Большая охота

Глава 26

Не зря в одном из миров говорят, что бог на стороне больших батальонов! Несмотря на жуткий упреждающий удар артиллерии и авиации, китайцев уцелело немало. И не только израненных оборванцев, со звенящими головами выползших из рукотворного ада. Прошло не так много времени, и заговорили батареи, не попавшие под обстрел, поднялись в воздух самолёты, пережившие налёты коллег с другой стороны; заурчали бронеходы, прятавшиеся в складках местности; выбралась из укрытий пехота… Да, потери ужасающие! Но даже половина от миллионов солдат — тоже миллионы. А пятидесятипроцентных потерь, не было даже в самых оптимистичных рапортах.

План китайского наступления рассыпался, подобно карточному домику. Бомбардировщики летели в сторону намеченных целей, но, перехваченные истребителями противника, вываливали бомбы куда попало, и поворачивали обратно. Своим же истребителям, схлестнувшимся с малыгинскими асами, было не до поддержки бомберов. В небе крутилась «собачья свалка», пока не выявившая преимущества ни одной из сторон.

Китайская артиллерия била по намеченным целям. Что-то было заранее выведено из-под удара, но долговременная фортификация не в состоянии переехать на новое место. Да и не прикроешь каждый ДОТ иллюзией, внимательный наблюдатель все равно заметит и нанесет на карту. Позиции союзных войск заволакивало дымом и пылью разрывов. Контрбатарейная борьба разгорелась с новой силой. Теперь потери несли обе стороны.

Не дожидаясь ни условленного времени, ни окончания артподготовки, двинулись вперёд бронеходные части, сопровождаемые пехотой. Последней было настолько много, что доберись они до позиций противника, не помогли бы никакие укрепления. Смели бы даже без оружия, одними лопатками и штык-ножами.

Но всё только начиналось.

«Соболь» мчался к основной группировке противника. Китайской мелочи было не до него: те, кто ещё оставались на плаву, были заняты корветами, другими катерами или подтянувшимися русскими эсминцами. Впереди были только крейсеры и пара линкоров.

— Мелкий, — Леший не отрывал взгляд от целей, а потому Мика не сразу понял, что обращаются к нему. — А хватит у тебя мощи на линкор?

— Не-а, — замотал головой мальчишка. — Антенны пожечь могу. Или трубу спалить…

— А вон ту башенку возле рубки?

— Хрен его знает… А что там?

— Кристалл! Грохнуть, и хана щитам. Дальше адмирал добьёт.

Мика, прищурившись против солнца, всмотрелся в линкор:

— Бронированная?

— Ясное дело!

Мальчишка вздохнул, помотал головой, и вдруг повеселел:

— Да легко! Вась, поработаете «батарейками»?

— Почему бы и не да? — пожал плечами Василий и процитировал: — «Ведь иначе истребитель не завалит звездолёт».

— Какой звездолёт? — не понял Леший.

— Песня это, — пояснил маг. — Харза как-то напевал, а я запомнил. Только там, вроде, таран был, а здесь всего-то «батарейкой» поработать. Давай лапу!

— Я тебе княгиня, что ли? — фыркнул Миха. — С четверых тянуть, да ещё работать. Кидайте Пике, я у него возьму.

Маги, взявшись за руки, встали сложной фигурой. Линкор приближался.

— Поехали, — произнёс Мика.

В этот раз не было ни красивых поз, ни протянутой вперёд руки, ни детских заклинаний. Просто огненный шар намного больше предыдущих, врезался в башню защиты, прожигая броню, а через мгновение Мика прошептал:

— Нет щитов!

И, хлюпая кровью, хлынувшей из носа, осел на палубу, где уже валялись остальные маги.

— Торпеды, залп! — приказал Леший и повернул голову к рации: — Флагман Лешему. Объект Два, щит уничтожен.

Китайцы шли сплошной стеной. Нет, конечно, пехота не цепляла плечи соседей, и бронеходы не стучались бортами. Но, всё равно, складывалось впечатление сплошной стены, как будто веков на пять в прошлое откатились. Плотный строй, деревянные щиты, щёлочки между ними только копья просунуть. Никакого дерева, конечно не было. Просто очень много людей и машин. И расстояние, на котором взгляд уже не различает мелкие детали. Назвать этот строй рассыпным язык не поворачивался. Идут сплошные коробки.

Что-то в штабе Поднебесной перепутали. Или посчитали неправильно. А скорее всего, никто ничего не считал. Запаниковали, получив оглушительную пощёчину с утра пораньше, и бросили вперёд все наличные силы. И никакие тактические решения на уровне выше полка или батальона не принимались.

Игорь Тарновский глянул на экран, где отображались данные с пунктов наблюдения. Рано! Чем больше противников войдёт в зону поражения, тем эффективней будет удар. И эффектней. Первое применение нового оружия приносит не только боевой успех, но и психологический. Его надо использовать по максимуму. Чтобы рвалось на Ялуцзяне и Тамангане, а пуканы горели в Пекине! А лучше по всему миру.

И ведь ничего нового не открыли. Принципы известны с глубокой древности, двигатели реактивные имеются на любой вкус, самолёты летают хоть боевые, хоть пассажирские. Почему реактивных снарядов не было? Да были! В экспериментальном изготовлении — сколько угодно. Вот только каждый раз заказчик смотрел на стоимость изготовления и кривил рожу:

— Вы не охренели, ребята? Их же миллионы нужны! Миллионы! С такой ценой? Да тут воевать не надо, уговори противника купить ваши игрушки и бери его голыми руками!

А как ЭрЭсы могут получаться дешевле, если в каждом должен стоять двигатель? Всё, что связано с магией стоит дорого, а движков без магической составляющей не бывает! Просто потому, что не бывает никогда!

И тут приходит какой-то «сапог» и приказывает… Ну да, князь, заказчик и всё такое, но все равно… А тупой по определению «сапог», князь и заказчик, рисует схему двигателя, который работает на голой физике. Ни одной магической детали. Да ещё простого двигателя! И никто из собравшихся не сумел опровергнуть принцип. Лауреаты, дипломанты… Ученики научных светил, не нашедшие себе места в теплых университетских лабораториях Новосибирска, Москвы, Питера, Берлина… Не хватало благородного происхождения, умения лизать задницу начальству и прочих полезных навыков. А знания… Кому там нужны знания? А теперь выясняется, что и со знаниями беда! Стоит глянуть на эскиз, от руки нарисованный князем. Обычным армейским «сапогом». Опровергнуть не смогли. А построить физическую модель — получилось, хотя никто не верил в успех.

В отместку провалили название, предложенное заказчиком. Какая ещё «Катюша»? Ничего ЭрЭсы не катают! Шарашат они. Так шарашат, что самим страшно становится. Значит, «Шарашки».

И сейчас Игорь готовился дать сигнал на залп пятому полку «Шарашек». Двадцать четыре машины по двадцать четыре направляющих. Пятьсот семьдесят шесть сто пятидесяти миллиметровых снарядов в залпе. По плотным порядкам наступающих китайцев. Узкоглазых даже немного жалко…

Кузнецов качал головой. Самоубийственная тактика китайцев, конечно, не принесла им успеха, но не позволила спецкораблям прорваться к основным силам противника. Корветы завязли — слишком уж много вражин! Пытавшиеся расчистить им дорогу «Соболи» — тоже. От собственных эсминцев тоже толку мало, оттянули на себя часть вражеских кораблей, но тех слишком много. Сколько ни ломали головы над тактикой действия магоподразделений, а толку ноль. Такие вещи невозможно придумать в кабинете. На бумаге всё и всегда хорошо. А потом выходим в море, и бьёмся щитами в китайские эсминцы.

А обычный, правильный бой эскадра на эскадру не даст курильчанам преимущества. Техническое превосходство в данном случае проиграет численному, слишком последнее велико.

Один катер проскочил. Перехватят? Фигушки! Ушёл влево, вырвался на оперативный простор, помчался к линкорам. А больше некуда! Второй прорвался! И тоже к линкорам! Да куда вы, ребята! Атаковать громадину может, конечно, любой. А вот нанести реальные повреждения — разве что Надежда Николаевна. Но не могла же она раздвоиться!

Крейсер в очередной раз содрогнулся от залпа. Адмирал перевёл взгляд на индикаторы щитов. Хоть за что-то можно не беспокоиться, ещё и пяти процентов не пробили. У противника должно быть хуже. По крайней мере, у тех, кто держится ближе к флагману.

Снова взглянул в море. Количество лоханок вокруг спецкорветов уменьшилось, а количество костров увеличилось. Тишков-то, пожалуй, не отстаёт в этом бою от князя. Наловчился. Вот только вымотаются маги в возне с эсминцами, и придётся, теряя время, ждать, пока не восстановятся. Четыре «Соболя» развернулись назад. Кончилась сила. А что у тех двоих?

Адмирал очень вовремя поймал глазами линкоры. Два шара, размеры которых не оставляли сомнений в авторстве, пронизав щиты, врезались в корабль.

— Флагман — Третьему. Объект Раз лишен щитов и хода, — голос княгини звенел торжеством. — Продолжаю охоту.

— Тройка, принято!

Второй катер тоже огрызнулся. Шар был поменьше, чем у Надежды Николаевны, и только один.

— Флагман — Лешему. Объект Два без щитов. Выхожу из боя.

Эх, контрабандистская вольница! Позывной у тебя сегодня «Восьмой». Но Иван Степанович не был формалистом.

— Восьмой, есть проблемы?

— Ни малейших, — откликнулся Леший. — Только маги без чувств валяются. Трохи отдохнуть треба.

— Всем кораблям, — в общую связь приказал Кузнецов. — Огонь по линкорам. Добиваем подранков! Добиваем!

Сунь Выню снова не повезло. Единственный выживший на батарее, не был отправлен ни в лазарет, ни даже в Шэхуэйбу[1]. Подняли на ноги, сунули в руки древний «Ханьян» и поставили в строй. В пехоту! Артиллерийского наводчика! Даже не поинтересовавшись, не ранен ли он в такой-то передряге? Не контужен ли? Ещё и наорали! Точно такой же маньчжур, с предыдущим схожи больше, чем братья-близнецы. И тоже шаньсяо. Как есть, скотина!

Но вслух Сунь Вынь ничего не сказал. Зачем? Ещё неизвестно, что хуже — переть в полный рост на русские пули или оказаться в лапах демонов из Шэхуэйбу. Присел, где разрешили и прикурил. Здесь хотя бы за это не ругали.

А после перекура поднялся и пошёл вперёд, штурмовать корейские укрепления. Или русские, непонятно. Сунь Выня это не интересовало. Куда послали, туда и пошёл. Да и голова гудела так, что меткая пуля казалась не таким уж паршивым подарком судьбы.

Укреплений видно не было. Зато были видны спины идущих впереди. И бронеходы. Свои. Один слева впереди. Второй — справа. И чуть сзади — ещё два. Машины рычали, фыркали и ползли вперёд, время от времени стреляя из пушки куда-то за горизонт.

А потом Сунь Вынь услышал музыку, тихую и прекрасную, словно пели ангелы. Понял, что всё плохо, и бросился на землю, всем телом забиваясь в крохотную ложбинку. А ангельская музыка переросла в оглушительный вой, словно демоны рвали воздух на части, земля вздрогнула, подпрыгнула, и Сунь Вынь осознал, что демоны рвут не воздух, а весь мир, и спасения не будет. Вокруг что-то взрывалось, свистело, стучало, грохотало, а он лежал, вжимаясь в землю, и смотрел в мертвые глаза головы шаньсяо, отделённой от туловища. «Это уже было, — подумал Сунь Вынь. — И это ещё будет. Мы все вели себя неправильно, и пришло возмездие».

Грохот стих, но рядовой и не думал подниматься. Только спихнул с себя тело нового чжунши, навалившегося на Сунь Выня сверху. Этого было не жалко. Сунь даже не успел узнать, как его зовут. Вокруг шевелились. Кто-то стонал, кто-то кричал, кто-то ругался на южном диалекте, кто-то искал друга. Или брата. Или…

Вновь зазвучала музыка… Сунь Вынь затащил на себя сверху труп чжунши, и замер. И лежал, пока всё не успокоилось. А когда успокоилось, и не думал подниматься. Потому что знал: между налётами демонов слишком мало времени, чтобы успеть убежать далеко. И смысл бежать? Здесь есть хоть и паршивенькая, но ложбинка и тело чжунши, закрывающее от осколков. Что ещё нужно рядовому на поле боя? Еще бы фляжку крепкой гаоляновки, да плошку огненного кимчи[2]… Но рядовой привык обходиться малым.

Противник закончился неожиданно. Только что Тимофей всаживал шары в один корабль за другим, и вдруг в непосредственной близости никого! Последние выжившие удирали со всех ног. Хотя нет, не удирали, мчались к линкорам, вывесив флаги «иду на помощь». Линкоры тонули. Один получил такой дифферент на нос, что давно должен был нырнуть на дно, но каким-то чудом держался. Второй дрейфовал по воле волн, отчаянно качаясь, с правого на левый борт, с каждым разом погружаясь все сильнее[3]. С обоих отгребали забитые народом шлюпки, рядом держась за борта, плыли не поместившиеся. Гребли в сторону Китая. Хотя нет, просто подальше от боя. Миноносцы подбирали, кого получалось.

Крейсера ещё дрались. На один, отбившийся от стаи, наседал «Соболь». «Семерка». Алачевы. Вырастила-таки Дашка из мужа человека. Ему, конечно, ещё многому учиться надо, но уже нормальный мужик! И маг неплохой. «Семёрка» нарезала круги вокруг жертвы, на каждом проходе посылая в крейсер пару шаров. Точь-в-точь, харза, выматывающая кабаргу. Надина «тройка» делала то же самое, но с основной группой крейсеров. Каждый проход, корабль на выброс. А где остальные?

— Флагман — Первому. Потери?

— Здесь флагман, — отозвался Кузнецов. — Обошлось! Только маги в отключке. Выложились до обмороков. Как барышни, право слово.

Тимофей краем глаза заметил «Наталью», разворачивающуюся к последнему очагу сопротивления. Отметил, что его «Хотене» командир тоже направил туда. И оскалился в предвкушающей улыбке:

— Степаныч, не пали по крейсерам. Сейчас мы их поджарим!

— Не торопись! У них связь выбило, флажками просят разрешить подобрать тонущих и уйти.

Князь задумался. Добить можно. Но нужно ли? Опасности уже нет, а силы могут пригодиться.

— Пусть валят! Хрен с ними.

Пейзаж с наблюдательного пункта открывался лунный, иначе не скажешь. Тысячи снарядов перепахали подступы к укреплениям не хуже, чем метеориты поверхность вечной спутницы нашей планеты.

На этом бои на сегодня и закончились. Кто выжил, тот бежал или сдался.

— Войну мы закончили, — сказал Тимофей.

— Думаешь?

Надя стояла, прислонившись спиной к мужу. Было тепло и уютно. И совершенно не хотелось думать. Единственный человек, с которым она могла быть слабой и беззащитной.

— Завтра китайцы не полезут. Они, конечно, потерь не считают, но это миф, притом не самый умный. Считают, и очень тщательно. И после такого фиаско поперек хлебальника, им нужно прийти в себя, обдумать, что произошло, найти виноватых, казнить, осуществить перестановки во власти. Пару предателей назначить и расстрелять их из зенитных минометов[4]. Это требует времени. А его у них не будет. Утром Юрий войдёт в Маньчжурию.

— Ты ему звонил?

— Зачем? У него нет другого выхода. Если бы китайцы прорвались в Корею, мог бы промедлить денёк-другой. И продвигался бы неторопливо. Чтобы здесь всё закончилось, а потом он въехал бы в Ханян на белом коне. Прихватил бы не только Маньчжурию, но и Корею. Нас бы по носу щёлкнул. А сейчас всё иначе. Как бы мы на Харбин не пошли! Так что помчится выполнять союзнические обязательства, роняя тапки. Умный же мужик! В шахматы играет.

— Или делает вид.

— Играет. А делает вид, что его, кроме шахмат, ничего не интересует. Так что утром объявит войну, к вечеру гвардейцы будут в Харбине. А через сутки в Шеньяне. А там и пехота с танками подтянется. Но китайцы раньше запросят мира. И согласятся почти на любые условия. Мы их здорово напугали.

— Серьёзно?

— Сегодня три эсминца вышли к Кунаширу. Ещё предстоит разобраться, кто их прозевал, хотя есть у меня подозрения. Уж больно хорошо наше поражение на границе совпало бы с десантом на Кунашир.

— Так что там с эсминцами? — в голосе Нади проскользнула тревога.

— Подошли к Третьяково, встали на рейд, подняли белый флаг, спустили шлюпки, и сдались первым встречным.

— Вот так просто?

— Угу. И это ты не знаешь, кто оказался этими встречными.

Надя отстранилась ровно настолько, чтобы повернуть голову:

— И кто?

— Тика, Маня и Витёк. Двенадцать, одиннадцать и девять. Это я про возраст. Представляешь лицо мандаринов, сдающихся детям, пусть и поигрывающим горящими шариками в руках.

— Подозреваю, иллюзорными?

— Уверен. Твоя школа!

— Им просто силы не хватит, — девушка улыбнулась, пристраивая голову обратно.

— Мика же как-то спалил линкор.

— Во-первых, не Мика, а ветвь из пяти магов. Во-вторых, не спалил, а сшиб щиты. А в-третьих, Мика — гений. Там не столько способности, сколько мозги. Ты знаешь, что он зрячий?

— Теперь знаю.

— Вот! Силы не хватает, но посидел, покрутил модельку и нашёл совершенно невозможное решение. Во всяком случае, я не додумалась. И с линкором аналогично. Он не сжег башенку, он придумал конструкт, проходящий через любой материал и поджигающий всё, что вообще может гореть. Этот его напалм прошёл сквозь броню и поджег сам кристалл.

— Истребители, поверьте, замечательно горят,- пропел Тимофей.

— Что?

— Песня есть такая.

— А что ты с ними делать будешь?

— Награжу. А Наташа накажет. Хотя это бесполезно. Если герой чистит нужник, он не перестаёт быть героем. Разве что поможет, что его друзья тоже герои, но нужник не чистят.

— А что будем просить у китайцев за мир?

— Просить — ничего, — Тимофей усмехнулся. — Сугубо требовать, — он задумался. — А знаешь, тоже ничего. Только разместим базу в Тайване. Хотя Далянь надо забрать. Дайкон с прорезью им поперек морды, а не Порт-Артур!

— Зачем?

— Будет цепь баз. Тайвань, Шри-Ланка, Сокотра и последняя на южном берегу Суэцкого канала. Надо бы ещё одну в Индокитае. Пообщаюсь с Вако, может, пристроимся где-нибудь на Пхукете. Или рядом.

— Завоюем?

— Зачем? Договоримся. Нам есть, что предложить тайцам.

— А что в итоге?

— Полный контроль пути в Африку и Европу. А Суэц потому что у Джуппо не воины, а дикари. Захватить могут, дань собирать. А охранять — нет. А с севера к каналу выйдет Россия. Только не знаю, дотянет границу или поставит базу. Эх, что за жизнь такая? Там война, здесь война. А люди пока делом занимаются… Что там у Наташи со школьной реформой? Не разрушит то, что есть?

— Не должна, — Надя усмехнулась. — Уже два месяца прорабатывает проект с девчонками из моей альма-матер. Ещё и Оленька подключилась. Ей, видишь ли, интересно.

— То есть, у Свердловска сходные мысли?

— А у Оленьки чутьё на хорошие проекты. Так что всё будет тип-топ. Пошли спать, а?

— Спать?

— Вообще-то спать. А там, как получится.

[1] Единая спецслужба императора.

[2] Китайцы кимчи тоже уважают, и очень неплохо делают. Гаолянковка же — водка из сорго. Редкостная гадость, но для ситуации подходит отлично.

[3] Борьба за живучесть судна — очень сложная штука. К примеру, найдите, как тонул японский линкор «Кирисима». Очень поучительная история о том, что нужно знать свою матчасть.

[4] Таких в природе нет. А вот зенитные огнеметы существовали. Британские ученые выдумали!