Буран, Тайга и Асмодей. Конец игры. Том 2

Глава 7

– С добрым утром, Всадники!

Глаза Родмунта сияли ликованием, будто он лично загнал нас в Арсагон. Шагнув из портала он исполнил шутовской поклон перед нами и уставился на Санрайз:

– Миледи Синеокая смерть, рад нашей новой встрече!

Санрайз напряглась словно натянутый лук. На миг она, как и мы опешила от неожиданной встречи, но уже в следующее мгновение в ее глазах вспыхнуло пламя. Сложно было превзойти Кранаджа в ненависти, которую он у нас вызывал, однако Родмунту это удалось и вот теперь он был перед нами, в маленькой камере освещенной лишь сиянием портала. В этот момент, когда я осознал, кто наш новый посетитель, я на миг решил, что это быть может лучшая возможность, наконец, поквитаться с говнюком, но он пришел не один, а у нас нет ни оружия ни магии. Хотя это не остановило Санрайз. Узнав мерзавца, лично похитившего Элана, ее ненависть вспыхнула словно костер, в который плеснули масла:

– Проклятый ублюдок!

Санрайз была готова выдержать предательство Джеймса и вероломство Мерветона, она была готова сдерживать свою ярость, пока северяне ликовали пленив нас, но лишь до тех пор, пока перед ней буквально в шаге не предстал виновник всех ее мучений, хуже того – виновник мучений Элана! Все еще растерянные от неожиданной встречи с говнюком Родмунтом мы с Дарлисом не успели среагировать и удержать Санрайз от опрометчивого броска, но сам Родмунт явно был готов к такой встрече и, подняв топор, едва не рассек кинувшуюся к нему Санрайз.

Он остановил топор у самого ее лица, в то время как его дружки скабениты предусмотрительно направили оружие в нашу с Дарлисом сторону.

– Остерегитесь, миледи! – ухмыльнулся Родмунт.

Она застыла перед ним, прожигая его полным презрения взглядом, от которого у любого нормального человека застыла бы кровь в жилах, но ублюдок не был нормальным и похоже наслаждался яростью в глазах Санрайз.

– Мне бы не хотелось оставить вашего малютку Элана без его любимой мамочки.

Слова Родмунта явно расходились с садистским огнем в его глазах.

– Санрайз, – тихо позвал я, пытаясь как-то выдернуть ее из пут неуправляемого гнева.

Она не отозвалась, все также с презрением глядя на Родмунта, зато он сам переключил свое внимание на меня:

– Милорд Рейнар! Давно не виделись. Рад, что вы заглянули к нам в гости. В этот раз вам хватает благоразумия не лезть на рожон.

Мгновение назад я пытался удержать Санрайз от опрометчивого шага, однако едва эта падаль обратила ко мне свою гадкую рожу, как я сам потерял контроль над собой.

– Легко корчить из себя крутого, когда у тебя оружие, а за спиной дружки, да? – не сдержав злости ответил я, – В Тиверхолме ты так не выеб…вался.

Я не был уверен, что Родмунт понял замысловатое словечко из моего особого "эльфийского" языка, однако его значение вполне читалось в моих глазах.

Дарлис, пользуясь тем, что говнюк сосредоточил свое внимание на мне, взял Санрайз за руку, удерживая ее от новых опрометчивых выпадов.

– В Тиверхолме преимущество было на вашей стороне, – почти сплюнул Родмунт, – Однако теперь все иначе. Я буду рад закончить начатое после вашей встречи с Мерветоном.

В его глазах сверкнул вызов:

– Уверен, Кранадж не будет против, если я вас немного покромсаю.

– Я мог закончить наш поединок еще в прошлый раз, если бы ты, сыкло, не сбежал! – огрызнулся я, осознавая, что сам поддаюсь чувствам, от которых пытался удержать Санрайз.

Родмунта забавно перекосило, особенно когда он почувствовал на себе любопытные взгляды своих дружков.

– Разумеется, – прошипел он, – Ведь тогда с вами была магия и пара сотен дружков.

На самом деле расклад сил тогда был равен, но вспоминать об этом говнюк явно не хотел и снова переключился на Санрайз:

– Представляю, как вам сейчас не хватает ваших способностей…

– Клянусь всеми богами, я убью тебя, даже если мне придется воспользоваться голыми руками! – ледяным голосом ответила Санрайз.

Казалось Родмунт на миг все же проникся яростью в ее глазах, но тут же ухмыльнулся:

– Ох, сколько гнева в этих чудесных глазах! Вы можете попробовать.

Он явно провоцировал Санрайз и она, казалось, была готова снова кинуться на него, но Дарлис удержал ее шепнув:

– Нет, Санрайз! Разве не видишь, этот трусливый пид…р честно драться не намерен.

Родмунт скорчил рожу, сверкнув глазами:

– Не тебе говорить о чести, демон! Вы вероломно захватили Юг, но здесь на Севере у вас ничего не выйдет! Здесь вы беспомощны как котята!

Всё: его тон, его слова и отвратная рожа невыразимо злили меня, словно ненависть Санрайз подпитывала мою собственную и я никак не мог сдержать ее.

– Дай мне меч и я покажу тебе, кто из нас беспомощен!

Казалось бы, минувший поединок в пещере хорлангов должен был удержать меня от столь дерзкого заявления, однако я чувствовал в себе неудержимую уверенность, что этот трус мне по зубам. На миг мне показалось, что и Родмунт считает так же, но мимолетное сомнение в его глазах сменилось прежней самоуверенностью:

– Вы ведь не Всадник, милорд Рейнар. Уверен, Кранаджу вы не интересны и он не будет против, если я пущу вам кровь.

Видит бог, врагов у меня в этом мире было не мало, но никогда прежде я не чувствовал столь сильную личную неприязнь к одному из них. И она явно была взаимной. Встреча в таверне, когда я только вернулся в мир Санрайз, потом поединок в Тиверхолме и наконец тот факт, что этот у…бок похитил сына женщины, которую я любил, все это выковало между нами какую-то особенную связь из взаимной ненависти и я про себя поклялся лично прикончить Родмунта, а вслух, не раздумывая ответил:

– Попробуй хоть сейчас!

Я понимал, что сам только что остановил Санрайз от безумного вызова, но не мог иначе унять яростную бурю в душе и теле. Я почувствовал на себе взгляд Дарлиса и Санрайз. Дарлис нахмурился, а Санрайз смотрела чуть удивленно и растерянно, будто не понимала, почему я пытаюсь сделать то, что не позволил сделать ей.

– Димон, – окликнул меня Игорь, качнув головой.

Родмунт вдруг шагнул ко мне, хищно оскалившись, но когда Дарлис, было, дернулся ко мне, отступил усмехнувшись:

– Я с большой охотой сражусь с вами, но пока вы все нужны Мерветону целыми и невредимыми. Однако если у вас не заладится общение с ним, я буду рад его заменить. Тогда и посмотрим, кто из нас переживет новую встречу.

После этих слов он жестом указал на портал:

– Прошу на выход, демоны. И старайтесь держать руки при себе, иначе мне придется их отрубить.

У нас не было ни малейшего желания выполнять указания ублюдка гинханта, однако и выбора тоже не было. Нам все еще нужно было отыскать и спасти Элана, а для этого все же придется встретиться с Мерветоном снова. Но когда мы вызволим сына Санрайз, Родмунту лучше не попадаться мне на глаза!

Санрайз уже давно ждавшая встречи с Мерветоном, смерив гинханта презрительным взглядом, решительно направилась к порталу. Переглянувшись с Дарлисом, мы забрали свои плащи и последовали за ней.

Через мгновение маленькая темная камера исчезла в яркой вспышке, сменившись знакомым портальным залом Мерветона. Яркий свет магических огней на миг ослепил нас, но привыкнув к нему и оглядевшись, мы не увидели ничего нового. Самого старика здесь тоже не было, значит наша встреча состоится не здесь. Я ждал новой встречи с Джеймсом, но и его здесь не оказалось. Вспомнив как он поспешно сбежал, я задумался не попался ли он в лапы того монстра, что охранял коридоры Арсагона, но чутье подсказывало, что прятался он не от монстра в Арсагоне, а от того, который теперь сопровождал нас.

Когда Родмунт следом за нами появился из портала, я решил, что это неплохая возможность узнать о судьбе Джеймса, однако в последний момент передумал. Если канадец приходил к нам тайком, я мог его выдать, а несмотря на его предательство, сам оказаться предателем не хотел. Кроме того, хоть я и не желал себе в этом признаться, однако где-то в глубине души у меня все же тлела надежда, что Джеймс говорил правду и быть может Мерветон действительно не желает нам зла, а значит своими расспросами я могу выдать старика Родмунту и все испортить. К тому же едва ли этот ублюдок ответит на мой вопрос честно.

Выйдя из портала, гинхант кивнул нам на единственную дверь. Я ждал новых подколов от него, язвительных замечаний, однако он толи высказал все, что хотел, толи готовил наиболее емкую речь для более подходящего момента. Он держался позади нас вместе с одним из скабенитов, в то время как второй шел впереди. Если бы при мне была хоть капля магии, я бы не раздумывая призвал ее, чтобы лишить ублюдка жизни, но вместо магической энергии я по-прежнему ощущал пустоту.

Теперь, когда утро солнечным светом проникало в дом Мерветона, я пытался взглядом отыскать хоть какое-то оружие. Прежде скрытые тенями статуи и механизмы в пустующих залах будто сдернули мрачные саваны и теперь лишились своей таинственной ауры. Комнаты, через которые мы проходили по-прежнему походили на склады, только теперь я обнаружил куда больше статуй, чем прежде и в свете солнца мог их разглядеть. Здесь были схожие с античными фигуры мужчин и женщин, вопреки ожиданиям вполне мирной наружности и довольно подробной анатомии. На миг я даже решил, что Мерветон всерьез занимается скульптурой. Впрочем, иные находки, вроде богатых шестернями механизмов наводили на мысли, что старик имеет крайне широкий круг интересов. Хотелось бы знать, какой из них связан с нами.

Несмотря на то, что тени пугливо бежали от солнечных лучей и местами горящих кристаллов, дом Мерветона все еще наводил жуть, поскольку среди изобилия статуй я по-прежнему не видел живых людей. Наши шаги эхом отдавались в пыльных залах, будто мы брели по опустевшему музею, а не жилому дому. Впрочем, возможно жизнь возвращалась к нему позже, а может все же Мерветон и вовсе предпочитал одиночество и его верную спутницу тишину.

Похоже, последняя сильно угнетала Родмунта и в какой-то момент он не выдержал напора желчи, скопившейся в гадкой душонке. Хоть никто из нас не упоминал Джеймса и мы упорно игнорировали гинханта, сосредоточившись на собственных мыслях, явное желание Родмунта позлорадствовать, вынудило его самого поднять тему канадца, когда мы знакомыми коридорами двигались к кабинету Мерветона. С прежним самодовольством гинхант вдруг произнес:

– Ваш приятель Джеймс оказался удивительно сговорчивым, когда мы нашли его слабое место. Тут же выразил желание сотрудничать и готовность выдать вас с потрохами…

Родмунт бросил на нас многозначительный взгляд. Мы догадывались, каким именно было уязвимое место Джеймса и вопреки ожиданиям Родмунта, воздержались от какой-либо реакции на его слова.

– Вам я тоже рекомендую быть посговорчивее, если хотите снова увидеть малыша Элана, – заметно разочаровавшись язвительно посоветовал говнюк.

Он какое-то время таращился на Санрайз, но не дождавшись ее ответа, наконец заткнулся, оставив нас наедине с собственными мрачными мыслями.

Нам явно многое стоило обсудить перед встречей с Мерветоном, однако в присутствии гинханта это было невозможно и знакомый путь от портального зала до кабинета старика мы проделали в молчании и нервном ожидании грядущего. К счастью, Родмунт похоже извел весь запас желчи и тоже помалкивал вплоть до двери в кабинет Мерветона.

Только в тот момент, когда говнюк лукаво пожелал нам удачи и постучал в дверь кабинета старика, я отметил про себя любопытную иерархию между этими двумя. После событий в Орлинге сука Родмунт явно поднялся по карьерной лестнице Кранаджа, однако похоже не достаточно высоко, чтобы общаться с Мерветоном на равных. Возможно этим можно было как-то воспользоваться в будущем, хотя пока оно было слишком туманно, чтобы строить какие-то далеко идущие планы.

Когда голос за дверью позволил нам войти, я быстро огляделся, опасаясь увидеть Кранаджа и питая слабую надежду увидеть Элана. Однако не заметил в кабинете ни новых лиц, ни каких-то особых перемен, разве что схем и чертежей заметно убавилось, а клетка с механическими птицами переместилась на рабочий стол Мерветона и теперь была частично разобрана.

Сам хозяин увлеченно ковырялся тонкой палочкой в хитром механизме одной из птиц. Он был облачен в довольно вычурную синюю мантию украшенную серебряной вышивкой и металлическими элементами, словно старик только вернулся с поля битвы. При этом на его носу обнаружились тонкой работы очки в золотой оправе.

Задумывал ли он это заранее или так вышло случайно, но когда мы вошли в его кабинет, прежде безжизненные механические птички вдруг затрепыхали ажурными медными крыльями и разразились довольно мелодичной трелью.

Старик, будто не замечая нас, орудуя тонким инструментом, оправил им блестящие искусно вырезанные медные перья и только тогда, довольный своей работой поднял взгляд на нас.

– К сожалению, для соловьев здесь слишком суровый климат, – заметил он, сняв очки, – Собрать этих птиц было не просто, но еще сложнее оказалось заставить их петь. Мне пришлось потратить не один месяц, чтобы их пение звучало правдоподобно. Но терпение всегда вознаграждается и теперь я могу услышать их когда захочу.

Он погладил птичку, которая словно живая наклонила головку, повторив свою песню в унисон со своей сестрой. Я не был силен в голосах птиц, но если бы закрыл глаза и не видел металлических бликов на искусно вырезанных перьях птиц Мерветона, вряд ли смог бы отличить их голоса от настоящих. При иных обстоятельствах мы, быть может и оценили талант старика, проявив больше интереса к его изобретениям, однако сейчас его мучения над механическими птицами нас не волновали и мы молча ждали когда Мерветон перейдет к делу, ради которого вытащил нас из Арсагона.

– Доброе утро, Всадники, – наконец приветствовал он нас, словно начав встречу сначала,

– Милорд Рейнар.

Он вежливо кивнул мне, после чего указал нам на стол, за которым мы сидели вчера. На этот раз он был накрыт к завтраку. В серебряных плошках нас дожидался сыр, какие-то паштеты, фрукты и масло с хлебом пробуждая в нас заглушенный тревогой голод.

Я полагал, что Санрайз тут же решит выполнить условие Мерветона для встречи с сыном, однако она промолчала, возможно не желая говорить в присутствии Родмунта, а может просто измученная бесконечными страхами и усталостью. Так или иначе, под пристальным взглядом гинханта и его свиты мы покорно сели на прежние места, невольно увлекаясь ароматом свежего хлеба, возможно из той самой лавки, где ели в последний раз казалось вечность назад.

Тем временем, Мерветон переключил свое внимание на Родмунта, будто давая понять, что ему следует уйти, однако Родмунт либо не понял намека, либо проигнорировал его.

– Не стоит с ними любезничать, Мерветон, – едко ответил он на взгляд старика, – Это всего лишь демоны, отравляющие наш мир!

Я чувствовал острый взгляд говнюка, скользящий по нам, словно нож, но пропустил его слова мимо ушей, как навязчивый лай псины.

– А ты всего лишь крысолов, которому неизвестно понятие дипломатии, – неожиданно ответил Мерветон, лишь укрепив мою уверенность в том, что своим рангом он значительно превосходит Родмунта,

– Оставь нас, – приказал старик и к нашему удивлению, Родмунт, хоть и скривив злобную гримасу, повиновался.

Лишь у самой двери он повернулся, бросив старику:

– Когда твоя дипломатия не оправдает себя, пришли их ко мне.

Мерветон ничего не ответил, лишь одним взглядом велев гинханту убраться.

– Прошу прощения, – вздохнул он, обернувшись к нам когда Родмунт со своими головорезами скрылся за дверью, – Надеюсь он не сильно омрачил вам это утро.

Неожиданное добродушие старика в сопровождении мелодичных рулад механических птиц, которые все никак не умолкали, резко контрастировало с его поведением, когда он отправил нас в Арсагон, что лишь укрепляло наше недоверие. Но мы все еще были в его власти и ждали, когда он, наконец, снова скинет маску обманчивой учтивости и покажет свое истинное лицо.

Старик устроился во главе стола, обведя нас радушным взглядом, в котором все же мерещилось какое-то лукавство. Если прежде Мерветон казался мне просто подозрительным типом, то сейчас он походил на злодея в очень хорошем настроении.

– Он похитил моего сына и за это умрет, – холодно и спокойно пообещала Санрайз, заглянув в глаза Мерветона.

Старик улыбнулся уголком губ и пожал плечами:

– Что ж, это не будет большой потерей для человечества. Возможно вы даже окажете ему услугу.

Старик ухватил со стола пузатую бутылку и взялся лично разливать нам напиток, в котором по душистому аромату легко угадывался мед.

– Я надеялся, что мне удастся скрыть вас от его внимания, – неожиданно заявил он, – Однако кто-то меня подвел.

В этот момент мне вспомнились наши опасения, которые могли оказаться правдой. Возможно Кранадж действительно приказал убить нас на месте и мы живы лишь по милости этого старика, вовремя укрывшего нас в своем доме. Однако его знакомство с Родмунтом вызывало сомнение в его милости.

Мерветон будто задумался на миг, словно его посетила догадка, кто именно мог его подвести, после чего снова «включился» и взглянув на нас улыбнулся как палач гестапо, старательно изображающий радушие перед пленными:

– Кроме того, вы подняли изрядный шум в городе и вероятно в конец отчаялись, раз решили обратиться к главному мошеннику в городе.

Похоже, именно его Мерветон считал виновным в том,что Родмунт узнал о нас.

– А я говорил, что это дрянная идея, – пробурчал себе под нос Дарлис, – Этот говнюк Кастилас обобрал нас до нитки и тут же продал.

Ни я ни Санрайз не стали ему отвечать, тем более, что в ответе уже не было смысла, зато комментарий Игоря не оставил без внимания Мерветон.

– О, не клевещите на старину Кастиласа. Он хоть и жулик, однако искренне убежден, что помогает страждущим, направляя их ко мне. Кроме того, будучи мастером в пускании пыли в глаза, он все же не далек умом и подозреваю, до сих пор не понял, кого прислал ко мне в этот раз.

В этот момент вся подпольная организация Мерграндора обрела необыкновенную ясность! Именно поэтому Кастиласа никто не трогал, именно поэтому ему прощались мелкие грехи. Самый известный мошенник мог спокойно проворачивать в городе свои делишки просто потому, что был полезен Мерветону. Теперь не сложно было догадаться, какая судьба ждала отчаявшихся приезжих, которые после объявления Родмунта желали покинуть город… Скорее всего они уже обосновались в Арсагоне, а может и лишились жизней, так не осторожно выдав себя. А теперь и мы оказались в этой западне! Утешало только то, что мы оказались в ней почти добровольно.

– А кто на самом деле вы? – спросил я.

Мерветон откинулся на спинку стула, поглядывая на нас с хитрой тенью в глазах, после чего признался:

– Я тот, кем назвался. Глава оппозиции.

Я был уверен, что это не единственная роль старика и качнул головой, заметив:

– Родмунт на площади говорил от лица Кранаджа, он бы не стал так робеть перед оппозиционером.

– Это верно, – кивнул улыбнувшись Мерветон, – Вы весьма наблюдательны, милорд Рейнар.

Старик откинулся на спинку стула и обвел нас взглядом:

– Гинхант всего лишь приближенный к королю, кастелян, назначенный на время отсутствия короля в городе…

Мерветон поднял кубок и взглянул на нас поверх него:

– А робеет он перед верховным магом Оскернелия и магистром ордена наксистронгов.

Последние слова прозвучали как поступь вражеской армии, заставив нас обменяться взглядами. Но новость, которая могла шокировать нас при первой встрече, теперь вызвала лишь легкую дрожь удивления. Я лично словно ждал ее все это время и наконец карты были раскрыты, впрочем расклад вышел не в нашу пользу. Власть Мерветона казалась очевидной и теперь лишь обрела имя. То самое, которое наводило ужас на повстанцев и даже самих наксистронгов, не ведающих о том, что их загадочный магистр бродит среди них без каких-либо масок.

– Выходит вы просто лакей Кранаджа! – презрительно скривился Дарлис.

– Скорее партнер, – поправил Мерветон ничуть не уязвленный тоном Игоря.

– Значит никакая вы не оппозиция, – покачала головой Санрайз, – Вы всего лишь главный из наемных убийц Кранаджа!

– Отнюдь, миледи, – улыбнулся Мерветон, – Это прежде наксистронги были наемными убийцами, охотящимися на магов за деньги, а теперь это серьезная политическая единица, наполовину состоящая из магов и магом возглавляемая. Оцените иронию.

Он дал нам минуту, вероятно рассчитывая, что мы будем оценивать иронию, после чего продолжил:

– Что касается оппозиции, то я не только ее возглавляю. Я являюсь ее создателем.

Он обвел нас взглядом:

– Видите ли, в каждом обществе находятся люди испытывающие потребность в инакомыслии, – старик оторвал виноградинку от лозы на столе, и задумчиво уставился на нее, – И я предоставил им возможность выразить себя.

Эти слова прозвучали чертовски странно, из них как будто выходило, что повстанцы так же были творением Мерветона. Я догадывался, что старик многое не договаривает, но никак не ожидал, что его власть может оказаться настолько обширной…

Заметив замешательство на наших лицах, Мерветон закинул виноград в рот, запил медом и поднялся. Заложив руки за спину он уставился на один из своих механизмов, который тихо шелестя шестеренками вращался на месте неизвестно с какой целью.

– Оппозиция, это миф, созданный мной, – продолжил старик, – Ни один народ не потерпит единоличную власть. Людям всегда нужна альтернатива, чтобы чувствовать себя свободными.

Мерветон взглянул на нас:

– И я создал ее. Теперь жители Оскернелия уверены, что у них есть две реки власти и даже не догадываются, что исток у них один. Иллюзия выбора позволяет им жить в покорности.

Похоже здесь Мерветон также ожидал, что мы оценим его политический талант, однако его ждало разочарование.

– Мне плевать на вашу власть, мне нет дела до вашей оппозиции! Я просто хочу вернуть своего сына! – буквально прорычала Санрайз.

– Понимаю, – кивнул старик, – Но, к сожалению, миледи, нашей власти есть дело до вас.

– И что ей нужно от нас? – раздраженно спросил Дарлис.

Мерветон вернулся за стол и окинул нас взглядом:

– Прежде всего, вы все. Видите ли, Кранадж искренне желает избавить наш мир от всех порождений Бездны…, так или иначе.

– Так или иначе? – вскинул бровь я.

– Ему будет достаточно повесить вас на городских стенах, – пояснил Мерветон и выдержав драматичную паузу, неожиданно добавил, – Но я могу предложить альтернативный вариант.

– Тот, который вы предложили Джеймсу? – заметно удивив магистра, спросил Дарлис.

Мерветон хмыкнул, откинувшись на спинку стула и испытующе окинул нас взором:

– Что же он вам рассказал?

– Учитывая его репутацию, не уверен, что все, – ответил Дарлис, выдержав взгляд магистра, – Но он упомянул о вашем намерении вернуть нас в наш мир и якобы именно для этого вам нужен медальон Эольдера.

Я не был уверен, что нам следовало раскрывать карты, однако Игорь в этом похоже не сомневался и смотрел прямо в глаза мага, будто надеялся поймать там что-то, что сразу выведет его на чистую воду. Но Мерветон явно был не из тех, кто легко выдает свои эмоции.

– Что ж, похоже он сэкономил мне время, – равнодушно повел плечами старик.

– Так это правда? – спросил я.

– Правда в том, что если вы ищите Оринлейн, я могу указать вам путь и если вам это интересно, значит мы сможем договориться.

Возможно нам это и было интересно, но не Санрайз:

– Меня интересует только мой сын! – ледяным тоном произнесла она.

– О, разумеется, миледи, – примирительно вскинул руки старик, и тут же ехидно напомнил, – Вы как-то упомянули, что ради него готовы сравнять с землей весь Оскернелий. Я предлагаю вам сделку попроще. Вы скажете, где находятся остальные Всадники, а я устрою вам встречу с сыном.

Это было то самое предложение, которого я боялся и от которого Санрайз не могла отказаться.

Поджав губы она встретилась взглядом со мной и в ее глазах я прочитал неумолимое отчаяние, но прежде, чем она ответила Мерветону задал вопрос, которого старался избегать, предчувствуя, что ответ мне не понравится:

– Откуда нам знать, что вы выполните свое обещание?

Мерветон поджав губы, кивнул:

– Хороший вопрос. Полагаю, вам придется поверить мне на слово. Ведь и я далеко не сразу смогу проверить ваши слова, а значит сделка справедливая.

Учитывая, что мы были пленниками, я бы так не сказал, однако Мерветон нашел нужный рычаг, чтобы надавить на Санрайз.

– На самом деле…, – заметил будто размышляя он, – Я бы мог привести вас к Элану прямо сейчас, приставить нож к его нежной шейке и тогда ваши слова наверняка бы преисполнились искренности.

Заметив ужас на лице Санрайз, старик улыбнулся:

– Именно так мне предлагал поступить Родмунт. Но я сторонник цивилизованного общения, впрочем…, – он многозначительно взглянул на Санрайз, – Лишь до тех пор, пока у меня есть выбор.

Теперь стало ясно, почему Мерветон не позволил Санрайз сразу увидится с сыном. Для него эта встреча была идеальной приманкой, которая не требовала никаких жертв с его стороны. Он мог вытянуть из Санрайз историю всей жизни во всех подробностях одними лишь обещаниями встречи с сыном, не прибегая к настоящим угрозам мальчику. Было ли это действительно признаком некоего благородства, или же тому нашлись иные причины, мы могли лишь гадать.

Мерветон поднялся из-за стола и, пройдя к щебечущим птицам, провозгласил:

– Итак, мое предложение: вы рассказываете о планах Слидгарта и где найти ваших друзей, а я указываю вам путь к дому и возвращаю ребенка его матери.

Он повернулся к нам, взглянув на каждого по очереди:

– Милорд Дарлис и остальные Всадники смогут вернуться в свой мир, подальше от гнева Кранаджа, а миледи Санрайз с сыном и милордом Рейнаром вернутся к себе.

То как старик объединил меня с Санрайз и Эланом на миг охмелило меня, словно заманчивое предложение от которого невозможно отказаться, но когда мы переглянулись и я различил настоящую панику в глазах Санрайз, эфемерные блаженные мысли в один миг покинули меня.

Не дождавшись ответа сразу, Мерветон открыл крышку изумрудной шкатулки на своем рабочем столе и обратился к Санрайз:

– Чтобы вам было проще принять решение, миледи, я готов предоставить вам небольшой аванс.

Под нашими напряженными взглядами он вынул из шкатулки какой-то пергамент и, подойдя к Санрайз, протянул его ей.

Затаив дыхание она развернула свиток и ее глаза тут же наполнились слезами. Ощущая волну страха, скатившуюся по телу, я вместе с Дарлисом наклонился к ней, взглянув на потертый и помятый листок. Это был детский рисунок, на котором неумело, но скрупулезно была изображена женщина с ребенком на руках. Несмотря на отсутствие портретного сходства, не сложно было угадать, кто был изображен на рисунке. Дикая горечь и боль вспыхнули у меня в груди. Столь невыносимые, что я мог лишь догадываться, как Санрайз выдерживает чувства явно во много раз превосходящие мои.

– У вашего ребенка талант, – прежним тоном заметил Мерветон, – Хотя рисует он все время одно и то же.

Едва сдерживаемые слезы Санрайз наконец вырвались на свободу рыданием. Они капали на пергамент, пока она не прижала его к груди. Мы с Дарлисом одновременно оказались рядом и заключили ее в объятия, совершенно четко осознавая бессмысленность собственных действий. В этот момент ничто не могло утешить Санрайз, кроме долгожданной встречи с сыном и ублюдок Мерветон знал это.

Гнев на мерзавца захватил меня полностью и я в какой-то момент осознал, что больше не могу его сдерживать. Вскочив на ноги, я бросился к старику толком не осознавая, что собираюсь сделать с ним и уже почти настиг его, когда он одним жестом отшвырнул меня к стене. Боль разлетелась по всему телу, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня в душе. Казалось наша связь с Санрайз так и не разрушилась окончательно и я мог чувствовать все, то, что сейчас терзало ее. И это были не человеческие страдания!

Я так и остался лежать на полу не столько от физической, сколько от душевной боли. Даже когда Дарлис подскочил ко мне, чтобы убедиться, что я цел, я не сразу принял его помощь. Язвительный комментарий Мерветона по поводу моей выходки застил звон у меня в ушах, а когда он унялся, я услышал лишь великодушно-едкое замечание мага:

– Я дам вам время подумать, если оно вам требуется, но имейте в виду, мое предложение действительно только до возвращения Кранаджа, ибо у него на вас могут оказаться совсем другие планы.

– Дай мне увидеть сына! – взмолилась Санрайз.

Вскочив со стула она бросилась к старику, но в этот раз не в безумном стремлении придушить его, а как к единственному человеку, который мог помочь ей. Но он также одним жестом остановил ее, словно обратив в статую и без тени страха глядя в заплаканные глаза Санрайз почти пропел ласковым тоном:

– Скажите, что задумал Слидгарт и я вас провожу к сыну.

Он указал рукой на дверь, словно демонстрируя свою готовность исполнить обещание, но я ему не верил. Дарлис скорее всего тоже, но у Санрайз просто не было выбора и я не мог осудить ее, когда она прорвавшись сквозь слезы в голосе ответила:

– Он использует портал, чтобы привести сюда армию!

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь беспечными руладами механических птиц, которые теперь казались совершенно неуместными и так раздражали, что казалось в том и было их назначение. Подтверждало этот факт и то, что Мерветон не спешил их выключать и как будто даже наслаждался этой свирелью, которая сводила нас с ума.

Старик смотрел в глаза Санрайз, словно надеялся прочесть в них правду и убедившись, что она не лжет, растянул губы в улыбке:

– Вот видите, предавать друзей совсем не сложно.

Только сейчас Санрайз нашла в себе силы посмотреть на меня с Дарлисом. Страх и боль в ее глазах дополнились виной, но не встретив у нас осуждения, она снова посмотрела на мага:

– Отведи меня к сыну, ты обещал!

– Конечно, миледи, – кивнул Мерветон, – Но прежде я бы хотел узнать подробности. Каким порталом намерен воспользоваться Слидгарт, если они все разрушены? Когда и сколько людей он приведет с собой?

– Вы думаете, он рассказал нам весь свой план? – опередив Санрайз, ответил я.

В этот момент я решил, что нам возможно удастся не раскрывать всей правды и я попытаюсь обмануть этого говнюка!

– У Слидгарта нет флота, поэтому он решил использовать портал, но это все, что нам известно!

– Жаль, – вздохнул Мерветон, – А что на счет ваших друзей? Где они?

– С вашим ополчением! – ответила Санрайз, прожигая Мерветона взглядом, – Объединяют силы, чтобы дать бой Кранаджу, если Слидгарт не придет.

Решив, что еще одна порция правды поможет скрыть от Мерветона всю картину нашего замысла, я не стал оспаривать слова Санрайз.

– Ясно, – кивнул магистр.

– Ты узнал, что хотел! Отведи меня к сыну!

– Вы на верном пути к встрече с ним, миледи, однако вам похоже не хватает смелости сделать последний шаг, – старик бросил взгляд на меня с Дарлисом, но обращался все так же к Санрайз, – Или вам не дают его сделать?

Мы с Дарлисом переглянулись, отчетливо ощущая, как нас зажимают в угол, из которого у нас просто нет шансов выбраться.

– Подумайте, перед кем ваша ответственность выше: перед пришельцами из другого мира или собственным сыном, – почти ласково предложил Мерветон.

– Дайте нам сперва увидеть мальчика и мы расскажем все, что знаем, – ухватился я за последнюю возможность навязать наши условия старику.

Но он не поддался и лишь качнул головой:

– Боюсь, вы не в том положении, чтобы ставить условия.

– А как мы узнаем, что с ним все в порядке?! – подключился Дарлис, мельком взглянув на словно окаменевшую изможденную бесконечным страхом Санрайз.

– Очень просто: вы расскажете все, что вам известно и встретитесь с ним лично.

Санрайз снова посмотрела на нас и я понял, что другого выхода больше нет. Мерветон может ждать бесконечно долго, вернее до самого возвращения Кранаджа. Он уже получил медальон и кое-что выяснил, пусть не все, но этого хватит, чтобы сильно усложнить жизнь нашим друзьям и союзникам. Он получил почти все и смысла держаться за те крохи информации, которые мы еще не разболтали, я не видел, особенно теперь, когда мы встретили Родмунта и знали, какую альтернативу он предложил Мерветону.

– С нами был эльф, – тихо произнес я, ощущая себя будто продаю душу дьяволу.

Я видел, как в глазах Санрайз зажглась надежда и в тот же момент ощутил разочарование во взгляде Дарлиса, но он не вмешивался и я решительно продолжил:

– Он должен починить портал в Телингере. Это все, что нам известно.

Я бы мог назвать любой другой портальный город, чтобы хоть что-то сохранить втайне от старика, но как назло не смог вспомнить ни одного другого названия. Только окончательно выдав весь наш план, я осознал, что у нас теперь почти нет шансов его воплотить. Мерветону достаточно отправить гонца к Кранаджу и в лучшем случае король Севера подготовит западню армии Юга, а в худшем просто велит разобрать портал Телингера по кирпичику и больше никто не явится к нам на помощь. Кранаджу наверняка достанет сил разогнать мятежные племена, которые сейчас наши друзья пытались объединить воедино и на этом наша "игра" закончится. Просто потому что я готов пойти на все, ради счастья Санрайз и ее сына… Но как долго продлиться это счастье, если мы все окажемся в плену Кранаджа?

Какое-то время Мерветон молча изучал меня взглядом, будто пытался прочесть мысли, потом задумчиво кивнул:

– Благодарю, милорд Рейнар. Полагаю и вас коснулась губительная сила Синеокой смерти.

Он взглянул на Санрайз, опустившую глаза толи от слов магистра толи от предательства, которое мы совместно совершили.

– Смею надеяться, что вас не коснется проклятье Кеола и Нартагойна. По крайней мере могу вас заверить, что я к нему не буду причастен.

– Теперь я могу увидеть сына? – тихо спросила Санрайз.

Мерветон задумчиво посмотрел на нее, как судья, собирающийся вынести свой вердикт и когда пауза достигла максимума драматизма, качнул головой:

– Сперва мне нужно проверить ваши слова. Но не переживайте, много времени это не займет.

Я видел, как гнев вновь полыхнула в глазах Санрайз, но вместе с ним было и осознание, что другого ответа ждать не стоило. Мерветон зажал нас в угол и вряд ли собирался так просто из него выпустить. Не знаю, каких усилий стоило Санрайз не броситься на него вновь, но лично я сдержался лишь благодаря Дарлису, который задал резонный вопрос:

– А как нам проверить, не солгал ли ты?

Старик улыбнулся своей высокомерной улыбкой и повел плечом:

– Просто дождитесь моего возвращения.

Он развел руками, словно радушный хозяин, хотя его слова расходились с образом:

– К сожалению, не могу вас оставить в своем кабинете. Вам придется вернуться обратно в камеру, однако за вашу искренность, на которую уповаю, я велю доставить вам свет и завтрак в ваши апартаменты.

Взглянув на Санрайз, он добавил:

– Смею надеяться, в этот раз вы от трапезы не откажетесь, а то так можно и не дожить до встречи с малышом Эланом.

Никто из нас так и не нашел аргумента, способного изменить решение Мерветона, а он не оставил нам времени для этого и подав какой-то условный знак, пригласил в кабинет знакомого наксистронга, того самого, который встретил нас в гнилом доме.

– Корлен проводит вас, – сообщил Мерветон, ясно давая понять, что аудиенция закончена.

Казалось она отняла все наши силы и мы пребывали в какой-то растерянности, как жертвы катаклизма, которые просто не знали, что делать дальше и покорно следовали любым указаниям. Лишь на мгновение я будто очнулся и вспомнил о Джеймсе, который провожал нас в тюрьму в первый раз. Не то, чтобы я рассчитывал, что он снова окажется нашим проводником, однако его отсутствие, учитывая обстоятельства, при которых мы расстались, я не мог не спросить:

– А где Джеймс?

– В настоящий момент занят, – ответил старик.

Могло ли это означать, что канадца мы больше не увидим, осталось загадкой, отвечать на которую Мерветон явно не станет.

– Был рад с вами пообщаться, – произнес старик тоном, намекающим на то, что разговор окончен.

С еще более разбитыми чувствами чем прежде, еще более вымотанные мы, не удостоив своего проводника вниманием, оставили кабинет и в молчании направились обратно в портальный зал. Мне хотелось подобрать какие-то слова, чтобы внушить надежду друзьям и самому себе, но в голове был сущий бедлам, словно в ней порезвился ураган и смешал все мысли в один комок неопределенности. Вероятно, остальные ощущали себя так же.

Какое-то время наш проводник с любопытством поглядывал на нас и явно надеялся затеять разговор, но после того, как Дарлис на невинный вопрос о том, как прошла наша встреча, велел наксистронгу завалить свое хлебало, он утратил изрядную часть своего любопытства.

Казалось прежний груз наших тревог после встречи с Мерветоном удвоился и мы не находили слов даже друг для друга. Так, снова в молчании мы добрались до портального зала, где Корлен, повторив движения Мерветона, призвал портал в Арсагон и через мгновение мы снова оказались в темноте своей камеры. Однако ненадолго. Мерветон сдержал свое обещание и Корлен снабдил нас фонарем, который зажег перед тем, как оставить нас наедине с прежней тревогой и болезненными угрызениями совести.