Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 10

После беседы с внуком осталось ощущение, что придётся клин клином вышибать. Он не откажется от Мироновой, даже если та будет на шпильках танцевать на его яйцах.

Эх-х, любовь! Даже сильные ведьмаки порой оказывались её жертвой. А уж первая любовь — совсем мрак.

Нужно поскорее подыскать Павлу другую девицу или запереть его на три дня в борделе, чтобы он еле живой выполз оттуда.

Пока же такси остановилось возле павильона, недалеко от моста Александра Невского. Я расплатился и выбрался из машины.

Прохладный ветерок с Невы потрепал мою бороду и забрался под пиджак, заставив меня зябко передёрнуть плечами.

— Похолодало, — вслух пожаловался я и пошёл к павильону, косясь на дорогу, залитую светом фонарей.

По ней с гудением и рычанием моторов двигался плотный поток машин, выбрасывающих в воздух клубы вредных газов. Возможно, из-за них я по-богатырски чихнул и сразу скривился из-за боли, прострелившей затылок.

Да, в этом теле надо аккуратнее чихать, иначе глаза вылетят как у чихуахуа.

Усмехнувшись, я подошёл к шкафоподобному охраннику в чёрном костюме и объяснил на кой хрен сюда припёрся. Тот сразу же проводил меня внутрь и оставил в гримёрной. Там мою тушку привели в порядок, а потом со всем уважением послали на три буквы, то бишь на шоу. Дорогу рассказали — два поворота налево, далее по короткому коридору и в конце пройти в последнюю дверь. И я блестяще преодолел почти весь путь, но в коридоре встретил… Владлену Велимировну. Та вышагивала по ковровой дорожке, как королева… Тьмы, естественно.

Тёмно-синее платье сексуально облегало её тело. А для усиления эффекта Владлена не стала надевать бюстгальтер. Соски едва не протыкали ткань, а грудь подрагивала в такт её шагам.

Все мужчины, кто проходил мимо декана, жадно косились на её молочные железы, вызывая у Велимировны лёгкую довольную улыбку.

— Добрый вечер, Владлена, — слегка удивлённо проговорил я, остановившись около пластиковой двери с табличкой «ток-шоу Ивана Маркова». — Какими судьбами? Тут где-то снимают шоу про ведьм?

— Зверев, избавьте меня от ваших низкопробных шуточек, — сощурила бездонные озёра мрака Велимировна, поблёскивая лаком на чёрных волосах. — Меня тоже пригласили. Не вы один такой востребованный. Там, где я появляюсь, в среднем просмотры выше на тридцать процентов.

— Интересно почему? — картинно озадаченно приподнял я брови, многозначительно уставившись на её грудь.

Она ещё больше выпятила её и иронично сказала:

— Харизма. А вот у вашей рыжей коллеги Котовой она отсутствует.

— Нет, там тоже неплохая харизма размера эдак второго, — изобразил я руками грудь Евгении. — А почему вы вспомнили о ней? Она вас так задела, что вы навели о ней справки? Даже фамилию узнали.

— Ничего не наводила, догадалась, — буркнула она, смекнув, что ляпнула лишнего.

Но признавать этого декан, конечно, не собиралась. Она лишь гордо подбоченилась, шинкуя меня острым, как битое стекло, взглядом. В нём таились ревность и негодование.

— Владлена, у вас сейчас такой мечтательный вид, словно вы представляете, как меня режут на маленькие кусочки, а потом жарят на сковороде без масла. Вы, кажется, на что-то обиделись. Но не стоит тратить время на негативные эмоции. Вдруг я помру, а вы из-за обиды не успеете сказать мне что-то важное? Наверняка будете горевать.

— Нет, не буду, — тряхнула она головой. — Мне очень идёт траур. Я наконец-то смогу выгулять своё новое чёрное платье.

— Ого, вы придёте на мои похороны⁈

— Приду с баяном и буду играть на нем, пока ваши бабы станут лить слёзы в три ручья. Что они в вас находят? Откуда вообще у вас столько туповатых бабёночек?

— Божий промысел, не иначе, — усмехнулся я.

Та раздражённо фыркнула и прошла мимо меня, обдав запахом сандала и жасмина. В ней словно что-то горело, свербело и не могло найти выход. Впрочем, знаю что…

Велимировну явно бесило, что она не может загнать меня под каблук, не видит преклонения и не слышит кучи комплиментов. Она словно не понимала, что если добьётся всего этого, то потеряет ко мне интерес. Либо наоборот, очень хорошо понимала.

А как я к ней отношусь? Ну, если бы она родилась рыжей, мой ответ был бы однозначным. Хотя он и сейчас такой — два дракона не уживутся в одной пещере.

— Мудро? Ещё как, — прошептал я себе под нос и следом за деканом вошёл в помещение, где снимали шоу.

Несколько рядов зрителей уже возбуждённо шушукались в полумраке, рабочие настраивали камеры, а на сцене в свете софитов на огромном полукруглом диване уже восседал де Тур. Какая-то девица крепила небольшой микрофон к лацкану его серого пиджака, пока француз поправлял русые с проседью волосы, будто хотел скрыть шрам, наискось пересекающий лоб.

Однако увидев меня, он приветливо помахал и произнёс:

— Дор-рогой Игнатий, а я уж думал, что вы опоздаете!

— Хорошо хоть не помер по дороге, учитывая мой возраст, — иронично проговорил я, заметив изумлённо округлившиеся глаза Владлены.

Её удивило наше с французом почти дружеское общение. Она аж чуть не упала со ступеней, ведущих на сцену. Ведь всего пару дней назад мы казались ей стопроцентными эталонными если не врагами, то соперниками, готовыми к дуэли. А теперь вон оно что…

Француз ещё и привстал с дивана, за руку поздоровавшись со мной. Владлене же он отвесил уйму затейливых комплиментов. Но та пропустила их мимо ушей, задумчиво глядя на меня.

А я, в свою очередь, напряжённо смотрел на зрителей, да и по сторонам тоже. А то вдруг очередное покушение? Рядом с де Туром они как-то подозрительно часто происходят.

Между тем на сцену выскочил клон Красавцева — такой же энергичный мужчина с широкой улыбкой, демонстрирующей зубы белее, чем моя душа.

Он начал шоу. А то шло не в прямом эфире, так что съёмки были не такими напряжёнными.

Впрочем, Владлена добавляла огня. Она постоянно цеплялась ко мне.

А уж когда зашёл разговор о зельях, применяемых в Лабиринте, она и вовсе вербально укусила меня, закинув ногу на ногу:

— Для Игнатия Николаевича наверняка самые полезные зелья те, что повышают остроту зрения и снижают давление.

Она натянуто рассмеялась, а несколько зрителей мужского пола тут же поддержали Владлену, околдованные её дьявольской красотой.

— Да, давление у меня бывает ого-го какое, за сто шестьдесят, больше похожее на скорость гоночного автомобиля, — с ироничной улыбкой сказал я, расслабленно откинувшись на спинку дивана. — А что до зрения, так если я перестану видеть лишь размытые пятна, то всех монстров перестреляю, ничего не оставлю другим охотникам.

Француз захохотал первым, а потом и зрители посмеялись. Даже ведущий улыбнулся.

Только Владлена кисло приподняла уголок рта, а потом с пренебрежением фыркнула, щёлкнув пальцами:

— У меня есть сомнения в том, что вы сумеете всех перестрелять, дорогой Игнатий Николаевич. Ваше время прошло…

— Выигранное мной пари показало, что у меня ещё всё впереди, — парировал я, широко улыбнувшись.

— Да, месье Звер-рев ещё могуч, как стар-рый дуб, — вставил француз, следуя золотому правилу — превозноси своего противника, чтобы твой проигрыш ему со стороны не казался таким уж позорным. Ведь одно дело проиграть старику, а совсем другое — опытному могучему охотнику.

— Господин Зверев, сударыня Владлена Велимировна, я чувствую между вами напряжение как у бывших супругов! — игриво погрозил нам пальцем ведущий.

— Пфф, я бы никогда не вышла замуж за Зверева! — сразу же закатила глаза декан.

— Потому что я бы не предложил, — не остался я в долгу. — Но вообще мы довольно давно знакомы с Владленой.

— О, это замечательно! — заулыбался ведущий, которому явно пришла на ум какая-то гаденькая мыслишка. — А давайте каждый из вас назовёт… э-э-э… скажем так, не самые лучшие черты характера другого. Уверен, нашим зрителям понравится! Это полностью раскроет вас как гостей нашего шоу. Но ежели вы откажетесь, мы все поймём.

Ведущий явно почуял запах отменной склоки, способной перерасти в скандал.

Публика же начала скандировать: «Просим, просим…»

— Я согласна! — гордо заявила декан под гром аплодисментов и уставилась на меня.

Она начала ронять слова как обжигающие капли расплавленного металла. У неё нашёлся целый десяток не самых лестных эпитетов, где определение «недогадливый» оказалось самым мягких. Хотя надо сказать, что откровенной грубости не было. Женщина всё-таки понимала, что она на телевидении, потому держала себя в руках.

— А что же скажете вы, господин Зверев⁈ — бросил мне ведущий.

Зрители затаили дыхание, а Владлена Велимировна сложила руки на груди и приподняла голову, показывая, что её каменное сердце ничто не может ранить.

— А мне нечего сказать. Владлена Велимировна — идеальна, у нее нет недостатков, — улыбнулся я.

— О-о-о, ответ достойный мудр-реца! — начал аплодировать де Тур.

— Слова истинного аристократа! — вторил ему слегка разочарованный ведущий, так и не сумевший спровоцировать перепалку.

Публика тоже начала рукоплескать, кивая головами: мол, да, этот Зверев хорош.

Лишь Владлена не аплодировала. На её лице впервые на моей памяти появились смущение и растерянность, как у дуэлянта, ждущего смертельного удара, но получившего предложение попить пивка.

— Что ж, дорогие друзья, на этой великолепной ноте я хочу закончить очередной выпуск нашего шоу, — обратился к зрителям ведущий.

Но тут вдруг вскочил с дивана де Тур. Я сразу же напрягся, готовясь применить защитную магию.

Однако тот заявил, замахав руками:

— Позвольте кое-что сказать. Я предлагаю пр-ровести следующий выпуск шоу в моей алхимической лаборатории, где мы с месье Звер-ревым и мадемуазель Владленой приготовим несколько зелий.

— Прекрасное предложение! — сразу загорелся энтузиазмом ведущий и посмотрел на нас с Велимировной.

Мы согласились, после чего он закончил-таки шоу. А я подумал, что француз, вообще-то, молодец, всеми способами пытается повысить свою узнаваемость и рейтинг. А благодаря его смекалке и я сделаю то же самое.

Правда, мне не стоило расслабляться, но уже по другому поводу. Возможное нападение никто не отменял. Потому я весьма осторожно двинулся к выходу из павильона. Миновал сеть коридоров и вышел в небольшой проходной зал с несколькими пластиковыми дверьми. Одна из них вдруг резко открылась, и оттуда вышла Владлена.

— Фух, — еле слышно с облегчением выдал я, опустив руку, готовую швырнуть магию.

— Игнатий? — вскинула бровь женщина, разыгрывая удивление.

— Давай без этих театральных постановок. Никогда не поверю, что мы столкнулись случайно. Зачем ты поджидала меня? Хотела напоследок бросить в меня ещё какое-нибудь ядовитое оскорбление?

Та облизала губы и нахмурилась.

— Я хотела… м-м-м… хотела…

— Извиниться? — подсказал я, понимая, что для неё весьма сложно исторгнуть из себя такое слово. Наверное, даже комок колючей проволоки прошёл бы по её горлу куда легче.

— Именно, — едва слышно сказала она, морщась так, словно босыми ногами стояла на раскалённых углях. — Я повела себя немного…э-э-э… нетактично.

— Да ты едва мне горло там не перегрызла.

— Игнатий, всё, забудем об этом! — выпалила она, судорожно поправила платье и следом куда-то в сторону сказала: — Не хочешь выпить бокал вина? Недалеко есть неплохой ресторан.

— В следующий раз. Мне нужно хорошо выспаться. Завтра предстоит кое-какое дело. Пустячок, но тринадцатый отдел не может справиться без меня, — честно сказал я, чувствуя, что ноги уже гудят от усталости.

— Ладно, — процедила она, недовольно полыхнув глазами. — В следующий раз.

— Доброй ночи, — пожелал я декану и продолжил путь.

Северная Пальмира, павильон телеканала «Второй имперский»

Владлена Велимировна раздражённым взглядом проводила Игнатия Николаевича, а затем поспешно вытащила телефон из крошечной дамской сумочки, выбрала номер и позвонила.

— Что там у вас происходит? Зверев завтра куда-то отправляется? — мрачно произнесла она в трубку. — Не можешь рассказать? Секретно? Да мне не нужны подробности, просто скажи — насколько это опасно? Ого! Настолько. Я-ясно…

Женщина сбросила вызов, ошарашенно сглотнула и прошептала:

— Вот тебе и пустячок. А Зверев даже бровью не повёл, когда говорил об этом. Что же с тобой произошло, Игнатий? Когда ты успел стать таким? Дьявол, как же меня бесит, что я не могу раскусить тебя!

Северная Пальмира, территория рядом с павильоном

Выйдя на свежий воздух, я тут же заметил моложавого рослого брюнета с крысиными усиками. Тот направился ко мне, яростно дыша. Его грудь ходила ходуном, а кожаная куртка туго обтягивала мускулистые плечи. Призрачный звёздный и лунный свет отражался от металлических пуговиц с дворянским гербом.

Я сразу узнал его. Он был на балу у барона Крылова вместе с Владленой Велимировной. И судя по всему, он уже давно поджидал меня здесь, успев накрутить себя до багровых пятен на роже.

— Старик, если ещё раз я увижу тебя рядом с Владленой, то отправлю в Ад, понял⁈ — прорычал он, нависнув надо мной.

Его дыхание обжигало мой лоб, а ревность в покрасневших глазах намекала, что брюнет уже мало контролировал себя.

Понимала это и парочка девиц, куривших в стороне. Они взволнованно принялись наблюдать за нами.

— В Ад? Я там уже бывал, ничего интересно не увидел. Ну, кроме котла, где варятся молодые аристократы, не проявлявшие к старшим должного почтения. Успокойся, парень, между мной и Владленой ничего нет. Можешь идти со спокойной душой. И не советую тебе как-то оскорблять меня, — почти миролюбиво сказал я, пытаясь достучаться до разума дворянина.

— Ты мне, сморчок, не указывай! — зашипел он, яростно топорща крысиные усики. — Я сам знаю, что мне делать. И я, на хрен, вижу, что ты почти обоссался от страха. Боишься признаться, что подкатываешь к Владлене свои крошечные седые яйца⁈ Я видел, как ты смотрел на неё тогда на балу, когда вы отошли куда-то вместе! А после победы в пари она приехала, чтобы поздравить тебя! И сегодня на шоу она пришла только чтобы увидеть тебя! Но она моя! Понял, хрыч вонючий⁈

Ну, такие оскорбления я мог бы стерпеть только в какой-нибудь сказке про ведьмака-терпилу. К тому же, этот придурок не внемлет никаким моим словам. Он вежливость и диалог воспринимает как слабость.

— Понял⁈ — снова прорычал он и попытался схватить меня за грудки, но я без всякого стыда всадил ботинок в его промежность.

— И-и-и! — взвизгнул он и упал на колени, схватившись за свои причиндалы.

Девицы, наблюдавшие за нами, едва сигареты не выронили, распахнув ротики.

— М-да, похоже, это у тебя крошечные яички. Я своими разбивал головы волколакам, — иронично прохрипел я и ударил ладонями по ушам идиота.

Тот снова вскрикнул от боли и повалился набок, угодив прямо в лужу, но не вырубился. Он злобно зарычал и попытался встать. Но мой удар в рёбра снова повалил его на асфальт. Правда, мою ногу прострелила вспышка боли. Так что пришлось стремительно менять тактику.

Я вызвал «каскад молний» и направил на промежность противника руку с магией.

— Ты, мразь, напал на аристократа, и я могу, защищаясь, превратить твои причиндалы в горстку пепла! — прорычал я, нацепив на себя маску лютого бешенства. — Если ты, тварь, ещё раз подойдёшь ко мне, пеняй на себя… Но сейчас я прощу тебя, ежели ты попросишь прощения.

Тот оскалил зубы, встав на четвереньки.

Казалось, что ревнивый усач сейчас выхаркнет фонтан оскорблений, но в нём будто что-то щёлкнуло, и он нехотя процедил:

— Прошу прощения, я погорячился.

— Неискренне, но сойдёт. Однако в следующий раз, если он будет, ты так легко не отделаешься…

Я демонстративно развеял магию и с гордо расправленными плечами двинулся прочь между двумя припаркованными автомобилями, наблюдая за идиотом через зеркало заднего вида.

А он вдруг довольно усмехнулся, будто провел меня вокруг пальца. Его глаза загорелись безумным пламенем, в котором смешалось всё: и унижение, и ревность, и воздействие Лабиринта.

— Ты получишь своё, — со злым торжеством просипел он и вытянул руку, окутанную черно-коричневым магическим туманом.

Магия земли сорвалась с его пальцев и с хрустом вырвала кусок бордюра. Тот полетел в мою спину под пронзительный вопль девчонок с сигаретами.