Бури ярости

ГЛАВА

24

— Перестань, блядь, уже двигаться, я ни черта не вижу.

Дуна шлепнула темноволосого воина.

— Луна не за теми деревьями, Микелла, а у тебя над головой.

— Кто сказал, что я говорю о Луне?

— Разве ты не затащила меня сюда посреди ночи, чтобы посмотреть на небо?

Тут ее осенило.

— Конечно, нет. Чему я вообще удивляюсь?

— Да ладно тебе, не всем из нас так повезло, как тебе, что они могут согревать постель наследного принца.

Если бы только она знала.

— Значит, вместо этого ты собираешься преследовать этого человека и шпионить за ним издалека? Правда, Микелла, это низко, даже для тебя.

Они сидели, сгрудившись, на скамейке в уединенной части королевских садов, наблюдая за спаррингом Фаиза с группой воинов в его частной тренировочной яме.

Дуна должна была признать, что мужчина был очень хорошо сложен, его фигура была подтянутой, ни грамма жира на его высоком, крепком теле. Но еще более впечатляющим был его талант владения клинком.

Она всегда считала его одним из тех напыщенных членов королевской семьи, которые скорее потягивали вино, чем вспотели бы, и высокомерие, с которым он всегда держался, только подливало масла в огонь ее заблуждения.

Теперь, наблюдая за ним, Дуна поняла, что не могла ошибаться сильнее.

Прошло несколько часов с тех пор, как две женщины бесшумно пробрались в сад, и все это время наследник сражался без передышки, переключаясь с одного оружия на другое, его движения были плавными и безупречными. Мастер оружия.

Как Доран.

Вздохнув про себя, она позволила своим мыслям блуждать. Что сейчас делал ее партнер по тренировкам? Занимался ли он по-прежнему этим каждое утро, выплескивая свою боль и ярость в той комнате для спарринга? Задумывался ли он когда-нибудь, что с ней случилось, куда исчезла Дуна?

Она всегда сожалела, что не смогла попрощаться с этим мужчиной, потому что он, возможно, был ее единственным настоящим другом в Белом Дворце.

— Он хорош в постели? — Микелла продолжала болтать рядом с ней. — Держу пари, он знает, как пользоваться своим членом. Бьюсь об заклад, он размером с бревно. Бьюсь об заклад…

— Черт возьми, ты говоришь совсем как Петра. Как это возможно, что вы двое никогда не ладили?

Микелла пожала плечами, ее взгляд был прикован к мужчине, обливающемуся потом всего в двадцати футах от нее.

— У меня так и не было возможности познакомиться с ней поближе.

— О, верно, ты была слишком занята, выслеживая меня.

Взгляд Микеллы метнулся к ней, печаль окрасила ее черты.

— Мне жаль, Дуна, что так получилось.

Мгновение прошло в тишине, две женщины смотрели друг на друга, ни одна из них не осмеливалась затронуть тему, которая, как они обе знали, была единственной причиной их нынешнего положения.

— Это не твоя вина.

И это было не так. Микелла была еще одной тщательно расставленной пешкой в манипулятивных играх Мадира, невинным сторонним наблюдателем, которого втянула в себя его гротескная одержимость абсолютной властью и необходимостью контролировать все и вся в своей жизни. Включая Дуну.

— Если бы я знала, что он причинит тебе боль, я бы никогда…

— Я же сказала, все в порядке.

— Нет, пожалуйста. Мне нужно это сказать, — глубоко вздохнув, она начала: — Я знаю Мадира всю свою жизнь. Он и Йорк были для меня как два брата, как я тебе уже говорила. Я всегда знала Мадира как ревнивого и властного человека. У меня не было с этим проблем, потому что это просто означало, что он будет защищать то, что принадлежит ему, без колебаний. Я восхищалась им за его уровень лояльности, за его амбициозные наклонности. Он всегда стремился к большему, всегда подталкивал себя и окружающих его людей идти выше того, что они считали возможным. Вот почему наши воины уважают его и следуют за ним. Он безжалостен, требователен, без капли раскаяния. Он дает столько, сколько получает, без исключения. Но, Дуна, — она взглянула на нее, — он всегда был честным. Никогда прежде я не видела его настолько одержимым женщиной, как тобой. Абсолютное безумие, которое, казалось, охватывало его всякий раз, когда он не мог найти тебя или когда думал, что в твоей компании может быть другой мужчина. Это было ужасно.

— И все же ты решила последовать за ним.

Челюсть Дуны сжалась.

— Я так и сделала, потому что он ни разу не дал мне ни малейшего повода не делать этого. Я твердо верила, что он был травмирован потерей своей матери, что причина его необычного поведения по отношению к тебе была результатом именно этой травмы. Ты была единственной женщиной, которую он по-настоящему полюбил после смерти своей матери, Дуна. Когда ты ушла, это раздавило его.

Она вскочила со своего места.

— Я больше не собираюсь сидеть здесь и слушать всю эту чушь. Спокойной ночи.

— Подожди, пожалуйста! — Микелла схватила ее за руку, не давая сделать ни шага. — Я не закончила. Я не знаю, что он с тобой сделал, но что бы это ни было, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Никто не заслуживает, чтобы с ним обращались как с никчемным куском дерьма. Я сожалею, что когда-либо была частью этого, и если бы я могла, я бы вернула все назад и исправила свои ошибки. Я бы не преследовала тебя, Дуна. Я бы позволила тебе убежать к своей свободе.

Ах, да, свобода. Эта ужасная вещь. Та, которую ожидали и предполагали, когда ты с криком появляешься на свет. Та, которую с таким же успехом можно было бы отнять в мгновение ока.

— Шебез, — донесся до них голос Фаиза, когда они молча стояли, уставившись друг на друга, — что ты здесь делаешь?

— Ваше высочество, — Микелла склонила голову, наконец снимая напряжение, — я попросила ее составить мне компанию для небольшого ночного наблюдения. Как вы можете себе представить, Кровавая Луна исключительно привлекательна и ставит меня в тупик.

— Да, действительно.

Насвистывая, к ним подошли двое его людей.

— Проследи, чтобы Нера благополучно вернулась в гарем, уже поздно, и ей не следует разгуливать одной в такой час.

Не сказав больше ни слова, они втроем ушли, оставив Дуну наедине с властным мужчиной.

— Сядь со мной, Шебез.

— Не хотите ли вы сначала одеться, Ваше высочество?

Посмеиваясь, он сел на скамейку, не потрудившись прикрыть голую грудь.

— Итак, что бы сказали люди, если бы увидели, как я прикрываюсь, находясь в обществе своей наложницы?

— Да, я понимаю твою точку зрения.

Она села рядом с ним, оставив пространство между их телами.

— Подойди ближе.

— Что?

Склонив голову набок, он внезапно обнял ее за талию, притягивая Дуну к себе.

— Вот так, гораздо лучше.

Она ударила его, не заботясь о том, что ударила в плечо наследного принца иностранного королевства. Он схватил ее за запястье, притягивая еще ближе к себе, и тихо пробормотал:

— Что я сказал? За нами всегда кто-то наблюдает.

Осознание поразило ее.

Им еще предстояло сыграть свою роль.

— Итак, на чем мы остановились? — его большой палец лениво рисовал круги на ее обнаженной руке. — Ах, да. Тебе нужно перестать обращаться ко мне «Ваше высочество». Если бы мы действительно были любовниками, ты бы называла меня по имени.

Его брови предупреждающе взлетели вверх, прежде чем она успела возразить.

— Тогда нам нужно узнать друг друга получше. Никто не поверит, что мы проводим время вместе, если мы ничего не знаем друг о друге.

— Я не знала, что твои наложницы представляют для тебя какой-либо интерес, кроме сексуального удовлетворения.

Мускулистая рука обвилась вокруг ее плеча.

— Какой мне от них прок, если они не могут поддерживать приличную беседу, Шебез? У меня не возникает проблем с поиском женщин, которые более чем горят желанием раздвинуть для меня свои бедра. Вот то, что находится здесь, — он постучал ее по виску, — гораздо труднее найти.

Если бы он продолжал в том же духе, Дуне пришлось бы признаться себе, что она действительно могла бы для разнообразия насладиться обществом этого мужчины. Совсем не то, чего она ожидала от того, как начались их отношения.

Позади них послышался шорох. Она замерла, волосы у нее на затылке встали дыбом.

— Выходи, одичалый. Ты пугаешь мою прекрасную гостью.

Массивная фигура отделилась от тени, оказавшись в поле зрения, когда встала перед Дуной. Пара рубиново-красных радужек впилась в нее, высасывая весь воздух из ее легких.

— Рок! — она бросилась к нему, не веря своим глазам.

Она даже не мечтала снова увидеть страшного волка, того самого, который спас ей жизнь в джунглях Бакара. Тот самый, которому удалось призвать Фаиза к себе на помощь, подвиг, который все еще был невообразим для Дуны.

Она никогда особо не задумывалась об этом, о том, что он был рядом, когда она в нем нуждалась, или о том, что Фаиз появился всего через несколько мгновений после этого.

Существо замурлыкало, и они прижимались друг к другу носами, как два лесных зверька.

— Как он здесь оказался?

— У него есть привычка приходить время от времени. Мне бы хотелось думать, что он проверяет меня.

Вернувшись на свое место на скамейке, она спросила:

— Зачем ему это делать?

Страшный волк неторопливо подошел к принцу и положил морду ему на колени. Поглаживая место между ушами, Фаиз признался:

— Он спас мне жизнь, когда я был маленьким мальчиком. Если бы не он, я был бы падалью для зверей джунглей, мои кости прямо сейчас переваривались бы в земле.

Сбитая с толку в сотый раз за вечер, Дуна воспользовалась моментом, чтобы собраться с мыслями.

— Что случилось?

Не отвлекаясь от Рока, он пояснил:

— Мой отец брал меня с собой в свой ежегодный тур по целебным бассейнам Бакара. Как ты можешь себе представить, я был очень любознательным ребенком, всегда читал, всегда пытался познать окружающий меня мир, — он потянул Рока за ухо. — На обратном пути в Навахо мы остановились у одного такого водоема, чтобы пополнить запасы перед последним отрезком пути домой. Как любой девятилетний мальчик, я был неугомонен и полон энергии. Итак, пока все отдыхали, я отправился в джунгли в поисках какого-нибудь развлечения для моего любопытного маленького мозга. Не успел я опомниться, как был потерян, и у меня не было возможности вернуться к моему отцу и нашей компании.

— Ты, должно быть, был в ужасе!

Ухмыльнувшись, принц взглянул на нее.

— Ты бы так подумала, не так ли? — он подмигнул. — На самом деле я был очень спокоен, в моем девятилетнем теле не было ни грамма паники. Возможно, это было в моей натуре, потому что я всегда бродил в одиночестве, так что мысль о том, чтобы остаться одному в джунглях, тоже не пугала.

Он пожал плечами.

— Я никогда по-настоящему не думал об этом. Итак, когда наступила ночь, а за мной все еще никто не пришел, я решил попытаться найти дорогу обратно. Я и не подозревал, что на меня охотились и я был потенциальной добычей для очень голодного тигра.

Откинувшись назад, он глубоко вдохнул, его взгляд поднялся к Кровавой Луне.

— Зверь напал на меня со спины, повалив на землю. Я никогда не видел его морды… — он сглотнул, — …и я каждый день благодарю богов за это. Я верю, что именно это впоследствии спасло мне рассудок, потому что, если бы я увидел его зубы до того, как он вонзил их в мою плоть, я бы не смог выжить.

Потеряв дар речи, Дуна могла только смотреть. В памяти всплыла ее близкая встреча со смилодоном и явный ужас, когда он навис над ней, всего на волосок от ее лица.

— Оно оторвало кусок кожи с моей спины, — он повернулся, показывая четыре длинных узких шрама, — но прежде чем оно успело нанести еще какой-либо ущерб, его сбросили с меня. Рок убил его, а затем зализывал мои раны, пока его хозяин не нашел нас и не отнес меня обратно к моему отцу.

Интересно.

— Хозяин?

Это уже второй раз, когда Фаиз назвал Рока каким-то домашним котом.

— Да, генерал Рагнар направлялся в Навахо на встречу с моим отцом…

Подождите, что?

— … и этот его зверь просто случайно опередил его.

— Э… э… — она откашлялась, застигнутая врасплох. — Я не знаю, что сказать.

Да и что она могла сказать? Это была еще одна вещь, о которой Катал не смог ей рассказать.

Встав и похлопав Рока в последний раз, Фаиз натянул рубашку через голову, прикрывая свои шрамы и снова выглядя таким же нетронутым, как всегда. Его рука метнулась к Дуне.

— Пойдем, моя милая, уже поздно.

— Знаешь, сейчас рядом с нами никого нет, ты не должен называть меня так.

Он ухмыльнулся, схватил ее за руку и потащил Дуну за собой, пока они возвращались во дворец.

— Я знаю, но мне нравится выводить тебя из себя.

Пока они продолжали препираться, как двое расшалившихся детей, Дуна поняла, что прошла целая вечность с тех пор, как она чувствовала себя такой беззаботной, и это открытие прочно засело у нее в голове. Да, она действительно могла бы наслаждаться мужской компанией, если бы постаралась.