Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 15

Харлей быстро домчал меня до Васильевского острова. Я загнал его в гараж и вошёл в особняк Зверевых с мыслью, что чёрный шар надо бы сунуть в сейф, а потом хорошенечко поспать, а то моё тело сегодня прошло все круги Ада.

Однако мой чёткий план дал сбой, когда ноздрей коснулся дивный запах, плывущий с кухни. Прасковья жарила блины!

Тут же перед мысленным взором встала картина, как я шестилетний сижу на кухне на табуретки, нетерпеливо дёргаю ногой и смотрю на мать. Та возле плиты жарит блины на чугунной сковороде, а в окно заглядывают лучи тёплого полуденного солнца. В них танцуют пылинки, а банка открытого вишнёвого варенья дразнит меня сладким ароматом.

Мои сухие губы тронула ностальгическая улыбка. Я уже давно стал старше матери. Ей не удалось прожить столько лет. Для меня она навсегда осталась молодой и прекрасной.

Сглотнув вставший в горле ком, я несильно шлёпнул себя по щеке и отправился на кухню.

Прасковья и вправду жарила блины. Их запах заполонил всю кухню, ставшую сосредоточением уюта и домашнего тепла.

На столе поблёскивали три банки с вареньем, а Павел с перемазанным сливочным маслом лицом дул на горячие блины, лежащие перед ним на тарелке.

— Деда! — выдохнул он, заметив меня. — Ты вовремя!

— Ой, Игнатий Николаевич! Я и для вас сейчас напеку блинов, — заохала разрумянившаяся от жара служанка, повернувшись ко мне.

— Благодарю, — кивнул я и уселся за стол.

— Как дела? — спросил внук и вгрызся в румяный блин, сложенный треугольником.

По его пальцам заскользили красные потёки малинового варенья и расплавившееся жёлтое масло.

— Как дела? Да скукота. Был в древнем храме, не пойми кем построенном, спас коллег от лютой смерти и щёлкнул по носу одного зарвавшегося прихвостня князя. В общем, утро прошло как обычно.

Павел усмехнулся жирными губами, явно не поверив моим словам.

— А я утром был в тренажёрном зале, — похвастался он.

— И теперь заедаешь стресс? — с улыбкой указал я взглядом на стопку блинов. — Лучше расскажи, как у тебя дела с Мироновой. Ты уже понял, что она использует тебя?

— Она меня не использует, — буркнул он, блеснув глазами. — Миронова — хорошая девушка.

— Пфф, ты ещё скажи, что сандалии на носок — это сексуально. Но знаешь что, я не буду тебя переубеждать. Ты всё равно не послушаешь меня. Возраст у тебя такой. Однако из дома надо убрать все верёвки, мыло, яды и колюще-режущие предметы, а то вдруг ты задумаешь самоубийство, когда она тебе сердце разобьёт.

— Я взрослый парень, а не неуравновешенный, порывистый подросток, — надулся Павел, облизав поблескивающие от масла пальцы. — И я могу сам принимать решения.

— Принимай, но последствия лягут на твои хрупкие плечи. А то многие хотят принимать решения, а как отвечать за них — так сразу в кусты.

Внук посмотрел на меня исподлобья и буркнул:

— Я не из таких.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я и азартно потёр руки, глянув на тарелку с блинами, которую поставила передо мной Прасковья.

После приключений в Лабиринте, где мороз пробирал до самых печёнок, я умял блины с такой скоростью, что даже Павел удивлённо крякнул.

И понятное дело, что после такого приёма пищи я едва встал из-за стола и, тяжело отдуваясь, отправился в свою комнату. Разделся и брякнулся на кровать, поглаживая округлившийся живот.

Спать с набитым желудком — плохая идея, потому я посмотрел за окно, где на дереве щебетали птички, и принялся мысленно соединять то, что узнал сегодня в Лабиринте, с тем, что мне и так уже было известно.

Итак, пару лет назад оползень открыл ледяной коридор, ведущий к дверям храма. Игнатий Николаевич случайно наткнулся на него и вошёл внутрь. В те времена там, скорее всего, никого не было, так что Зверев, радостно насвистывая, добрался до зала со статуей. И конечно, как любой разумный человек, он забрался на лапы статуи, чтобы прихватизировать золотой шар. А чего добру пропадать?

Дальше Зверев увидел чёрный шар и взял его. Видимо, на него подействовал шёпот черныша. Но унести шар не смог. Почему? Хрен его знает. Здесь вариантов слишком много. Устану перечислять.

В любом случае Игнатий свалил из храма, а потом и из локации. Вернулся в родной мир и благополучно сошёл с ума, успев состряпать своеобразную карту, ведущую в пещеру с храмом.

А что было дальше? Вот тут уже пошли сплошные догадки и теории. В случайности я мало верю, потому предположу, что энергия золотого шара за пару лет сумела поспособствовать возникновению под лапами статуи прохода в мир, где жили паразиты Павлова.

Почему так произошло? Возможно, свою роль сыграло то, что чёрный шар поменял местоположение, нарушив какой-нибудь баланс.

В общем, в храм начали проникать паразиты, беря под контроль монстров и прочих существ типа Павлова, оказавшегося не в том месте и не в то время.

Что хотят паразиты? Да скорее всего просто выжить. Проход их обратно не пускает, отсюда и кровь на самодельных ступенях. А Лабиринт наверняка сводит их с ума, но не за два часа, а за гораздо большее время. Думаю, они и в нашем мире сходят с ума. Но точный ответ на этот вопрос даст лишь время.

— Да, время… — пробормотал я и широко зевнул.

Мысли начали путаться в моей голове, и вскоре моим сознанием завладел сон.

Правда проспал я совсем недолго, поскольку меня разбудил трезвон телефона.

— Господи, кто там ещё? — простонал я, с трудом разлепил пудовые веки и нащупал мобильник, дребезжащий на прикроватной тумбочке.

Сфокусировав взгляд, я увидел на экране номер полковника Басова.

— Что опять случилось⁈ — выдохнул я в трубку, вернув голову на подушку.

— Ничего. Я просто хотел поблагодарить вас, Игнатий Николаевич. Если бы не вы… Эх-х-х, отдел бы лишился таких людей! Вы настоящий герой! А на Шмидта не обращайте внимания. Он хренов стервятник. Лучше отдохните хорошенечко пару дней. Никто из отдела не будет вас тревожить. Никаких звонков и сообщений!

— Нет-нет-нет! Вы что, наказать меня хотите? Я ведь любопытный. Звоните мне и пишите. Я хочу быть в курсе всего, что связано с паразитами Павлова.

— А-а-а, тогда вот вам первая новость… Третьего паразита поймали. Вот только меня и моих людей к нему не допускают. Его допрашивают люди из ближнего круга князя. Но я всё-таки получу доступ к протоколу допроса, уверяю вас, Зверев. Ну что ещё сказать? В локацию с храмом князь отправляет ещё больше людей. Там ведь, как оказалось, не так опасно. Паразиты же не такие сильные, ежели они не в телах разумных, — хрипло проговорил полковник и следом торопливо добавил, услышав, как кто-то зовёт его по имени-отчеству: — Ладно, мне пора идти, Игнатий Николаевич. Ещё раз примите мою искреннюю благодарность!

Мы распрощались, после чего я полежал немного и решил спрятать-таки чёрный шар до тех пор, пока не узнаю о нём больше.

Встал с кровати и вытащил его из кармана штанов. Он всё ещё был обмотан кусками кожаных перчаток, но я присовокупил к ним несколько мешочков из такого же материала и фольгу. Так мне будет спокойнее.

И надо бы держать черныша подальше от мощных источников энергии. Да и трогать его стоит поменьше, а то мало ли что… Кожа и фольга — такая себе защита.

К счастью, в особняке Зверевых имелся шикарный сейф с толстыми стенками. Если в такой забраться, то можно почти с комфортом пережить нападение целой армии монстров. Он притаился в рабочем кабинете Зверева. Туда-то я и направил свои стопы, предварительно надев халат и тапочки.

Окна в кабинете оказались задёрнутыми тяжёлыми полинявшими шторами, но я раздвинул их, впустив яркий солнечный свет. Тот залил пошарканный паркет, рабочий стол с несколькими царапинами, полки с книгами, герб семьи на стене и шкаф с парой дверок. Я открыл оные и увидел полки с документами и картами. Они хитрым способом отъезжали в сторону, обнажая заднюю стенку шкафа. Небольшая её часть тоже отходила в сторону, открывая дверку с кодовым замком.

Код я знал благодаря воспоминаниям Зверева, так что открыл дверцу и увидел внутри сейфа лишь грустную пустоту. Сунул в него чёрный шар и всё вернул в прежнее положение.

А стоило мне сделать шаг к двери, ведущей прочь из кабинета, как на пороге появился… Алексей Зверев, хотя, надеюсь, уже Воронов.

Его холеное лицо разрывала ликующая улыбка, глаза светились, а сбрызнутые лаком белокурые волосы, как всегда, были идеально зачёсаны назад.

Он презрительным взглядом пробежался по побитой жизнью обстановке кабинета и протянул:

— М-да-а-а, какая нищета. Как я мог здесь жить? Хотя знаю как… Хреново. Каждый день в этом свинарнике был для меня пыткой. Но теперь… теперь всё изменилось! Я официально Алексей Воронов!

Он выставил вперёд ногу, гордо подбоченившись. Ну, настоящий петух.

— Поздравляю, — криво усмехнулся я, сложив руки на груди. — Себя, конечно, поздравляю. Зверевы наконец свободны.

— Ага, свободны, — издевательски выдал он, изогнув губы. — Свободны отправиться на дно, в нищету! Без меня вы никто! Вот увидишь… Игнатий, вам конец. Ваш рейтинг уже рухнул. Какие вы там были? Семидесятые в бронзовом списке? А теперь двести семидесятые! Аха-х-ха-ха!

Алексей запрокинул голову и залился злорадным, каркающим смехом.

— Всего-то двести позиций? — фыркнул я, насмешливо вскинув бровь. — Как мне казалось, за уход хорошего мага из семьи, род лишают трёхсот позиций, не меньше. Повторюсь, хорошего мага. Смекаешь?

Шут его знает, так ли это было на самом деле. Но блондин резко перестал хохотать и злобно посмотрел на меня, словно я лишил его мига величайшего триумфа. Он-то думал, что я буду руку заламывать, кусая губы от жгучей досады, но на моём лице царила лишь насмешка.

— Ничего, ничего, посмотрим, как ты запоёшь через недельку-другую, — процедил он, сощурив глаза до двух щёлочек.

— Не запою. У меня нет слуха.

— Твои глупые шуточки не помогут Зверевым! Вы обречены…

— … Обречены стать успешными.

— Ха-ха-ха! — снова залился он хриплым смехом, будто я сказал нечто ужасно смешное.

— Ты, собственно, зачем пришёл? Собрать свои вещи, положить их в карман и удалиться?

Блондин резко сунул руку в карман пиджака, заставив меня насторожиться. А вдруг там револьвер? Но нет, он вытащил красивую бумагу, скатанную в трубочку. Но даже так на ней можно было разглядеть цветные печати, имперские гербы и подписи.

— Вот дарственная на этот свинарник! — с презрением швырнул он на пол бумагу. — Я выполнил условия нашего договора! И теперь ноги моей не будет в этом гадюшнике! Я наконец-то буду жить так, как того достоин. В богатстве и роскоши. Мой план сработал! Я всё сделал блестяще!

Алексей закатил глаза, самодовольно улыбаясь.

— Кажется, ты упустил одну деталь…

— Какую ещё деталь? — бросил он на меня настороженный взгляд.

— Богатство и роскошь принадлежат Воронову, а у тебя нет ничего, кроме раздутого эго.

— Я женат на его дочери! Он сделает всё, чтобы она жила в комфорте. Воронов наверняка поставит меня на хлебную должность. Он это может, не то что ты, — ядовито процедил блондин, откинув корпус.

— И вот так просто он поставит тебя на должность? Ох, не особо-то и верится, — саркастично проронил я, провоцируя идиота. — Он даже никакую проверку тебе не устроил?

Мне хотелось узнать — сработал ли мой план с аномальным проходом, который рядом с Архангельском.

— Ни один глава рода так просто никого никуда не ставит! Но я знаю, как пройти все проверки Воронова, даже самые идиотские! — зазвенел хвастовством голос блондина, выпятившего грудь.

Ага, значит, Воронов всё же решил как-то испытать Алёшку-дурачка. Но тот, кажется, придумал, как одурачить отца Жанны.

Однако я уверен, что Воронов точно найдёт управу на Алексея. Этот идиот не понимает, что его дни в семье Вороновых сочтены, а может, просто сочтены… Папаня Жанны — серьёзный и решительный аристократ, готовый пустить кровь там, где надо.

— Что ж, ступай в свой новый дом, — произнёс я, указав ему на дверь.

— Уйду, уйду с превеликой радостью, — процедил тот и наставил на меня указательный палец. — Но помни, что ты больше не лезешь в мою жизнь, а я — в жизнь Зверевых. Мы же так договаривались.

— Верно. Потому когда у тебя всё полетит под откос, даже не думай приходить сюда, заливаясь горючими слезами раскаяния.

— Ах-ха-ха! — опять залился гомерическим хохотом блондин и вышел вон.

А я поднял дарственную, развернул и пробежался по ней взглядом. С ней всё было в порядке. Особняк снова принадлежал Игнатию Николаевичу Зверева. Теперь можно будет и ремонтом заняться.

А пока я подошёл к окну и глянул на улицу. Там возле дома стоял роскошный мерседес с водителем, но без герба Вороновых.

Алексей уселся в него, напоследок ещё раз бросив на особняк Зверевых презрительный взгляд. Даже сплюнул на тротуар. После этого машина укатила, блестя на солнце хромовыми дисками.

— Время всё расставит по своим местам, — прошептал я и услышал тяжёлые шаги в коридоре.

На пороге показался мрачный Павел. Плечи были опущены, глаза потухли, а дыхание с трудом вырывалось из груди.

— Он даже не попрощался со мной, — тоскливо произнёс внучок, вяло поправив чёрную футболку. Под ней проступало пузико.

— Не переживай, у тебя есть ещё один брат. Надо бы, кстати, позвонить ему. Когда он возвращается?

— Вячеслав легко может и месяц отсутствовать, — глухо проговорил Павел и плюхнулся в кресло с потёртыми подлокотниками.

— Выше нос. Чего ты раскис, как хлебный мякиш в молоке?

— Алексей мой брат. Да ещё мы в рейтинге сильно опустились из-за того, что семью покинул маг. Миронова может расстроиться.

— Без падений не бывает взлётов. В жизни главное то, как ты держишь удар, потому что она всегда проверяет тебя на прочность. Ладно, не кисни. Давай выпьем, отметим уход Алексея. У нас же есть какой-то алкоголь? Водочка, например?

— Так ведь солнце даже не зашло…

— Да, что-то мы с тобой припозднились. Надо навёрстывать, — иронично усмехнулся я, вызвав у внука вымученную улыбку.

Пьянствовать, конечно, мы не стали, просто поговорили в гостиной за бокалом вина. Пухляш вроде перестал расстраиваться. Моя терапия сработала. Так что я с лёгким сердцем начал собираться. Меня же ждал очередной эфир. Скоро я так стану звездой. И это, к слову, будет весьма кстати. Рейтинг семьи повысится.

Вскоре я оделся, обулся, сбрызнул себя одеколоном и вскочил на своего верного двухколёсного коня. Тот помчал меня по Северной Пальмире к дому де Тура.

Француз снимал небольшой особнячок в Графском переулке, недалеко от реки Фонтанки. Домик мог похвастаться тремя этажами, узкими окнами и свежевыкрашенным голубым фасадом с мрачными мордами горгулий. И они же восседали на карнизе крыши.

Возле особнячка уже был припаркован минивэн телевизионщиков, а также авто с гербами Владлены Велимировны. Правда, самой дамочки в нём не было. Только знакомый мне водитель что-то смотрел на телефоне, откинув спинку водительского сиденья.

Но он даже не отвлёкся от своего занятия, когда я прошёл мимо и постучал в резную дверь дома. Она тут же открылась, и молоденькая улыбчивая служанка проводила меня в подвал, где и расположилась алхимическая лаборатория.

Она, конечно, оказалась намного лучше той, что имелась в доме Зверевых. С белых мраморных плит пола можно было есть, ровные ряды полок поблёскивали идеально чистыми ретортами, колбами и чашечками. Столы словно только что приехали из магазина, а с потолка лился ровный белый свет.

Когда-нибудь в лучах такого света меня заберут на небеса, где ангелы пожмут мне руку и возьмут автограф.

Пока же ко мне поспешила Владлена Велимировна, снова одетая так, будто мы тут будем снимать порноролики. Юбка выгодно подчёркивала её зад, а соски практически протыкали материал чёрной водолазки с высоким горлом. Понятно, почему давешний ведущий то и дело косился на неё, хотя и разговаривал с де Туром.

— Добрый вечер, Владлена, я только что проходил мимо вашего водителя. Он так увлёкся просмотром программы «Как понять, что ваша хозяйка ведьма?», что даже не заметил меня.

— Зверев, — хмуро посмотрела на меня красотка, — де Тур что-то задумал…