Будь со мной

ГЛАВА 15

МИЯ

Громкий удар грома расколол небо, когда я забиралась в «Mercedes» Ромоло.

Я застегнула ремни и поплотнее натянула кардиган, полученный от Зо. По телефону мачеха говорила плохо — дыхание сбилось, голос испорчен, каждое слово отрывисто.

Наверное, она злилась, что вообще позволила мне уехать.

Мне следовало остаться дома. Я не должна была даже думать о том, чтобы уехать на выходные, не имея рядом кого-то, кто мог бы присмотреть за ней.

Волна беспокойства зародилась в моем животе. Мне нужно было справиться со своим беспокойством, пока оно не переросло в нечто худшее. Вазовагальные обмороки не были предсказуемыми, но за годы работы я заметила закономерность: они случались, когда я волновалась или была удивлена. Единственным физическим предупреждением была заметная вспышка жара по всему телу. К тому времени обычно было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Я теряла сознание независимо от того, хотела я этого или нет.

По крайней мере, я уже сидела. Но я не хотела быть еще более уязвимой перед дьяволом, сидящим рядом со мной.

Выражение лица Ромоло было жестким, когда он направлял нас на дорогу. Было почти невозможно смириться с тем, что несколько минут назад я лежала у него на коленях и собиралась поцеловать его в обмен на его код.

Он выглядел таким сердитым, когда просил о поцелуе.

Если кто и должен был злиться, так это я.

Он обманул меня. Пытался шантажировать меня. Его прикосновения вызывали у меня головокружение. Я ненавидела, что мое сердце билось быстрее, когда он был рядом, даже когда он вел себя как задница.

Но еще больше я ненавидела ту фотографию, которая все еще хранилась в его телефоне.

Я должна была что-то с этим сделать.

Мои пальцы сжались вокруг кардигана.

— Ромоло, ты должен удалить фотографию.

Он даже не моргнул.

— Что не так с твоей мачехой?

Я уставилась на него.

— Ты слышал, что я только что сказала?

— Если хочешь, чтобы я удалил фотографию, тебе придется ответить на мои вопросы.

Боже мой. Конечно, он найдет способ повернуть все в свою пользу. Я наивно полагала, что в нем есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, но пришло время признать, что я ошибалась.

— Неужели эмпатия для тебя — совершенно чуждое понятие? — спросила я.

Машина затормозила.

— Что ты делаешь? — потребовала я.

— Показываю тебе, что бывает, когда ты отказываешься делать то, что я тебе говорю. Хочешь, чтобы я ехал быстрее? Тебе лучше начать говорить.

Ага. Он показывал мне, кто он такой. Пришло время поверить ему. У этого человека была черная дыра там, где у большинства людей находится сердце. Как такой красивый человек может быть таким бессердечным?

— Отлично, — проворчала я. — Несколько лет назад у нее случился инсульт. Последовало много осложнений. Она не любит выходить из дома, потому что стесняется своей внешности, страдает от депрессии и имеет множество других проблем, связанных со здоровьем. У нее повышенный риск повторного инсульта, и мы стараемся внимательно следить за ней.

Он нажал на газ, ускоряясь.

— Где ее сиделка? Наверняка у Моралеса достаточно денег, чтобы нанять ее.

— Ее нет в городе. То же самое с моим отцом. Моя мачеха не станет звонить в 911, если только она не находится буквально на грани смерти.

Я пролистала свой телефон, обдумывая варианты. Ей бы не понравилось, если бы я позвонила кому-то за пределами ее круга, в который входили я, папа, медсестра и Дженни. Но если бы дело дошло до этого, я бы позвонил кому-нибудь из наших соседей. Пусть лучше она будет в ярости от меня, чем подвергнет опасности свое здоровье.

Руки Ромоло сжались вокруг руля. Дороги были пусты, большинство водителей, вероятно, отпугивала надвигающаяся буря. К тому же было уже поздно — за двенадцать часов ночи.

— Твой отец далеко от нас?

— Да. У него встреча в районе Фингерских озер. Он не вернется до завтра.

У него защемило челюсть. — Встреча с кем?

Зажужжал мой телефон. Звонила Дженни. Я взяла трубку.

— Мия?

Голос у нее был какой-то нездоровый.

— Я только что проснулась, чтобы сходить в туалет, и увидела пропущенные звонки от твоей мамы. Не знаю, как мой телефон оказался на беззвучном режиме. Я уже в пути.

Я закрыла глаза.

— О, слава Богу. Ты далеко?

— Десять минут, не больше.

— Я как раз возвращаюсь из Хэмптона.

— Я все предусмотрела. Не стоит ехать сегодня вечером. Я слышала, что прогнозируют сильный шторм. Приезжай завтра. Я останусь с ней столько, сколько потребуется.

— Дождя еще нет...

Как раз в этот момент небо разверзлось.

Жирные капли дождя захлопали по лобовому стеклу, размывая дорогу.

— Неважно, — пробормотала я.

— Я слышу гром. Оставайся в безопасности, хорошо? Я напишу тебе, как только доберусь до твоего дома.

— Спасибо.

При всем том, что Дженни могла быть занудой, она была тем человеком, на которого мы с отцом могли положиться.

— Ты поняла.

Я положила трубку и откинула голову на сиденье.

— Кризис предотвращен.

— Это была помощница?

Голос Ромоло был низким. Напряженный.

— Да. Мне больше не нужно возвращаться, а значит, не нужно терпеть твои допросы.

— Придется, если ты хочешь, чтобы эта фотография исчезла.

Он притормозил машину и сделал резкий разворот.

— Куда ты меня везешь?

— Назад, туда, где ты остановилась. Полагаю, у Фаби. Если ты не дашь мне то, что мне нужно, до того, как мы туда приедем, это фото завтра будет растиражировано по всему Интернету. С кем встречается твой отец?

Гнев вспыхнул во мне, как пламя, несущееся по бензиновому следу.

— Я не...

Жужжание. Я посмотрела на свой телефон. На этот раз сообщение от мачехи.

Дженни уже в пути. Увидимся завтра.

— Мия.

Я проигнорировала его. Я была так зла на него, что не верила, что смогу говорить. Вместо этого я быстро напечатала ответ.

Она позвонила мне. Я вернусь первым делом утром. Люблю тебя.

Я уставилась на экран. Появились две галочки.

Потом ничего.

Она оставила меня просто прочитаной.

— Мия.

Я стиснула зубы. Не отвечай. Не доставляй ему удовольствия.

— Мия, — прорычал он, его тон был мрачным и ожидающим, словно он был обязан уделить мне внимание.

Вот и все. Я закричала.

— Хватит! — Я мотнула головой в его сторону. — Я не собираюсь ничего рассказывать тебе о своем отце. Я не знаю, чего ты хочешь, что ты ищешь, но от меня ты ничего не получишь.

— Послушай меня...

— Нет, это ты послушай меня, придурок. Я понимаю, что совершила ошибку. Мне не следовало отправлять тебе это сообщение. Я не должна была соглашаться работать с тобой. Но я не собираюсь мириться с этим шантажом. Ты хочешь отправить эту фотографию в прессу? Давай, Ромоло. Я разберусь с последствиями. Я буду работать до изнеможения, чтобы исправить ситуацию, если это то, что я должна сделать, чтобы ты никогда не имел надо мной никакой власти.

Тишина. Ее нарушал только дождь, стучащий по ветровому стеклу.

Взгляд Ромоло был прикован к дороге, костяшки пальцев побелели. В кои-то веки у него не нашлось быстрого ответа.

Я была так взвинчена, что вспотела. Я никогда раньше не отстаивала себя так. Никогда не осмеливалась.

Это было откровением. Это было чертовски приятно.

И я еще не закончила.

— Как ты спишь по ночам?

— Никак.

Его голос был низким, напряженным. Он не был похож на себя обычного.

Неужели мне удалось достучаться до него? Я надеялась, что ему стало стыдно.

Дождь лил не переставая. Дворники с трудом справлялись с этим.

Вены на тыльных сторонах рук Ромоло вздулись, когда он вцепился в руль. Он был бледен, почти пепельный. По его виску скатилась бисеринка пота.

Подожди... Что-то не так.

Я нахмурилась, слегка сдвинувшись, чтобы получше его разглядеть.

— Ромоло?

Его грудь вздымалась, когда он вдыхал, резко и неровно.

А потом машина вильнула.

— Ромоло!

Я выхватила руки и ухватилась за приборную панель, когда машина покатилась по скользкому асфальту. Он задыхался, его грудь вздымалась, он хватался одной рукой за воротник, словно не мог дышать.

— Остановись! — крикнула я, потянувшись к рулю и положив свою руку поверх его. Его кожа была ледяной.

Он свернул с дороги и затормозил, когда мы остановились у края леса.

— Оставайся здесь.

Он распахнул дверь и, спотыкаясь, вышел под дождь.

Я смотрела, как он пробежал перед машиной и скрылся в тени. Мой пульс все еще бился, а тело все еще было охвачено паникой.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я никак не могла оставаться здесь, пока у него... что бы там у него ни было. Неотложная медицинская помощь? Приступ паники?

Я не могла потерять его из виду.

Когда я выходила из машины, мои каблуки угодили в лужу. Дождь был настолько сильным, что за несколько секунд мой кардиган полностью промок.

— Ромоло!

Я заметила его впереди, его силуэт был едва различим сквозь бурю. Он стоял возле дерева, прижав обе ладони к стволу, словно это было необходимо ему, чтобы не упасть.

Я захлопнул дверь и побежал к нему. Как только я ступила на грязную траву, мои каблуки застряли. Я сняла их и бросила, бежа к нему босиком.

Он дрожал. Его тело сотрясалось, когда он задыхался.

Было странно и страшно видеть, как кто-то столь могущественный выглядит таким... хрупким.

Я прижала ладонь к центру его спины.

— Я здесь.

Его мышцы напряглись под моим прикосновением. В следующую секунду он резко отпрянул от меня.

— Черт возьми, Мия. Я же сказал тебе оставаться в машине.

Его голос был низким и напряженным, но с нотками гнева.

Обычно такой тон заставил бы меня отшатнуться, но он выглядел так, будто едва держал себя в руках. Я не собиралась оставлять его в таком состоянии.

— Тебя отвезти в больницу?

— Нет.

Он оттолкнулся от дерева и сделал один медленный шаг вперед, словно собирался идти обратно к машине.

Но он сделал только два шага. Его колени подкосились. Он успел поймать себя, прежде чем полностью рухнул, его руки врезались в грязь, а дыхание стало резким и неровным.

Мое сердце оборвалось. От того, что я видела его таким, мне хотелось плакать.

Я опустилась рядом с ним, не обращая внимания на то, что мокрая земля намочила мои босые ноги, и положила руку ему на плечо. — Все в порядке.

Его пальцы впились в грязь.

— Оставь меня в покое.

Его голос был таким низким, что я едва могла расслышать его за грозой.

Над нами сверкнула молния, осветив его лицо.

Он выглядел потерянным.

Что с тобой случилось, Ромоло?