Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 2

Глава 6

Камера Арсагона! Говнюк Джеймс описал ее достаточно точно и у меня не было ни малейших сомнений в том, где я оказался, несмотря на то, что единственным источником света здесь было желтоватое свечение портала, из которого я вышел.

Конечно уже после появления королевской стражи было ясно, что Мерветон, старый мудак, обманул нас, однако до этого самого момента во мне еще теплилась надежда, что он даст нам возможность хотя бы увидеть Элана. И вот теперь эта надежда окончательно исчезла. Первым моим порывом было вернуться, бросится назад в портал, хотя я толком не представлял, что смогу противопоставить стражам и двуличному старику по ту сторону, но едва я обернулся к нему, как из него вышла Санрайз в сопровождении двух скабенитов, которые видимо предвидели возможность наших отчаянных порывов.

Взгляд Санрайз тут же заметался по пустой камере, отчаянно высматривая в ней Элана, но здесь не было никого, кроме Дарлиса, все еще лежащего на полу в отключке. Так же не в силах отбросить последнюю надежду Санрайз, вглядываясь в маленькое окошко, в отчаянии позвала:

– Элан!

Казалось, ее возглас сам не сумел преодолеть стен камеры и осыпался, оставшись без ответа. В это время скабениты заслонили собой путь к порталу, ясно давая понять, что ловушка захлопнулась.

– Мерветон провел нас, – шепнул я обреченно.

Санрайз ничего не ответила. В ее глазах так и застыла смесь растерянности и надежды, однако последней оставалось все меньше.

– Элан! – снова в отчаянии выкрикнула она в темноту за решеткой, но и там ее голос мигом оборвался, словно тьма проглотила его. Никто не отозвался на зов, только один из скабенитов злорадно ухмыльнулся:

– Не стоит надрываться, он вас не услышит.

Мольба и отчаяние в глазах Санрайз на миг сменились страхом, когда жуткая мысль, порожденная словами северянина возникла у нее в голове, но затем сменились яростью и она резко обернулась к северянам.

– Где он?! Где мой сын?!

Я встал рядом с Санрайз, опасаясь, что она ввяжется в драку с вооруженными мерзавцами, но не дождавшись ответа от них, она снова бросилась к решетке, выкрикивая имя сына. В тот же момент из портала внезапно появился Мерветон, собственной поганой персоной.

– Прошу вас, миледи, поберегите силы, – поморщившись от криков Санрайз, наигранно взмолился он, – Понимаю, вы обо мне не высокого мнения, равно как и о короле Кранадже, однако считать, что мы запрем ребенка в жалкой клетке, это слишком оскорбительно даже для нас.

Санрайз метнулась к старику и будто еще верила в его добросовестность, с мольбой в голосе выдохнула:

– Мой сын, где он?! Где Элан?!

– В гостевых покоях и уверяю вас, условия его содержания более чем приемлемы, несмотря на то, что его мать является врагом государства.

– Умоляю, дайте мне его увидеть!

Из глазСанрайз снова потекли слезы. На этот раз в них не было и тени ярости, один лишь страх и желание выполнить любое условие, лишь бы снова увидеть Элана.

– Всему свое время, миледи, – спокойно произнес Мерветон.

Хоть обман и был очевиден, как ловушка, в которой мы оказались, я все же решил спросить:

– Значит все ваши слова ложь? Кто вы на самом деле?

– О нет, милорд Рейнар, не все мои слова ложь. Как видите, я выполнил вашу просьбу и доставил вас в Арсагон и я по-прежнему могу вас отсюда вызволить, но для этого я должен убедиться, что ваши слова были правдой.

Мерветон выделил слово "ваши" очевидно намекая на то, что мы рассказали ему далеко не все, что могли.

– Что вам нужно от нас?! – в отчаянии зарычала Санрайз, – Вы получили ответы, получили медальон!

Мерветон вскинул руки, словно усмиряя гнев Санрайз и спокойным голосом ответил:

– Сперва я должен удостовериться, что действительно получил то, что мне было нужно, а пока я даю вам возможность передохнуть. Уверен, ваш путь сюда не был легким. Так что воспользуйтесь ею, пока она у вас есть, а после…, после мы с вами увидимся и надеюсь обменяемся ответами на так волнующие нас вопросы.

Мне казалось, злость снова полыхнет во взгляде Санрайз и она бросится на старика, но что-то в его глазах подсказывало, что в этом нет смысла и его решение не изменить криками, а скабениты с мечами легко усмирят любой наш отчаянный порыв. В этот момент Санрайз будто лишилась воли и лишь тихо прошептала:

– Прошу…, умоляю, скажите ему, что я рядом…, что я скоро буду с ним.

– Ох, конечно миледи, – все также омерзительно скалясь в улыбке вздохнул Мерветон, – Вы верно думаете, что у меня нет сердца, но оно у меня есть…, хоть и старое, однако все еще чувствительное к материнским слезам. Я передам ему ваши слова. А вы, если хотите его увидеть, постарайтесь вспомнить все, что вам известно о планах Слидгарта. Время я вам дам. Но не советую им злоупотреблять. Как видите, апартаменты здесь не особенно комфортные, однако, если вам повезет, то вы надолго здесь не задержитесь.

На этом Мерветон с нами простился, оставив нас наедине с отчаянием и тревогой. Осознав очередной обман, Санрайз в бессилии опустилась на пол камеры, спрятав лицо в ладонях. В тот же миг портал замерцал и исчез, бросив нас в кромешной темноте. Застыв между Дарлисом и Санрайз, я не знал кто больше нуждается в моей помощи. В конце концов нащупав пульс у Игоря и убедившись, что удар северянина не был для него смертельным, я на ощупь стал пробираться к Санрайз, различая в темноте ее тихий скорбный плачь. Для Дарлиса я ничего не мог сделать, зато мог попытаться поддержать Санрайз, хоть как-то унять ее отчаяние.

– Санрайз, – тихо позвал я.

Тяжело вздохнув, она, сдерживая дрожащий голос, отозвалась:

– Я здесь.

Подобравшись ближе, я нащупал ее руку и сжал в своей, с облегчением ощутив, что она сжала мою в ответ. Темнота вокруг была непроглядная, как и должно быть в душе Санрайз. Я должен был что-то сказать, чтобы хоть как-то развеять этот мрак, но ничто не шло на ум.

– Как Дарлис? Он жив? – первой нарушила молчание Санрайз, отчаянно пытаясь сбежать от собственных мучительных мыслей.

– Пульс есть, – вздохнул я, – Не думаю, что этот старик заинтересован в нашей смерти.

Санрайз ничего не ответила. Мне так хотелось обнять ее, спрятать от страхов, но в тоже время мне казалось, что сейчас это будет лишним и так мы и сидели в темноте держась за руки, словно дети, заплутавшие в страшном лесу.

– Хотелось бы, чтобы все сложилось иначе, но ведь мы были готовы к этому, – наконец шепнул я, повернувшись к Санрайз, силясь разглядеть хотя бы ее силуэт.

Только по шороху брони я мог догадаться, что Санрайз также посмотрела на меня.

– Прости меня, – неожиданно вздохнула она, – Прости за медальон…

Боль и обида в ее голосе так тронули меня, что я решительно обнял ее за плечи, шепнув:

– Даже не думай извиняться, твоей вины в этом нет.

– Я…, ради Элана я готова на все,

Санрайз уткнулась мне в плечо, тихо всхлипывая и сквозь слезы шепча:

– Но я не хочу расплачиваться вашими жизнями…, я не могу…, просто не могу! И не знаю, что делать!

– Мы найдем выход, – уверенно ответил я, – Обещаю тебе.

Чуть отстранившись, я улыбнулся, хотя знал, что она не увидит моей улыбки, но возможно услышит ее в моем голосе:

– В конце концов, мы и не из таких передряг выбирались.

– Но сейчас у нас ни оружия, ни магии, ни медальона…, – вздохнула Санрайз, – Я была готова сдаться Кранаджу, готова оказаться здесь, но не хотела вас тащить за собой.

Я улыбнулся снова, испытывая трепетную нежность к ней и с напускным укором шепнул:

– Ты же не думала, что мы позволим тебе в одиночку сдаться Кранаджу?

– Лучше бы позволили, – вздохнула Санрайз.

В этот момент я понял, что ее тревожило, быть может неосознанно, а может и сознательно… Мерветон хотел знать о планах Слидгарта и наверняка надеялся поймать всех Всадников. Он поставил вполне четкое условие, которое мы должны были выполнить, чтобы увидеть Элана и если бы не мы с Дарлисом, невольные свидетели, Санрайз было бы проще выдать все Мерветону. Я знал, что ради сына она пойдет на это, но так же знал, что ее вместе с тревогой за Элана грызет чувство вины перед нами, не только за медальон и то, что уже случилось, но и за то, что случиться, когда старик вернется… Уже когда он озвучил свои условия, я знал, чем это закончится и знал, что не смогу этого изменить…

– Если будет нужно, если без этого невозможно будет вернуть Элана, я сам расскажу Мерветону все, что знаю, – едва осознавая собственные слова, произнес я.

Санрайз будто чуть вздрогнула, неожиданно сжав крепче мою руку и выдохнув:

– Я не хочу этого…

– Я знаю…, – прервал я ее, – Но даже если мы расскажем, что нам известно, это еще не значит, что Кранадж победит.

Я попытался отыскать в темноте глаза Санрайз и мне вдруг показался отблеск редкого блика, быть может из коридора за решеткой, который мимолетно коснулся застывших в ее глазах слез.

– Доверься мне. Я найду способ вытащить нас всех отсюда. Сейчас это самое главное. А дальше, когда мы с Эланом будем на свободе, решим, как быть дальше.

Я нежно сжал руку Санрайз, с улыбкой в голосе добавив:

– Будем решать проблемы по мере поступления и исходя из средств, которые у нас есть.

– Хорошо, – отозвалась Санрайз, – Я доверюсь тебе.

В этот раз в ее голосе было меньше страха и больше уверенности с нотками вновь загоревшейся надежды.

– Но какие средства у нас есть?

Ответить я не успел, поскольку в этот момент раздался какой-то шорох. Сперва мне показалось, что это нечто в коридоре, быть может какие-то неведомые стражи, но потом шорох повторился, сопровождаемый болезненным стоном:

– Твою мать!

– Дарлис! – выдохнула Санрайз.

Наш друг завозился на полу, пытаясь выбраться из пут обморока. Само собой тьма вокруг ничуть этому не способствовала.

– Где я? Я нихрена не вижу!

– Мы здесь! – отозвался я и отпустив руку Санрайз пополз в сторону Игоря.

– Сука, почему так темно?

Судя по всему, Дарлис пытался протереть глаза в надежде, что ему всего лишь временно отказало зрение, но Санрайз, вздохнув, просветила его:

– Мы в Арсагоне. Здесь нет света.

В этот момент я добрался до Игоря и ухватил его за плечо. Он вздрогнул, выдохнув:

– Кто это?!

– Я, – ответил я, – Не ссы, здесь никого кроме нас троих.

Дарлис зашипел, схватившись за голову, которая очевидно дико раскалывалась после удара меча.

– Вот ведь сука! – выругался он, – Значит этот конченый пи…рас заманил нас в ловушку! Клянусь, этому ублюдку пизд…ц!

– Которому именно? – спросил я, невольно возвращаясь мыслями к предателю Джеймсу.

– Им обоим! Но начну с ушлепка канадца!

Дарлис опять зашипел от боли, и уже спокойней высказался:

– Бл…ть, а я еще думал, что подлее Вероники человека нет.

– Мне кажется он не вполне свободен в своих решениях и действиях, – неожиданно заступилась за Джеймса Санрайз.

Теперь, когда эмоции чуть поостыли, я и сам так думал, однако это ничуть не уменьшало моей злости на Джеймса. Чтобы с ним не приключилось, он должен был нас предупредить! Должен был хотя бы намекнуть на подлинную сущность Мерветона!

– Может быть, – вздохнул я.

Но Дарлис очевидно был далек от мыслей о прощении дважды предателя.

– Х…й там! – ответил он, – Я ему дал второй шанс, но в отличие от Вероники он его прое…ал!

На какое-то мгновение Дарлис притих, снова борясь с болью, потом, не сдержавшись, снова выругался:

– Сука, при новой встрече я лично порву ублюдка!

Он вдруг удивительно точно в темноте ткнул мне пальцем в грудь:

– И даже не думай мне мешать!

Я и не думал. Минувшая ярость и обида в душе, помноженные на обычную усталость сменились какой-то апатией и только мысли о Санрайз удерживали меня от спасительного забытья. Она также была погружена в себя и молчала, игнорируя слова Игоря, словно ждала чего-то, равнодушная к судьбе Джеймса, по вине которого мы оказались заперты. Это молчание пугало меня, словно тьма вокруг поглотила ее. Как будто ее больше не было с нами.

– Санрайз, – тихо позвал я, только для того, чтобы услышать ее голос и убедиться, что она все еще здесь, а не растворилась во тьме.

– Да?

Ее ответ показался мне совершенно безжизненным, словно она была на смертном одре и лишь каким-то чудом сумела ответить мне. Но тут Дарлис вспомнил об Элане, заставив ее нервно вздрогнуть.

– А Элан? Он здесь?

– Нет, – вздохнула Санрайз, – Если верить этому старому мерзавцу, он в каких-то гостевых покоях.

– Бл…дь, – помолчав выругался Дарлис, – Выходит мы зря сюда ломились…

Этот вывод напрашивался сам собой, но я не желал с ним мириться.

– Не зря, – поспешил возразить я, прежде чем опрометчивые слова Игоря усилят чувство вины Санрайз, – Теперь мы знаем, что он, по крайней мере, не заперт в этой непроглядной темноте.

Я надеялся, что это хоть сколько-нибудь утешит Санрайз, но она лишь обреченно выдохнула:

– Только если это правда.

– Джеймс говорил, что с ним хорошо обходились, значит…

– Говнюк много чего нап…здел! – перебил меня Дарлис, ляпнув в пылу чувств, – Еще вопрос, что из этого правда!

Я уставился на Игоря упрекающим взглядом, забыв, что он его не увидит, но в надежде, что хотя бы ощутит. Только спустя мгновение я сообразил вломить ему кулаком куда-то в плечо, чтобы следил за языком, но смысла в этом уже не было. Слова были произнесены и тяжким грузом легли на плечи Санрайз усиливая и без того тяжкую ношу тревоги.

– Я должна его увидеть! – прошипела сквозь зубы она.

Не сговариваясь мы с Дарлисом направились к ней и сели рядом молчаливо выражая свою поддержку и защиту, хотя сами не представляли, что делать дальше. В этот раз, когда я коснулся ее руки, она никак не отреагировала, даже не вздрогнула, словно уже ничего вокруг не замечала.

– Мы найдем его, – уверенно заявил Дарлис, – Вот выберемся отсюда, надерем задницы старика и канадца и вызволим Элана.

– Каким образом? – бесцветным голосом отозвалась Санрайз.

На какое-то время мы погрузились в молчание, пытаясь найти выход, но я ничего не мог придумать. Я обещал Санрайз вытащить нас и изо всех сил пытался придумать способ, но всякий раз упирался в толпу скабенитов под началом старика Мерветона. Возможно даже наша следующая встреча состоится уже в присутствии самого Кранаджа, а уж он-то позаботится о том, чтобы у нас не было ни малейшего шанса на побег.

– Вы успели осмотреться здесь? – спросил Дарлис, когда молчание затянулось.

– Успели, – ответил я, – Здесь одно маленькое окно с решеткой и все. Тут Джеймс нас не обманул…

Дарлис только вздохнул. Ему явно было что еще добавить к своей полной гнева речи о канадце, но видимо он как и мы исчерпал запас сил.

– Что я еще пропустил? – спросил он.

Поскольку Санрайз полностью погрузилась в себя, пересказать последние события пришлось мне.

Я не стал упоминать о нашем с Санрайз намерении дать старику то, что он хочет, но Дарлис, скорее всего, догадался и сам, что Санрайз на пределе и оказавшись в шаге от сына пойдет на все, чтобы увидеть его.

– Значит, старик скоро вернется за нами, – решил Игорь, когда я поведал ему о желании Мерветона узнать о Слидгарте.

– Похоже, это будет единственная возможность, чтобы сбежать отсюда…, – задумчиво продолжил Дарлис.

Здесь я был согласен, хотя не представлял, каким образом мы сможем сбежать, даже если нас выведут из этой камеры. Без магии мы с Санрайз оказались такими же безоружными, как и Дарлис и рассчитывать могли только на навыки рукопашного боя, которые едва ли помогут против вооруженной стражи или наксистронгов.

– Странно, что он не взялся сразу нас допрашивать, – заметил Дарлис.

Я согласно кивнул, хотя только теперь задумался об этом. Мерветон вполне мог дожать нас, пообещав немедленную встречу с Эланом, как только мы расскажем о Слидгарте и своих друзьях, но почему-то решил запереть нас тут, хотя я был уверен, что сейчас Санрайз была готова выдать все, что знает лишь бы убедиться, что с малышом все в порядке.

– Может он куда-то торопился, – предположил я.

Мне не хотелось думать, что с Эланом что-то случилось и старик просто не мог гарантировать Санрайз его благополучие. Потому предпочел объяснить спешку Мерветона желанием скорее проверить медальон, который он украл у нас. Интересно сколько времени это займет? Возможно именно столько у нас и осталось до новой встречи и для того, чтобы придумать план побега и спасения Элана.

– Может, кинулся доложить Кранаджу о своем улове, – презрительно высказался Игорь.

Гадать можно было бесконечно, только толку от этого не было.

– Не важно, куда он ушел, важно, как нам выбраться отсюда, – вздохнул я, – И освободить Элана.

Было очевидно, что сперва нам нужно вызволить мальчика, а чтобы это сделать, нам необходимо узнать, где именно его держат. Если для Мерветона информация не менее ценна, чем деньги, мы могли бы поторговаться с ним, самостоятельно назначая цену своим сведениям…, хотя в нынешних условиях это едва ли возможно. Он может держать нас здесь до бесконечности, ежедневно напоминая Санрайз о сыне, как умелый палач, ковыряющий незаживающую рану.

– А есть здесь другие заключенные?

Я услышал, как Дарлис поднялся, вероятно, вдохновленный какой-то идеей.

– Вы звали Элана?

– Звала, – тихо ответила Санрайз.

– И он не ответил, – добавил я.

– Но то, что его здесь нет, не значит, что здесь нет других пленников Кранаджа.

– И чем они нам помогут? – спросил я.

Дарлис как будто пожал плечами, признавшись:

– Пока не знаю. Бл…ть, с какой стороны здесь окно?!

– Справа от нас, – подсказал я, неожиданно сам подхваченный идеей Дарлиса докричаться до товарищей по несчастью.

Отыскав окно, Дарлис начал с незатейливого: "Эй, здесь есть кто-нибудь?!". Как и с криком Санрайз, темнота отозвалась тишиной. Тогда Игорь перешел к более провокационному возгласу, раздраженно выкрикнув в окно, словно пароль всех обиженных властью:

– Кранадж пид…рас!

Если в темноте кто-то и поддерживал подобное убеждение, то не спешил отзываться.

– Сука! – выругался Дарлис.

– Мерветон говорил, что Арсагон большая тюрьма, – напомнил я, – К тому же здесь может быть какая-нибудь магическая глушилка, чтобы пленники не болтали между собой.

Еще пару раз выкрикнув в окно непристойные замечания в адрес Кранаджа и Мерветона, Дарлис уже было сдался и направился обратно к нам, как вдруг болезненно ударив по глазам там в коридоре зажегся синеватый огонек, на фоне которого я и увидел силуэт Игоря. После глубокой тьмы, что окружала нас, он сиял как фонарь локомотива и этот локомотив стремительно приближался к нам! Он с сотрясающим землю грохотом летел к стене словно намеривался снести ее!

Внезапное появление света и шума, напоминавшего шаги, заставило нас с Санрайз вскочить на ноги, а Дарлиса едва ли не подпрыгнуть, развернувшись на месте. Наконец свет полностью заполнил маленькое окошко и мы различили очертания какого-то огромного фонаря. Он осветил почти всю камеру разом, словно его владелец пристально осматривал ее, а через мгновение мы увидели и его самого.

– Вот бл…ть! – сорвалось у Дарлиса.

Фонарь чуть отплыл в сторону, а все пространство окошка заполнила жуткая перекошенная как в кошмаре огромная рожа! Не считая размера, выбивавшегося за пределы окна, она казалась вполне человеческой и не имела никаких черт уже знакомых нам чудовищ, но именно это и делало ее невероятно страшной. Монстр походил на детский рисунок человека: раздутый здоровенный нос на плоском как блин лице с кривым разрезом рта, в котором виднеются побитые кирпичики зубов. Глаза как черные пуговицы уставились на нас с каким-то осуждением. Потрескавшиеся сухие губы нервно подрагивали, будто уродец что-то шептал, хотя мы слышали лишь его болезненно хриплое дыхание. Стоило его губам разойтись слишком сильно, как с них тут же стекала на пол густая слюна, а следом за ней вертлявый огромный язык, который прогулявшись по губам, внезапно втиснулся через прутья решетки к нам в камеру. Нервно вздохнув, мы отступили назад, прижавшись к противоположной стене. Какое-то время монстр еще вылизывал решетку, будто надеялся достать нас, но после сдался. Его язык вернулся на место, однако сам уродец уходить не спешил и продолжал таращиться на нас, в то время как мы не сводили глаз с него.

– Сука…, – выдохнул Дарлис, когда странные гляделки затянулись, – Ты кто такой?

Монстр предсказуемо не ответил, только активней зашлепал губами, будто пытался вспомнить свое имя или хоть какие-то слова. Несмотря на желание выбраться из заточения в этот раз я невольно поймал себя на том, что рад стене между нами и неведомым пришельцем.

– Готов спорить, это не единственный сюрприз за стенкой! – решил Дарлис, так и не дождавшись ответа монстра.

Очевидно, стена между нами успокоила его и он даже позволил себе дерзко попросить монстра не уходить далеко, а то без его фонаря нам нихрена не видно.

Неожиданное вторжение уродца лишь ненадолго вернуло в чувства Санрайз. Окончательно убедившись в том, что монстр не в силах добраться до нас, по крайней мере, без позволения Мерветона, она молча вернулась на прежнее место. Теперь при свете я мог отчетливо видеть, насколько она вымоталась, насколько сильно ее измучили последние события.

Также забыв о таращившемся на нас монстре, я сел рядом с ней. Ее взгляд казался совершенно пустым и безжизненным. В нем больше не было ни злости, ни страха, ни, что хуже всего, прежней тревоги, которая хоть и терзала Санрайз, но вынуждала двигаться к цели, искать путь к Элану. Словно апатия, которую испытывал я сам, была лишь бледной тенью той, что теперь поселилась в ней.

– Санрайз, – тихо позвал я.

Она медленно повернулась ко мне и, выдержав этот пустой взгляд, я максимально уверенно произнес:

– Мы выберемся и отыщем Элана. Клянусь тебе!

Я повторил то, что уже говорил, но в этот раз она могла не только услышать уверенность в моем голосе, но и увидеть ее в моем взгляде. В ее глазах вроде бы что-то дрогнуло, но она лишь кивнула, устало опустив голову. Никто не мог выдержать столько времени в тревоге и неопределенности, даже она и теперь я видел ее предел.

– Нужно отдохнуть, – шепнул я, глянув на Дарлиса.

Игорь не хуже меня различая состояние Санрайз согласно кивнул, мрачно заметив, глянув на монстра за решеткой:

– Полагаю, на ближайшее время других дел у нас все равно нет.

Он сам похоже держался только на злости и ненависти к Джеймсу, но мы уже почти сутки не спали и это время было слишком насыщенно переживаниями.

Мы устроились у стены рядом с Санрайз, разделив одну апатию на всех. Нужно было найти способ выбраться, но идей не было, хотя мы не в первый раз оказывались в тюрьме. Сколько я уже успел отсидеть в этом мире? Прежде мне удавалось выбраться, но сейчас наше положение казалось совершенно безнадежным. Возможно потому что мы оказались в неприступной тюрьме чокнутого Кранаджа, а может потому что единственный человек, которому мы могли бы здесь довериться снова нас предал. А может я просто устал…

– Я просто хочу его увидеть, – вздохнула Санрайз, вероятно не в силах больше удерживать в себе чувства, – Почему он не позволил мне?

– Потому что он конченный ублюдок, – буркнул Дарлис, – Но я с ним поквитаюсь и за нас и за Элана.

Я разделял настрой Игоря, но сейчас все, что мы могли, это ждать и хоть немного передохнуть в условиях, в которых мы оказались. Рассчитывать на комфорт в главной тюрьме Кранаджа не приходилось, особенно когда монстру за окном надоело нас разглядывать и он ушел, забрав с собой свет. Однако усталость сделала нас почти равнодушными к холодным стенам и твердому полу едва укрытому соломой. Благо, Мерветон не стал отбирать нашу броню и даже сохранил плащи. Не сговариваясь, мы с Дарлисом укрыли Санрайз с двух сторон, защищая ее от просачивавшегося сквозь камни холода, а сами расположились по бокам как пытающиеся согреться щенки. Мне казалось, что Санрайз сочтет нашу заботу слишком навязчивой и обременительной, но она оставалась по-прежнему равнодушной к окружающему миру и только очнувшись на миг, тихо поблагодарила нас.

– Обещай, что попытаешься заснуть, – попросил я, опасаясь, что она так и будет сидеть в темноте в компании мучительных мыслей, дожидаясь возвращения Мерветона.

– Хорошо, – вздохнула она.

Несмотря на взятое обещание, усталость и глубокую тьму вокруг, я сам далеко не сразу смог забыться сном и наверно не меньше получаса сидел, прислушиваясь к дыханию Санрайз и Дарлиса. Было удивительно странно сидеть так близко к ней, чувствовать ее рядом и в иных обстоятельствах я бы наверно был безмерно счастлив от этого, но не сейчас. Сейчас я как будто больше чувствовал ее мысли, чем ее саму и в них не было ничего счастливого. Один мрак, что внутри, что снаружи. Еще была усталость, которая, в конечном счете, и позволила мне сбежать от реальности в бесцветный, абстрактный сон.

Когда я открыл глаза, тьма никуда не делась. Какое-то время я тупо разглядывал ее не уверенный, что проснулся окончательно, но вскоре воспоминания и ломота в затекшем теле вернули меня в камеру Арсагона, в реальность, где тьма была вечной. Я все еще ощущал рядом Санрайз, слышал ее тихое дыхание, по которому догадался, что она еще спит. Она чуть отклонился от меня к Дарлису, вероятно уснув у него на плече. Ревность легким уколом кольнула меня в сердце, но тут же унялась под натиском нежности, которую я испытывал к измученной девушке.

Судя по спокойному дыханию, Дарлис тоже еще спал. Решив дать друзьям отдохнуть подольше, я не стал их будить. Первым моим порывом было встать и снова уже более скрупулезно изучить нашу темницу, но потом я решил, что в темноте от этого будет не много толка. Жуткая тварь за окном не появлялась, хотя едва ли ушла далеко. Я бы мог ее позвать, чтобы она великодушно посветила мне, но для этого придется разбудить Санрайз с Игорем. В надежде призвать собственное пламя, чтобы разогнать тьму вокруг, я прислушался к своим магическим силам. Глупо было рассчитывать, что здесь в тюрьме они вдруг восстановятся и через секунду я в этом убедился, когда попытался призвать огненный шар. Я тупо пытался разглядеть собственную руку перед самым носом и не чувствовал ничего, словно действительно стал простым воином, как соврал Джеймсу. Этот говнюк снова пробудил во мне ноющую ненависть и презрение будто он был виновен не только в предательстве, но и лично лишил меня магии.

Раздражение заставило меня подняться, но чтобы не разбудить Санрайз, я расстегнул на шее застежку плаща и осторожно выбрался из его теплых объятий. Потом укрыв Санрайз освободившимся краем, я огляделся, пытаясь найти во мраке хоть какой-то признак рассвета, но тщетно. Тьма вокруг была неизменно непроглядна, а по собственным ощущениям я не мог понять сколько проспал, то ли несколько часов, то ли пару минут. Наступил ли день за этими стенами или там все еще продолжается ночь нашего ареста… А может уже наступила следующая… Бл…ть!

Так и не определившись со временем и собственными ощущениями, я оглянулся туда, где все еще спали мои друзья. В этот момент я вдруг заметил отблеск света. На миг я даже решил, что это солнечный луч нашел дорогу к нам, но оглянувшись в сторону зарешеченного окна, вспомнил минувшего жуткого уродца, что заглядывал к нам. Я вглядывался в темноту ожидая увидеть его отвратную рожу, но тут неожиданно услышал легкие шаги в коридоре. Вполне отчетливые, но при этом не такие громкие и неуклюжие как те, что предвещали появление гомункула. За окном опять забрезжил свет, но не синий как прежде, а более естественный желтый, будто и вправду солнце нашло брешь в стенах Арсагона. Впрочем, скоро стало ясно, что свет исходил от фонаря, который некто нес к нам. Ослепленный неожиданным вторжением света я пытался разглядеть визитера, но различал лишь разбегающиеся от фонаря тени. Его свет уже пробрался в нашу камеру и скользнув по стене осветил мирно спящих Дарлиса и Санрайз. Я снова почувствовал легкий укол ревности, когда увидел, как она мирно спит на плече Игоря, но сейчас ревность явно была лишней. Хотя теперь мне было проще тихонько позвать друзей, чтобы разбудить их.

– Эй, просыпайтесь! – шепнул я, легонько коснувшись плеча Санрайз, – У нас гости.

Дарлис открыл глаза почти сразу, а Санрайз измученная тревогой с явным трудом выбралась из сна. Тем не менее, через мгновение они оба смотрели на меня, щурясь от непривычного света.

– Снова этот урод? – спросил Дарлис посмотрев на окно.

Но это был не он, хотя Игорь ошибся не сильно.

– Hi, how are you? – раздалось за решеткой.

Мы с Дарлисом обменялись взглядами, вероятно в равной мере ощущая прилив праведного гнева. Игорь тут же следуя моему примеру скинул плащ, оставив его Санрайз и вскочил на ноги. Впрочем, сама Санрайз тоже не стала отсиживаться и поднялась следом, несколько растерянно спросив:

– Это Джеймс?

– Похоже на то, – кивнул я.

Дарлис подскочил к решетке, пытаясь разглядеть предателя, но свет слепил его, словно пряча канадца от возмездия. Тем не менее, уже через мгновение мы привыкли к свету и смоги разглядеть своего нежданного гостя.

– Гляньте-ка, кто к нам пожаловал! – вспыхнул Игорь, отвечая канадцу, – Пришел позлорадствовать, чертов предатель?!

– Please, I don’t understand, – вздрогнул Джеймс, хотя я был уверен, что если не слова, то по крайней мере их значение он понял по тону Игоря.

– О, сразу вдруг забыл наш язык? – вскинулся Игорь.

Он перешел на английский, пообещав Джеймсу:

– Ты труп, сука! В этот раз я тебя не прощу!

К этим словам он добавил должно быть все знакомые ему матерные выражения на английском.

Какое-то время ответа не было, потом раздалось знакомое робкое:

– I’m sorry…

Дальше Игорь слушать не стал, прорычав:

– Это мы уже слышали! Если тебе больше нечего добавить, вали обратно целовать зад своему новому приятелю!

– Пожалуйста, медленнее, я не понимаю, – взмолился Джеймс явно напуганный гримасой Игоря.

Дарлис явно намеривался высказать ему все, что о нем думал, но к счастью или нет вмешалась Санрайз, устало попросив:

– Дарлис, прекрати. Даже если ты убьешь его, это никак нам не поможет.

Она сама подошла к решетке, пытаясь разглядеть Джеймса и только тогда он чуть убрал фонарь, за которым прятался до сих пор. В нем ничего не изменилось: тот же образ кающегося грешника, который однажды нас уже обманул.

– Зачем ты пришел? – спросил я на английском.

Джемс вздохнул, опустив глаза:

– Я хотел объяснить…

– Объяснить, почему в очередной раз предал нас? – язвительно вставил Дарлис.

Канадец, поджав губы, опустил взгляд. С одной стороны я все еще был зол на него, но с другой моя злость уже не полыхала так сильно, как в момент самого предательства, кроме того, Джеймс оставался единственным человеком здесь, который когда-то был нашим союзником.

– Пожалуйста, Дарлис, – снова вздохнула Санрайз с укором посмотрев на Игоря.

Оглянувшись на меня она попросила:

– Скажи ему, что я хочу поговорить с Мерветоном.

Я знал, о каком разговоре идет речь, но не стал отговаривать Санрайз. Для нее я был готов на все и сумел убедить свою совесть, что даже если мы выдадим план Слидгарта, это еще не значит, что Кранадж победит.

– Он скоро пришлет за вами, – ответил Джеймс, когда я перевел просьбу Санрайз.

– И ты пришел нам об этом сообщить? – спросил Дарлис, не сдержав презрения в голосе.

– No. Merveton doesn't know I'm here. I wanted to explain everything to you, and I convinced Korlen to let me go to Arsagon, but I have very little time.

– Что он говорит? – спросила Санрайз, заметив, как мы хмуримся, разглядывая канадца.

– Он пришел объясниться и похоже Мерветон об этом не знает.

– Please, let me explain everything! – буквально взмолилсяДжеймс.

Теперь, когда мы попривыкли к свету фонаря, я смог лучше разглядеть понурого, почти болезненного вида Джеймса. На миг я даже, как некогда в оазисе Салима, подумал, что канадец околдован и действительно не виновен в очередном предательстве, однако эта мысль не уняла моей злости и обиды.

– У тебя была возможность все объяснить еще там, в кабинете твоего хозяина! – почти сплюнул Дарлис, – Но вместо этого ты нас предал опять! С какой стати нам теперь тебе верить?

Дарлис впился взглядом в канадца, прошипев сквозь зубы:

– Хоть что-то из того, что ты говорил было правдой?!

Под натиском Игоря канадец совсем сжался, но на последнем вопросе поднял взгляд, твердо ответив:

– Все. Все, что я рассказал правда!

Я перевел их диалог Санрайз и она тут же ухватилась за слова Джеймса, спросив:

– А про Элана? Про моего сына правда?

Джеймс кивнул, еще раз повторив, что рассказал о мальчике все, что знал.

Мы с Дарлисом взялись по очереди задавать вопросы Джеймсу и по очереди переводили его ответы Санрайз, впрочем, убедившись, что на счет Элана он не солгал она почти потеряла интерес к его оправданиям. Теперь все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы встретиться с Мерветоном и убедить его любыми средствами позволить ей увидеть сына. Все остальное для нее не имело значения, даже вероломное предательство Джеймса.

– Почему ты не рассказал о Мерветоне? Почему не сказал, что он заодно с Кранаджем? – спросил я.

Джеймс поджалгубы, признавшись:

– He told me not to talk. He wanted you to trust him.

Выходит Мерветон просто приказал ему помалкивать, чтобы обвести нас вокруг пальца… Подобного обмана мы могли ожидать от незнакомого теневого кукловода, но никак не ожидали, что одной из его кукол окажется наш прежний друг.

– А ты его сраный лакей и делаешь только то, что он велит? – снова завелся Дарлис.

Канадец опустил взгляд, пояснив, что Мерветон запретил ему рассказывать о себе, опасаясь, что мы попадем в лапы Кранаджа и выдадим ему замысел старика.

Слова Джеймса звучали странно и не понятно. Он будто пытался убедить нас, что Мерветон вовсе не союзник Кранаджа и имеет какие-то планы на наш счет, неизвестные королю Севера. В этот момент я усомнился, что мы преодолели языковой барьер, хотя возможно следовало усомниться в этом еще раньше. Возможно мы с самого начала не верно поняли Джеймса и потому оказались в этой дерьмовой ситуации.

– Хорошо, – уже спокойно выдохнул я, – Мы выслушаем тебя. Только в этот раз не вздумай врать и утаивать.

Я видел, как Джеймс нервно сглотнул, про себя переведя мои слова и кивнул. Он начал как-то суетливо, доверчиво заглядывая нам в глаза:

– Я не думал, что так выйдет, – были первые его слова, – Как и в Разломе, я хотел одного, вернуться в наш мир и вернуть Джейн.

– Джейн? – спросила Санрайз, когда я перевел ей его слова.

– Это его девушка. Она тоже отправилась в твой мир и исчезла.

– И Мерветон обещал мне помочь, – признался Джеймс.

– И ты поверил ему?! – тут же вспыхнул Дарлис.

Джеймс поморщился и пылко произнес:

– I had no choice! – почти в отчаянии выпалил Джеймс.

Он снова завел о том, как боялся вернуться к нам и оказался в плену, лишенный оружия, магии и медальона. В конце он признался, что был напуган и не знал, что делать.

– И ты решил продать нас Кранаджу? – ничуть не тронутый словами Джеймса спросил Дарлис.

– Я…, – Джеймс покраснел, уткнувшись взглядом в мраморный пол, – Я просто отчаялся, а Мерветон был единственным, кто мог меня выслушать!

– И ты разболтал ему о медальоне? – не сдержав раздражения в голосе, спросил я.

Джеймс вздохнул, неожиданно признавшись:

– Я рассказал ему все.

Здесь мы с Дарлисом переглянулись и в один голос настороженно спросили:

– Что значит все?

– Все об игре и нашем мире…, – выдохнул Джеймс снова спрятав глаза.

Мы с Дарлисом снова обменялись взглядами, а канадец встрепенулся, ревностно продолжив:

– He promised to help us get back if I could get him all the parts of the locket!

В его словах была такая убежденность, словно он все еще думал, что играет в игру, а Мерветон вроде доброго волшебника, который в обмен на маленький квест телепортирует его домой.

– О чем он говорит? – спросила Санрайз, заметив наше с Дарлисом недоумение.

– Мерветон убедил его, что сможет вернуть нас домой, если мы отдадим ему медальон, – пояснил я.

Как и мы, Санрайз нашла это заявление крайне сомнительным, но похожее Джеймс оказался в таком отчаянии, что был готов поверить кому угодно.

– И ты поверил ему? – вскинув бровь снова спросил Дарлис, напомнив на случай, если Джеймс вдруг забыл, – Ублюдок работает на Кранаджа, а Кранадж хочет одного: посадить нас на кол за то, что мы надрали ему зад в Скирате!

Фраза оказалась слишком сложной и донести ее смысл на английском у Дарлиса вышло не сразу.

– Но Мерветон не желает нам зла! – все также уверенно ответил Джеймс.

– Неужели? А сюда он нас посадил потому что в его доме не нашлось свободных комнат?

Вопрос о наивности Джеймса напрашивался сам собой, однако оказалось, что он был готов к нему и уверенно ответил:

– Merveton knows where Orinlane is, – внезапно объявилон.

Это заявление оказалось столь неожиданным, что мы снова усомнились в том, что верно поняли слова канадца. Но когда переспросили, он повторил все в точности с заметным воодушевлением на лице.

– Что-то не так? – заметив нашу растерянность снова проявила интерес к разговору Санрайз.

– Джеймс говорит, что Мерветон знает, где находится Оринлейн, – перевел я Санрайз.

Конечно для нее это особого значения не имело, однако она понимала, насколько ценна эта информация для нас. Если старик действительно знал, где находится выход из этого мира, это могло бы сильно упростить нам жизнь. По крайней мере тому из нас, кто захочет вернуться домой.

Джеймс метался взглядом между нами, вдохновленный нашим интересом, но эти слова, на мгновение вызвав у нас удивление все же нисколько не противоречили нашим сомнениям, кроме того, учитывая обстоятельства, они не вызывали доверия.

– А ты уверен, что это правда? – спросил я.

К нашему удивлению Джеймс кивнул, уверенно ответив:

– Я сам видел карты!

Мы с Дарлисом снова обменялись взглядами и Игорь тут же перевел слова Джеймса Санрайз. Конечно, учитывая обстоятельства, речи о доверии вероломному старику не шло, однако это не исключало того, что он действительно мог знать то, что нам нужно.

Заметив, что его слова нас зацепили, канадец торопливо продолжил:

– Я не знаю, чего хочет от нас Кранадж, но Мерветон не желает нам смерти и может помочь нам выбраться из этого мира! Все, что ему нужно, это медальон Эольдера.

Это условие показалось мне до боли знакомым и мигом развеяло оптимистичные надежды легко и просто отыскать выход из этого мира.

– Мы это уже слышали, – вздохнул я, – Припоминаешь?

Я многозначительно посмотрел на канадца:

– Амерон обещал нам то же самое, но на деле его великодушное предложение оказалось с подвохом.

Джеймс как будто растерялся и не нашелся с ответом, словно только теперь вспомнил, как нас водил за нос некромант.

– Дурак ты, Джеймс! – не стал подбирать слов Дарлис, чтобы выразить свое мнение.

Канадец понял его без перевода и уже хотел было что-то возразить, но тут за его спиной послышался какой-то шорох и он нервно оглянувшись, снова устремил на нас полный надежды взгляд:

– Прошу вас, поверьте мне!

– Ты уже дважды нас предал и все еще рассчитываешь на доверие? – качнул головой Дарлис.

Джеймс мучительно поморщился, силясь отыскать убедительный аргумент, но в этот момент какой-то скрежет снова повторился. Выругавшись себе под нос, канадец снова посмотрел на нас, пообещав:

– Я должен идти, но я вернусь. Клянусь, я не хотел вредить вам и все, что я говорил правда!

На этом он нервно оглянулся назад и схватив фонарь, бросился куда-то в сторону. Какое-то время мы еще могли видеть пляшущие на стенах отсветы его фонаря, но они быстро исчезли оставив нас наедине с кромешной темнотой и ворохом вопросов.

Только сейчас я вспомнил о монстре, что шастал в коридорах Арсагона. Уж не от него ли сбежал Джеймс? Хотя грохочущих шагов мы не слышали и отчего-то я был уверен, что тварь не тронет канадца. Впрочем это только усиливало недоверие к нему…

– Что бы он там не пиз…ел, я ему больше не верю, – подвел свой итог разговору Дарлис.

Мы все также держались у решетки, хотя теперь за ней была такая же непроглядная тьма, что и в камере.

Я был согласен с Дарлисом, однако неожиданную поддержку канадец нашел у Санрайз.

– Он толком не знает языка. Мерветон лишил его магии, оружия и скорее всего медальона с бессмертием. Джеймс оказался в его полной власти. Этот проклятый старик мог наплести ему что угодно и убедить, что это правда.

Дарлис как-то раздраженно хмыкнул, пробурчав себе под нос ругательство в адрес наивных бестолковых иностранцев, а я вздохнув признал:

– Если старик обманул его, значит правды мы от него не узнаем, как бы сильно он не хотел ею поделиться.

Рассчитывать на искренность Мерветона тем более не стоило, а значит нам оставалось действовать по обстоятельствам, которые как обычно были против нас.

– Когда уже этот чертов старик вернется?! – в сердцах выругалась Санрайз.

Она явно была готова закончить нашу игру с местными властями, даже ценой поражения и словно дожидаясь этих слов, нашу камеру внезапно снова озарил свет, но на этот раз его источник возник внутри, а не снаружи. Проморгавшись и кое-как снова привыкнув к свету мы обнаружили на прежнем месте золотистый прямоугольник портала. Но вопреки надеждам и воплощая кошмар Санрайз из него появился не Мерветон, а человек которого мы надеялись встретить при иных обстоятельствах…, с оружием в руках, проклятием на губах и лютой ненавистью, которой он был достоин гораздо больше, чем Мерветон и Джеймс вместе взятые.

Со свитой из двух верзил в прежнем вычурном облачении, скалясь омерзительной улыбкой, из портала вышел гинхант Кранаджа, ублюдок Родмунт собственной персоной!