездить, убеждать, заставлять, всё могли. Человек двадцать. Я даже не знаю, бывают такие люди?

— Бывают, — улыбнулась Надя. — И я знаю, где их взять. Готовь текст указа. Подробный. Чтобы девочки всегда могли ткнуть пальцем в нужный параграф.

— Девочки? — удивился Тимофей.

— Девочки, — ответила княгиня. — Выпускницы «школы хороших манер». Не все же они повыскакивали замуж за князей. А даже если и повыскакивали…

[1] Архаичная в нашем мире форма слова «контрабандист»

[2] Князь Вяземский испокон века называл хунхузами всех китайцев. От него эта привычка перешла и к остальным курильцам.