Бури ярости

ГЛАВА

12

Дверь с грохотом захлопнулась за ней, когда Лейла вошла в его временное жилище. Катал схватил ее за плечи, его гнев брал верх, он кипел.

— Какого черта ты делаешь?! — прошипел он, отталкивая ее от себя, когда она попыталась снова поцеловать его. — Тебя не должно быть здесь!

— О, пожалуйста, я просто навещаю старого друга, — на ее лице цвета слоновой кости появилась хитрая улыбка. — В конце концов, мы все еще друзья, не так ли?

— Не играй со мной в игры, принцесса. Чего ты хочешь?

Она вздохнула, ее пальцы слегка коснулись его сильной руки, совершая круговые движения по рубашке. Он схватил ее за палец, отбрасывая ее руку назад.

— Лейла! Мы больше не вместе, ты не можешь целовать меня или входить в мои покои без приглашения всякий раз, когда чувствуешь себя одинокой и нуждаешься в некотором внимании.

— Что с тобой такое?! — ощетинилась она, когда ее маска спокойствия начала сползать. — Не так давно ты трахал меня всю ночь, твой член был у меня в горле!

— Следи за своим языком.

— Или что? — ее ресницы затрепетали. — Ты накажешь меня? — она подошла к нему вплотную, положив ладони ему на грудь. — Ты даже представить себе не можешь, как я жажду, чтобы ты наказал меня, Катал, любовь моя. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовала тебя внутри себя. Я сделаю все — абсолютно все, о чем ты меня попросишь, только бы снова оказаться в твоих объятиях.

Он схватил ее за запястья, когда ее пальцы снова сомкнулись вокруг его шеи, пытаясь опустить его на землю.

— Лейла, это ниже твоего достоинства…

— Это не ниже моего достоинства — пресмыкаться перед мужчиной, которого я люблю, — она приподнялась на цыпочки, обдавая его своим дыханием, когда она понизила голос, соблазнительно мурлыча, — И я знаю, что ты чувствуешь то же самое, что твоя любовь не исчезла, как ты утверждаешь.

Ее хватка вокруг него усилилась, пальцы запутались в его волосах, а губы потянулись к нему.

Он повернул лицо, и ее губы коснулись его щеки.

— Хватит! — взревел он, с силой вырываясь из ее диких объятий. — Ты унижаешь себя!

Кровь Катала вскипела, ярость угрожала поглотить его, когда он рассматривал женщину, которую когда-то считал своей избранницей.

— Что с тобой случилось?

Неужели она всегда была в таком отчаянии и без капли самоуважения? Как он не заметил этого раньше? Он покачал головой.

— Принцесса, — его голос стал спокойнее, разум требовал, чтобы он взял себя в руки.

Она явно была не в себе, ему приходилось быть осторожным в обращении с ней.

— Тебе нужно уйти, мы уже столько раз говорили об этом, что я сбился со счета. Если тебе утром понадобится компания, я с удовольствием прогуляюсь с тобой по королевским садам. Однако я не буду твоей фрейлиной и не буду играть роль будущего мужа, потому что я не являюсь ни тем, ни другим, а ты больше не моя невеста, — он шагнул к двери и снова открыл ее, ожидая, пока она отойдет. — Уважай мое решение так же, как я уважал бы твое, если бы мы поменялись ролями.

Ее лицо вытянулось, обман, над которым она так тщательно работала, разбился, как осколок стекла.

— Ты выгоняешь меня?

— Нет, я даю тебе знать, что хочу лечь спать, — она открыла рот, но прежде чем она смогла произнести еще хоть слово, Катал перебил ее. — Один.

Высоко вздернув подбородок, она выбежала из его покоев, ее длинные серебристые волосы волочились за ней, и, даже не взглянув на него, исчезла из поля зрения Катала.

Он выдохнул, закрывая дверь.

Ситуация выходит из-под контроля.

Только по счастливой случайности Дуна не было рядом и она не видела, как принцесса поцеловала его, потому что он очень хорошо знал, как это показалось бы ей и любому другому человеку, смотрящему на это со стороны.

Он скорее вырвал бы себе сердце, чем причинил Дуне такую боль, независимо от статуса их отношений. Она была единственной причиной, по которой он остался в Бакаре и в Большом Дворце, когда должен был отправиться в Скифию с Петрой и Брором несколько недель назад, чтобы присоединиться к другим своим лейтенантам, которые уже хотели, чтобы он вернулся на должность их генерала.

И Аксель, и Рун неоднократно писали ему, требуя, чтобы он вернулся и продолжил с того места, на котором остановился. Каждый день прибывали новые рекруты, и они нуждались в его присутствии и участии, если хотели сохранить верность тиросской армии.

У Катала, однако, были другие, более насущные проблемы, из-за которых он остался. Он отчаянно пытался найти Дуну после ее исчезновения с Ниссы, потому что ужасное предчувствие закралось в его нутро, когда он в последний раз навещал короля Лукана.

Это было так, словно земля поглотила ее, потому что от нее не осталось и следа, где бы Катал и его люди ни искали. Неделями он почти не спал, потребность в том, чтобы она была в безопасности рядом с ним, сводила его с ума. И все же все это время она была прямо у него под носом.

Гарем.

Он стиснул зубы, сама мысль о том, что Фаиз задумал для его маленького монстра, угрожала ослабить хрупкую хватку его теней. Он никогда больше не позволил бы другому мужчине прикоснуться к ней, и не имело значения, что на этот раз на его пути стоял наследный принц Бакары, поскольку подобные титулы не имели для Катала никакого значения.

Он был существом старым, как само время, созданным из самого первого выброса энергии, который сформировал известную вселенную. И не существовало достаточно большого препятствия, которое могло бы удержать его подальше от Дуны.

Он не мог объяснить это, этот ненасытный голод, который он испытывал всякий раз, когда оказывался рядом с этой маленькой лисичкой, как будто с момента встречи с ней внутри него разверзлась пропасть, которая, казалось, только увеличивалась в ее отсутствие.

Он застонал, его член ожил, натянув брюки, когда он вспомнил, как вылизывал досуха ее спелую киску, высасывая ее сладкие соки, пока она не закричала ему в лицо. Если бы Фаиз не прервал их, его член давно был бы погружен глубоко в ее восхитительное тепло, заполняя ее до краев, в то время как он уничтожал бы ее часами подряд.

Нет, он никогда не мог устать от этой свирепой и волевой женщины. И он никогда не смог бы забыть ее проникновенные глаза, которые, казалось, врезались в его память, словно преследуя его.

Его сердце сжалось, когда внезапная боль пронзила его насквозь. Он стиснул зубы, опускаясь на кровать, поскольку ощущение того, что его орган сжимали железным кулаком, вызвало у него на лбу пот.

Внезапно это прекратилось, оставив на своем месте только тупое пульсирующее ощущение. Он так привык к этому за последний месяц, что через несколько мгновений перестал это замечать, его мысли вернулись к Дуне и к тому, что ему еще так много предстояло разгадать о ней.

Как источник ее невероятной скорости и ловкости.

В его голове промелькнули образы того, как они вдвоем сражались на песчаных ямах королевских тренировочных площадок тем же утром, и внушающий благоговейный трепет образ Дуны, когда она безжалостно замахивалась на него своим сломанным копьем, снова и снова, как бушующий шторм.

Ее скоростью можно было восхищаться, поскольку на свете было не так уж много существ, которые могли бы сравниться с ней. Особенно смертных. Он мог бы пересчитать их по пальцам одной руки, вот насколько они были редки.

Должно было быть разумное объяснение, он знал это, но Катал был очень осторожен, признавая очевидное, которое было прямо перед ним, как будто если он игнорировал бы его достаточно долго, оно полностью исчезло бы и решилось само собой.

Мне нужно снова поговорить с Луканом. Он вздохнул, запустив руки в волосы. Зачем? Ты уже знаешь ответы, которые ищешь. Он бы только подтвердил их.

Это, пожалуй, беспокоило его больше всего. Было бы невозможно закрыть глаза на болезнь, которая его мучила, если бы он привлек к делу другого человека. Но и убегать от этого тоже не было смысла, потому что рано или поздно ему пришлось бы взглянуть правде в глаза, прежде чем жизнь сделала бы это за него.

Ломая шею, он направился в умывальную камеру. Сбросив одежду, он ступил под прохладные струи воды, его мышцы расслабились, когда он застыл неподвижно, широко раскинув руки на окружающих его стеклянных панелях.

Он еще немного поразмыслил над стоящей перед ним загадкой, над кажущимся невероятно безупречным мастерством Дуны в обращении с клинком.

Он намылил волосы, пузырьки свободно стекали по его скульптурному телу, пока он мысленно прокручивал каждое ее движение на той тренировочной площадке. В них было что-то очень знакомое Каталу, и все же… Он не мог понять, что именно заставляло его чувствовать, будто он чего-то не понимал.

Словно ребенок, играющий с новым набором кубиков, он еще немного поразмыслил над этим, потирая мышцы, которые требовали внимания.

Завтра, решил Катал, он снова потренировался бы с Дуной. Он сам увидел бы, было ли это утро простой случайностью или под поверхностью скрывалось что-то гораздо более глубокое.



Железные ворота распахнулись, заставив Катала обернуться на звук. Его сердце подпрыгнуло, когда Дуна вошла в тренировочную яму, лучи раннего утра слегка струились по исчезающему ночному небу. Он наклонил голову, любуясь серьезным выражением ее лица.

Что-то здесь не так.

Он осмотрел ее, когда она подошла к нему, крепко сжимая в руке копье. Не говоря ни единого слова, она склонила голову, давая понять, что их дуэль начинался.

Ну что ж. Похоже, сегодня игры не было.

Она сделала выпад, ткнув острием своего оружия прямо в лицо Каталу, когда он пригнулся, затем еще раз, отталкивая его назад, пока он почти не достиг железных прутьев, обрамлявших круглую яму.

Нахмурившись, он двинулся на нее, его собственная потребность проявить себя взяла верх, когда он атаковал ее своим собственным оружием. Она блокировала каждый его выпад, отталкиваясь от него с невероятной силой, вынуждая Катала — в очередной раз — отступать, пока он не достиг ворот.

— Что бы это ни было, — усмехнулся он, гордость расцвела в его груди, — Продолжай в том же духе, маленькое чудовище.

Ее глаза блеснули, и на мягкие женственные черты опустилась глубокая гримаса.

— Дуна, — предупреждающе прорычал он, когда она бросилась к нему, — мы тренируемся, не дави на меня.

Она проигнорировала его, нанося удары со всех сторон, колотя копьем снова и снова, пока дерево не треснуло вдоль древка.

— Дуна! — крикнул он, желая вывести ее из оцепенения, которое, казалось, окутало ее.

Словно не слыша его слов, она набросилась на него еще быстрее, ее копье рассекло воздух, как нож масло, когда она оказалась в дюйме от него.

Она шла все дальше и дальше, Катал пятился, сдерживаясь, чтобы не обрушить на нее всю свою силу. Он не хотел причинять ей боль, но это казалось неизбежным при той скорости, с которой она приближалась к нему.

Ее оружие сверкнуло в воздухе, едва не перерезав ему руку.

Он заартачился. Что происходит?

Она увеличила скорость, ее движения стали такими быстрыми, что превратились в размытые линии в воздухе. Он поднял свое оружие, когда она направила острый кончик лезвия ему в лицо, словно намереваясь порезать его.

Внезапное воспоминание вспыхнуло в его голове.

О том времени, давным-давно, когда он был невольным участником подобной дуэли, которую намеренно проиграл своему противнику.

Глаза горели жаждой крови, ярость Дуны просвечивала сквозь ее глазные перепонки, Катал разинул рот от открывшегося перед ним великолепного зрелища.

Она была великолепна.

Ожила мстительная богиня, спустившаяся с самих небес в нижний мир смертных, требуя возмездия и кары за совершенные против нее преступления.

Ее движения были быстрыми, точными, настолько безупречными, что ни одно движение не пропадало даром, каждое действие было продуманным и преследовало единственно ясную цель.

Причинять боль и убивать.

Настоящий воин самого смертоносного вида, о котором слагались легенды, а история клеймила бессмертных героев.

Его сердце неровно билось от всплеска адреналина, который вливался в него, когда он боролся с ней, напрягаясь всем телом, каждый его мускул, который бездействовал бесконечные столетия, снова ожил. Прошло так много времени с тех пор, как он сражался с таким свирепым и смертоносным существом, как она; так много времени с тех пор, как он встретился лицом к лицу с единственным человеком за всю свою долгую жизнь, который был близок к равному ему.

Почти. Но не совсем.

Ибо он был Верховным Богом, Генералом армий Смерти. Ни одно существо, даже божество, не могло сравниться с его воинскими навыками. Даже его брат, эта вероломная душа, с которой он был неразлучен. Тот, кто предал его, когда Катал отказался бы от самого своего существования в мгновение ока, если бы он потребовал этого от него.

Возможно, именно поэтому предательство Нкоси причинило ему боль больше всего, потому что он никогда, даже в самых смелых мечтах, не мог представить, что его дорогой брат способен на такие ужасные преступления против собственной крови.

В него полетело копье, вернув его к настоящему. Насытившись, он схватил его, его длинные пальцы обхватили толстое древко, остановив его в воздухе, прежде чем оно соприкоснулось.

— Хватит! — взревев, он вырвал дерево у нее из рук, и ее тело упало вперед.

Он поймал ее, его рука скользнула вокруг талии Дуны, когда она приземлилась на его твердый живот, удерживая равновесие.

— Что, черт возьми, с тобой происходит?!

Она оттолкнула его, грубая ярость исходила от нее густой пеленой энергии, настолько ощутимой, что ударила его в грудь, отбросив назад, когда его хватка ослабла.

— Дуна…

Ее глаза вспыхнули алым.

Он замер, тело превратилось в камень, когда они замерцали, возвращаясь к нормальному состоянию.

Не сказав ни единого слова, она развернулась и вылетела из тренировочной ямы, оставив Катала наедине с его охваченными паникой мыслями.