Бури ярости

ГЛАВА

15

Рот Катала столкнулся с ее ртом, их языки отчаянно соприкоснулись, поглощая друг друга. Нависнув над ней, его рука скользнула вниз по ее телу, его пальцы скользнули под трусики, без колебаний погрузившись в ее влажный центр, когда он изогнул и подвигал своими пальцами.

Ее киска сжалась, когда она задрожала, пульсируя с каждым движением его толстых пальцев, по мере того как все больше влаги пропитывало ее внутренности.

— Как плачет твоя киска, маленькое чудовище, — простонал он, облизывая ее горло и опускаясь к ее горящей сердцевине.

Ее узкие трусики полетели на пол, когда он медленно стянул их с ее изнывающего от боли тела. Схватив ее за колени, он откинул их назад, открывая ее для себя и его голодного взгляда.

— Блядь, Дуна. Ты вся мокрая, милая.

Неверие отразилось в его глазах, умоляя ее прекратить их страдания.

— Тебе нужно, чтобы я тебя трахнул? — она захныкала. — Тебе нужно почувствовать мой член внутри себя? Скажи это.

Она кивнула, едва способная произносить слова, поскольку ее киска болела, пульсируя в пустоте, умоляя ее об освобождении.

— Да, Катал, я хочу тебя. Пожалуйста, — выдохнула она, ее кожа болела на ощупь, когда она пощипывала свои набухшие соски.

Затем он встал, небрежно раздеваясь, пока она извивалась на кровати, ее пристальный взгляд был прикован к каждому его движению, пока его одежда падала на пол.

Рот Дуны отвис, когда она приподнялась на локтях, в горле у нее пересохло при греховном виде стоящего перед ней сильного мужчины.

Широкие округлые плечи, пышущие силой, сужались к узкой талии, каждый мускул был четко очерчен, словно выточен из камня, каждый твердый выступ контрастировал с ее мягкими изгибами. Выпуклые мускулистые бедра соединяясь с такими же крепкими икрами, образуя два столба силы. А между ними…

Она ахнула, потеряв дар речи, когда в поле зрения появился его член.

Он был огромным, длинным и толстым, с выступающими венами, переплетающимися на его твердом члене. Багрово-красная шляпка гриба, истекающая белым, довершала великолепное зрелище, которое представлял собой генерал.

Она сглотнула, внезапно осознав разницу в их размерах.

У Дуны не было возможности рассмотреть его так внимательно во время их жаркой встречи в ее затемненных покоях в Ниссе, потому что она никогда бы не смогла забыть смертного бога, стоящего обнаженным всего в нескольких футах от нее.

Он подошел к ней, сжимая свой член и коварно ухмыляясь, когда увидел ее потрясенное лицо.

— Не волнуйся, мой маленький свирепый воин, в первый раз я буду действовать медленно.

Облизнув губы, она попятилась на кровати. Он встал коленями на матрас, схватил ее за икры и притянул к себе. Ее ноги раздвинулись сами по себе, обвив его талию. С таким же суровым лицом, как всегда, он поднес свой член к ее входу, крепко сжимая ее бедра, удерживая ее в нужном положении.

— Катал… — она неудержимо задыхалась, ее глаза были прикованы к его пульсирующему члену, когда он протолкнул болезненно налившийся кончик в ее ожидающий центр.

— Разве ты не слышала? Они называют меня Богом.

Она вскрикнула, когда он врезался в нее, его массивный член растянул ее до предела. Его рот накрыл ее рот, поглощая звук, его язык поглаживал ее, когда он начал двигаться.

— Трахни меня, Дуна, ты такая тугая, — застонав, он задвигал бедрами, трахая ее долгими мучительными движениями.

Внутрь и наружу, кругами и обратно, заполняя ее до отказа каждый раз, когда он нависал над ней, их языки соприкасались.

Она неудержимо застонала, не зная, что с собой делать, когда чистое блаженство охватило ее, ее руки скользили по великолепному телу Катала, пока он лепил ее по своему вкусу. Она чувствовала себя так, словно ее разделили надвое, его член был похож на гладкий металлический таран внутри нее.

Этого было слишком много, но и недостаточно.

Потребность стать единым целым с этим темным и измученным мужчиной охватила ее. Ее сердце бешено забилось, все тело задрожало под ним. Ее возбуждение растекалось повсюду, его член легко скользил по ней.

— Сильнее, — прохрипела она, нуждаясь почувствовать его глубже.

— Дуна, — прорычал он ей на ухо, — Ты возьмешь то, что я тебе дам. Не искушай меня.

Она выгнула спину, в отчаянии обхватив его руками, вцепившись в его упругую задницу.

— Как я уже сказала, — насмешливо произнесла она сквозь опущенные веки, слишком хорошо понимая, что делает, — сплошные пустые угрозы.

Он замер, не веря своим ушам, его член был по самые яйца глубоко внутри нее.

— Я собираюсь выебать из тебя это отношение прямо сейчас, ты, маленькое отродье.

Без предупреждения он приподнялся, другой рукой обхватив ее за горло, вдавливая ее в матрас, когда его член вошел в нее.

— Чертовы неприятности с того самого момента, как я впервые увидел тебя.

— О Боже… — закричала она, когда он высвободился, сильно прижимая ее к себе.

Пот выступил на ее теле, ее пальцы впились в его плоть, когда она держалась за него изо всех сил, ее киска жадно поглощала каждое его мощное движение.

— Вот и все, осуши мой гребаный член, — он наклонился, его грудь прижалась к ней, когда он раздвинул свои массивные бедра, открывая ее невероятно широко. Ухватившись за спинку кровати, он безжалостно вонзался в нее, каждый раз полностью заполняя ее.

— Это слишком, — кричала она в бреду, ее тело сотрясалось от эротического тумана, в котором она находилась.

— Ты справишься, — простонал он, обливаясь потом. — Черт возьми, женщина, где ты была всю мою жизнь?

Его рот обрушился на ее рот, заявляя права на ее язык, доводя великолепные ощущения до невыносимых высот.

Жар охватил ее, когда она кончила нескончаемыми волнами. Закатив глаза, она забилась под Каталом, его тело вдавливало ее в жесткий матрас.

В ее сознании всплыл образ знакомой пары белых крыльев, когда они вместе парили над бескрайним синим океаном, за исключением того, что на этот раз армия химероподобных существ летела рядом с ними, окружая их, когда они скользили по небу.

Ошеломленная, она вернулась в настоящее, когда к ней вернулось ее нынешнее положение.

— Еще раз.

Он перевернул ее на живот.

— Боже… — простонала она, затем ахнула, когда его член врезался в нее сзади.

Усмехнувшись, он ускорился:

— Ты будешь боготворить меня позже. А теперь, — он схватил ее за задницу, приподнял и шлепнул по ней, прежде чем широко раздвинул, — возьми мой гребаный член, как послушная маленькая девочка.

Со стоном, вцепившись пальцами в простыни, она потеряла всякое представление об окружающем. Ее киска растянулась вокруг него, его широкая грибовидная головка терлась о ее стенки бесконечными мучительными движениями.

— Богиня, — прошипел он, когда комната погрузилась во тьму, его собственный член неудержимо пульсировал внутри нее. — Ты моя, я убью любого ублюдка, который хотя бы посмотрит в твою сторону.

Без предупреждения она взорвалась, яростно пульсируя вокруг него, когда он разрядился внутри нее, покрывая ее стенки своим горячим семенем. Сила этого была настолько жестокой, что она потеряла сознание на долю секунды, в течение которой не смогла увидеть яркий свет, исходящий от нее, столкнувшийся с плотными тенями самого Катала, которые окружали их.

Не видела она и удлиненных когтей, которые образовались на его некогда смертных пальцах, впившихся в ее плоть, когда он крепко держал ее, сливая всю свою сперму до последней капли в ее ожидающий центр.

Она оставалась неподвижной, измученная их сексом, израсходовав каждый атом своих сил. Ее мысли унеслись к кристально чистому озеру, его голубые воды казались почти серебряными в залитом лунным светом вечернем небе. По его краю цвели фиолетовые колокольчики, их дразнящий аромат смешивался с запахом старых сосен, растущих вдоль уединенного озера.

— Шевелись, солдат!

Она резко обернулась на голос, осознав, что внезапно оказалась у самого края, глядя на неподвижную поверхность, словно загипнотизированная. Она замерла, кровь отхлынула от ее вен, когда вооруженные воины десятками проходили мимо нее, входя в то самое озеро, исчезая в его глубинах, чтобы никогда больше не быть увиденными.

Чьи-то руки схватили ее, возвращая к реальности.

Ее веки распахнулись, когда сильные руки Катала подняли ее, прижимая к своей обнаженной груди, заключая в клетку и с любовью глядя на нее.

— Ты так прекрасна, — тихо пробормотал он, проводя кончиками пальцев по изгибу ее позвоночника. — Так восхитительно, когда ты таешь под моими прикосновениями.

Она покраснела и опустила лицо, чтобы скрыть свое смущение.

Он взял ее за подбородок, приподнимая его, пока их глаза не встретились.

— Я уже говорил тебе, что тебе не нужно прятаться от меня, Дуна. Ты не будешь стыдиться своих эмоций, я этого не позволю.

Он нежно поцеловал ее, крепко прижимая к себе, словно боялся, что она растворилась бы в воздухе, если бы он отпустил ее.

Само существо Дуны пело, чистая радость окутывала ее своими теплыми объятиями, ее сердце бешено колотилось. Она провела пальцем по линиям его мужественных черт, осторожно поглаживая шрам на левой щеке.

— Как ты его получил?

Казалось, прошли минуты, пока он молчал, и Дуна спрашивала себя, не зашла ли она слишком далеко.

— Прости, ты не обязан мне говорить.

Уголок его рта чуть приподнялся, глаза наполнились новыми, неизвестными эмоциями, которые она не могла прочесть.

— Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. Моя душа уже принадлежит тебе, что это, кроме нескольких воспоминаний?

Ее сердце остановилось, затем забилось снова, колотясь о ребра, как дикий зверь. Внезапная боль пронзила голову. Она зашипела, стиснув зубы.

— В чем дело? — его лицо встревожено, брови сдвинуты, черты лица ожесточились.

Она покачала головой, решив не обращать внимания на удары по голове.

— Ничего такого, чего не исправили бы несколько часов сна.

Он усмехнулся, в глазах блеснули озорные огоньки. Она шлепнула его по плечу, между ее бедер уже образовалась влага, когда ее захлестнули грязные мысли.

— Прекрати, ты меняешь тему.

Он шлепнул ее по заднице, возвращая услугу.

— Это было давно.

Она ущипнула его.

— У меня есть все время в мире.

— Умница, — прошипел он, сжимая ее плоть в ответ.

Она рассмеялась, целуя кожу прямо над его сердцем.

— Пожалуйста, я хочу знать.

Он изучал ее лицо, искал что-то в ее глазах, Дуна не была уверена.

— Это было в битве, много лет назад. Я сражался неделями, уставший и отчаянно желавший, чтобы все это поскорее закончилось. В самый последний день войны ко мне сквозь безумие приблизилась фигура. Он был так молод, этот закованный в доспехи воин, так стремился покончить со мной. Он, конечно, не знал, что я опытнее его, что его шансов выжить не существовало.

Печаль исказила его черты, сердце Дуны заныло при виде этого.

— Мы безжалостно сражались несколько дней, ни один из нас не признавал поражения. Он был таким свирепым, Дуна, — он сглотнул, — таким храбрым. Никогда прежде я не сталкивался с таким грозным противником.

Он замолчал, погрузившись в свои мысли.

— Я поднял свой меч, готовый оборвать его жизнь, когда из ниоткуда кончик его клинка полоснул меня по лицу. Мы оба стояли, ошеломленные, как будто ни один из нас не ожидал, что ему удастся подобраться достаточно близко, чтобы ранить меня.

— Что с ним случилось?

Катал пожал плечами, его глаза остекленели.

— Я не знаю.

— Что ты имеешь в виду? Ты убил его?

— Нет, — он погладил ее по щеке, — я сохранил ему жизнь. После этого он исчез среди воюющих солдат, и больше его никто никогда не видел. Выжил ли он, я так и не узнал, потому что в тот день на равнинах было так много трупов, что было просто чудом, что кто-то выжил, чтобы рассказать об этом.

Сбитая с толку, она роилась в мыслях от вопросов, каждое его слово барабаном отдавалось в ее голове.

— Это было в битве при Дарде? Я и не подозревала, что было так много жертв.

Это шло вразрез со всем, чему их учили учебники истории.

Он замер, положив руку ей на подбородок.

— Нет, это было гораздо раньше.

— Что ты хочешь сказать…

— Шебез! — донеслись до них крики Фаиз из-за запертой двери.

— Сейчас это закончится.

Катал выпрямился, его лицо превратилось в маску смертельного спокойствия, когда он осторожно положил ее на матрас.

— Что ты делаешь? — она бросилась за ним, угроза Фаиза резонировала в ее голове, та, что он сообщил бы Мадиру о ее местонахождении, если она нарушила бы их маленькую договоренность.

— Я дам ему знать его место.

Он повернулся. Она ахнула, его спина оказалась у нее на виду.

На его коже, прямо между лопатками, был нанесен чернилами большой крест в форме слезы вместо верхней вертикальной черты, с крыльями, простирающимися от центра, где виднелся простой круг, напоминающий солнце. Как в моем сне.

Он пошевелился, выводя ее из оцепенения.

Она ринулась в бой, потянув Катала назад за руку, прежде чем он успел дойти до дверей.

— Нет, подожди!

Он в ярости развернулся, наклонив голову, когда увидел ее паническое состояние.

— Ты что-то скрываешь от меня, — она покачала головой, отступая, когда он надвинулся на нее. — Не лги мне, женщина. Я знаю, как ты дышишь. В чем дело, о чем ты мне не договариваешь?

— Шебез!

Она посмотрела на дверь, затем снова на Катала, не зная, что делать, как выйти из этого затруднительного положения, не раскрыв этому грозному человеку, что Мадир с ней сделал. Она знала, без малейшего сомнения, что он не смог бы сдержаться, его мораль и чувство справедливости не позволили бы Каталу отпустить принца Ниссы безнаказанным.

И если что-нибудь случится с Мадиром, Катал был бы убит на месте — обезглавлен самим королем за то, что причинил боль его сыну и единственному наследнику, независимо от тесной связи, которую, казалось, разделяли два грозных мужчины.

В замке загремели ключи, доведя уровень ее отчаяния до невозможного.

— Пожалуйста! — взмолилась она, потянув его к террасе. — Я расскажу тебе все, но тебе нужно уйти!

— Оденься.

Дверь затряслась еще раз, когда в замок вставили другой ключ.

— Катал…

Он наклонился, его голос стал опасно низким:

— Оденься. Сейчас.

Не теряя ни минуты, она подбежала к своему гардеробу, натянула через голову первое, что попалось под руку, подняла его одежду, валявшуюся на земле, и швырнула в него.

— В этом нет необходимости, — сказал он, направляясь к террасе, выставляя напоказ свое великолепное обнаженное тело. — Я никуда не собираюсь уходить.