Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 2

Выйдя из павильона, я увидел через стеклянную дверь, как шатенка схватила телефон, глядя вслед бегущим байкерами.

Наши с ней взгляды встретились, и я покачал пальцем: мол, не надо, положи трубку, не звони в полицию.

Та пару мгновений смотрела на мою мрачную усмешку, а потом, поколебавшись, вернула телефон на прилавок.

— Уже выдохся, козёл старый⁈ — злорадно заорал миновавший двери Олежек, скаля зубы.

— Олег, только не убей его! — крикнул из-за спины здоровяка Гришка, случайно наступив на пластиковый стаканчик.

Тот хрустнул и отлетел к аллейке, отделяющей территорию заправки от дороги. Там мелькали редкие в такой час автомобили.

— Некуда, тварь, бежать⁈ — прохрипел аж задыхающийся от злобы дворянин, наступая на меня.

— А я никуда и не бежал. Просто не хотел сражаться в павильоне, — холодно улыбнулся я, стоя спиной к одной из четырёх топливораздаточных колонок.

— Ар-р! — выплюнул Олег, метнув кулак навстречу моему драгоценному носу.

В его глазах вспыхнуло предвкушение. Он уже видел, как кровь заливает моё лицо, а я барахтаюсь на асфальте, жалобно подвывая. Но я был практически профессиональным разрушителем влажных мечтаний, так что активировал «порыв бури». Тот сдул обоих байкеров как пушинок.

Гришка покатился по асфальту, врезавшись в их же мотоциклы. Те с грохотом упали на вскрикнувшего от боли ублюдка, выбив из него сознание.

А его дружок впечатался головой в стальной столб. Тот поддерживал распростёршийся над заправкой металлический навес с горящим неоном буквами, складывающимися в название.

— А-а-а! — судорожно прохрипел Олежка, схватившись за лоб, где быстро наливалась краснотой шишка.

— Кажется, у тебя жестокая аллергия на сталь, — сострил я, показав пальцем на шишку.

— Ах ты урод старый… Значит, всё-таки маг. Ну сейчас я тебе устрою… — прохрипел он, пытаясь встать на ноги.

И байкер устроил… летал по заправке так, что любо-дорого было посмотреть! Мои «порывы бури» гоняли его по асфальту как мусор, швыряя из стороны в сторону. Он попробовал на прочность и мусорный бак, и тополь, и колонку, и даже саданулся яйцами об угол павильона.

И если поначалу гад грозился убить меня, то потом лишь стонал и вскрикивал, уже смирившись с тем, что под таким напором не сможет вызвать магический атрибут. Олежик не мог сконцентрироваться на магии ровно так же, как де Тур, пожираемый проглотом, и как Павел, когда на него в холле особняка летел монстр из артефакта.

— Может, хватит, господин? — жалобно посмотрела на меня стоящая на пороге девчонка, покинув кассу.

— Думаешь, достаточно? — вскинул я бровь, вытер трудовой пот и посмотрел на стонущего Олега.

Тот не пытался встать, а лишь хрипел, сглатывая кровь из разбитых губ.

— Ага, у него вон даже передний зуб вылетел.

— Ты… ты заплатишь за всё, — вдруг просипел Олежек и закашлялся.

Я пошарил по карманам пиджака и нашёл там гвоздь, не пойми откуда взявшийся. Подошёл к стонущему байкеру и швырнул его на грудь идиота.

— Вот достойная плата. Чутьё подсказывает, что это охрененный гвоздь. Вобьёшь его в стену и повесишь на него свои яйца.

— Мой отец… он… он… — забормотал Олег, сфокусировав на мне горящий яростью взгляд. — Он отомстит, из-под земли тебя достанет, найдёт где угодно.

— А зачем меня искать? Пусть приходит в тринадцатый отдел. Я его там встречу, — кровожадно ухмыльнулся я, присев на корточки возле байкера.

Он испуганно вздрогнул. Ярость в глазах сменилась страхом как у мелкого жулика, услышавшего о самом жестоком отделе полиции. Но его взгляд всё же с надеждой зашарил по моему лицу, пытаясь найти признаки вранья.

Ублюдок отчаянно не хотел верить в то, что старик в запылённом костюме — сотрудник тринадцатого отдела. Но на моей физиономии царила абсолютная уверенность. И тогда он сжался и простонал как маленький мальчик:

— Простите… я больше так не буду.

— Верю. Ведь если я услышу, что ты продолжаешь творить подобные непотребства, то приду за тобой, швырну в застенки, и там ты признаешься, что в промышленных масштабах выносил из Лабиринта артефакты, ссал в лифтах и очень нелестно отзывался об императоре.

Я похлопал его по окровавленной щеке и поднялся, услышав, как хрустнули колени. Но хрен бы с ними, сейчас надо замести следы.

Подойдя к шатенке, я спросил:

— Красавица, а вот эта парочка камер под крышей записала мои геройства?

— Ага, но мы можем всё… э-э-э…

— Я тебя понял. Куда идти?

Она повела меня вглубь помещения, где мы быстренько все подчистили.

А уже спустя пять минут я заправил мотоцикл и уехал, всё ещё видя перед мысленным взором восторженно пугливый взгляд шатенки. В её глазах читалось, что этому городу нужен такой седой герой.

Да и сама Северная Пальмира словно рукоплескала мне ветвями немногочисленных деревьев, аплодировала плеском каналов и подбадривала жёлтым светом фонарей. Те освещали дороги, оказавшиеся практически пустыми. Благодаря этому мне удалось быстро добраться до особняка Зверевых и загнать харлей в гараж.

Внук, как верный пёс, в халате уже ждал меня в холле около лестницы.

— Деда, где ты был⁈ Я звонил тебе, а телефон выключен! — выпалил он, взволнованно хлопая голубыми глазами.

— Батарея села, наверное. И хорошо, что я не сел, учитывая, где был.

— Так что стряслось? Где ты пропадал⁈ — протараторил Павел, усевшись в кресло около журнального столика.

Я рухнул в другое напротив него и закинул гудящие ноги на пыльный пуфик, попутно мазнув взглядом по чёрному пятну, оставшемуся на паркете после битвы с тварью из артефакта.

— Ну тогда приготовься слушать, — вздохнул я, кашлянул в кулак и поведал ему о визите в тринадцатый отдел.

Тот тревожно выслушал меня и сглотнул.

— И что ты решил, деда? Будешь с ними работать? Блин, это опасно!

— Опасно? Замечательно! Считай, ты меня убедил! Соглашусь, но попозже, — улыбнулся я и объяснил внуку своё решение: — Работа с тринадцатым отделом — это же прямой доступ к возможности быстро набрать рейтинг: новые блуждающие проходы, монстры, трофеи и шанс завести полезные знакомства среди людей в чинах.

Да, звучит и вправду хорошо. Но не стоит забывать, что ребята из отдела попытаются вызнать все мои секретики. Но я водил за нос имперских сыскарей в предыдущем мире так хорошо, что они вышли сами на себя. Думаю, и тут справлюсь.

Павел вздохнул и пробурчал:

— Всё так. Только и шанс сложить голову велик.

— Пфф, ерунда. Смерть обходит меня стороной. Лучше расскажи, у тебя-то как дела? Продал мои трофеи из Лабиринта?

— Продал, — кивнул тот и вдруг робко заулыбался. — Кажется, у меня появилась девушка.

— Так, Павел, — затвердел я лицом, сощурив глаза. — Немедленно развяжи бедняжку, выпусти из подвала и умоляй её не писать заявление в полицию.

— Деда, прекращай ёрничать. Это Миронова. Я завтра иду с ней на свидание, — ещё больше покраснел внучок, счастливо сверкая зенками.

— А-а-а, тогда возьми с собой хлороформ и платочек, чтоб уж наверняка…

Тот сердито засопел и проронил:

— Кажется, я ей понравился.

— Мой опыт охотника говорит, что дело тут нечисто. Наверное, она оборотень, потому и идёт с тобой на свидание, чтобы в полночь обратиться зверем и сожрать такой сладкий пирожочек. Павел, ты чего вскочил? Ты куда⁈ Я же ещё не до конца разрушил твою самооценку!

Но Павлуша под мой хриплый хохот взлетел по лестнице и скрылся на втором этаже. Он явно даже не догадывался, что я тренирую его. А то ранимым нечего делать в этом жестоком мире. Он, конечно, порой похож на Рай, но этот Рай населён кошмарами.

— Ладно, потехе час, а делу время. Или как-то так… — пробормотал я и выбрался из кресла.

Я поплёлся в алхимическую лабораторию, хозяйским взглядом прикидывая, что нужно подлатать в этом доме. Деньги-то появились, но пока ремонтом рано заниматься. Особняк-то по бумагам ещё не мой. Придётся подождать. А вот служанку можно нанять уже завтра.

Пока же я спустился в лабораторию, включил свет и принялся шарить по сусекам. Ингредиенты оказались на месте — те самые, что я сегодня просил Павла купить.

— Ну-с, поехали, — тряхнул я руками и следом непроизвольно зевнул.

Помотал головой, прогоняя сон, а затем принялся варить архисложное зелье, чей рецепт известен очень немногим людям. Да что там людям! Ведьмакам!

Вскоре лабораторию затопил запах трав, а над горелкой в чугунной чашке весело булькало чёрное варево, напоминающее нефть. Пар от него поднимался к растрескавшемуся потолку с жёлтыми пятнами. А я довольно потирал морщинистые ладони.

Всё шло превосходно — запах и цвет варева говорили мне об этом. Осталось только добавить души. «Трансформация» переработала в энергию и души рогатых собак, и проглота, и последнего морозного беса, и кровавого древня. Зелье после этого стало насыщенного красного цвета, забурлило и зашипело, плюясь обжигающими каплями.

Вдруг оно выплюнуло чёрный дым, похожий на гриб ядерного взрыва.

— А это, кажется, уже что-то не то, — нахмурился я и поспешно сделал шаг в сторону.

Практически тут же зелье выдало ещё одну порцию дыма, но гораздо большего размера. Тот растёкся под потолком, как клубы чёрного огня. А затем поверхность варева успокоилась, но лишь на миг, после чего по ней с разной периодичностью побежали круги большие и маленькие. Я принялся до рези в глазах всматриваться в них, зная, что это подобие азбуки Морзе. Появляющиеся круги соответствовали буквам.

И я стал читать послание, слово за словом:

— Времени… осталось… мало. Он… становится… сильнее… с… каждым… днём. Поторопись… пока не стало поздно… Быстрее свари зелье «Кровь Смерти»… иначе мы… никогда не убьём его,

Зелье успокоилось. А я ударил кулаком по столу, не обратив внимания на боль, прострелившую руку.

Северная Пальмира, номер в отеле «Имперский»

В окно с распахнутыми шторами, перехваченными бархатными лентами, вливалась серебряная лунная дорожка. Три язычка пламени трепетали над свечами на столе, заливая жёлтым светом пару пустых бутылок вина, блюдо с фруктами, горку колотого французского сыра на тарелке и чашечку с мёдом.

Жанна держала практически опустевший бокал, влюблённо глядя на Алексея Зверева. Тот накрыл ладонью её руку, лежащую на столе, а затем раздвинул губы в улыбке. Сверкнули белые ровные зубы, подчёркивающие красоту блондина. Его волосы были идеально уложены, а голубая рубашка оказалась расстёгнута на несколько пуговиц, открывая вид на впадину между мускулами груди.

— Лёша, у меня кружится голова, — с придыханием выдала девушка и сглотнула. — Кажется, это всё вино…

— Нет, дорогая, вино ни при чём. Тем более это не простое вино, а самое лучшее в этом отеле, — подчеркнул он, пытаясь не вспоминать, сколько всё это стоило.

Алексею снова пришлось влезать в долги, но цель оправдывала средства.

— Мне надо подышать свежим воздухом, — пролепетала Жанна и вскочила со стула.

Она подошла к подоконнику, шурша скромным сиреневого цвета платьем. Оно натянулось на её ягодицах и бёдрах.

Алексей еле слышно недовольно скрипнул зубами. Птичка упорхнула, когда он уже собирался завести разговор о тайной женитьбе.

— М-м-м, чудесно, — подставила девушка лицо слабому ветерку, влетевшему в открытое ею же окно.

Блондин поднёс ладонь ко рту и дохнул в неё, проверяя свежесть дыхания. Поморщился и закинул в рот мятную пластинку.

— Дорогая, ты просто обворожительна, — ласково пропел он, встав со стула. — Мы с тобой идеальная пара. Никто не разлучит нас. Никакие силы. Мы предназначены друг для друга. Я готов ради тебя на всё. А ты?

— И я готова ради тебя на всё, — мило улыбнулась Жанна, прильнув к парню, обнявшему её. — Как твой дедушка, Лёша? Ты сегодня ни разу не говорил о нём, а он же выиграл пари. Вся империя говорит о нём. Казалось, он обязательно проиграет, но Игнатий Николаевич снова оставил всех с носом.

По лицу парня пробежала судорога, а глаза загорелись от злости. Но девушка ничего не заметила. Она смотрела за окно, где река Нева под светом луны несла свои воды.

— Любимая, мне больно это говорить, но мой дедушка не такой, как все о нём думают, — печально начал блондин, тяжело вздохнув. — Он самодур и тиран. А его разум так и не пришёл в полный порядок. Дед стал вспыльчивым, злым и неуравновешенным. Он… он недавно бросился с кулаками на Павла из-за какой-то ерунды, дурацкого спора. Я защитил брата. И тогда дед словно с ума сошёл. Его взгляд стал безумным, борода разметалась, а пальцы словно судорогой свело. Он принялся орать на меня, брызжа слюной. Размахивал руками и угрожал, что изгонит меня из рода. Я в тот день даже ушёл из дома, чтобы не злить его… — почти шёпотом закончил парень, краем глаза наблюдая за тем внимательно ли его слушает Жанна.

А та, шокированная, повернулась к нему, округлив мутноватые от алкоголя глаза. Её сердце стало биться быстрее, а дыхание участилось.

— Как? Не могу в это поверить! — судорожно выдохнула она, хлопая ресницами.

— Поверь, любимая, все так и есть. И это ещё не всё… недавно дед сказал, что я должен жениться на той, которую он выбрал для меня, на какой-то богатой простолюдинке. Но я наотрез отказался, сказав, что моё сердце навсегда принадлежит тебе, Жанна. И тогда он поклялся, что изгонит меня из рода, если я не подчинюсь. Но я даже не хотел слышать об этой свадьбе. А сегодня утром узнал, что дед… он… он отправил документы в министерство, где их примут и вычеркнут меня из рода Зверевых.

— Какой ужас! — побледнела Жанна, прижав ладони к бурно вздымающейся груди. — Надо остановить твоего деда! Переубедить!

— Дорогая, я пытался! Мои братья, Павел и Вячеслав, тоже пытались! Но старик сошёл с ума! Он всегда ненавидел меня, видел во мне конкурента! Завидовал и боялся, что я обрету большую славу, чем он! А сейчас у него окончательно крыша поехала! Он исключит меня из рода, уверяю тебя! И тогда я стану простолюдином без рода и племени! — горячо выпалил парень, схватив девушку за руки.

— Боже, боже, — в ужасе пролепетала она, прижавшись ягодицами к подоконнику. — Тогда ты точно никогда не сможешь жениться на мне. Папенька не допустит этого… Милый, неужели это конец? Что нам делать?

Её глаза лихорадочно, сухо сверкали, как во время болезни. А душа билась в судорогах, отчаянно не желая расставаться с Алексеем.

— Есть один шанс. Всего один, — продемонстрировал он ей указательный палец.

— Какой⁈ — страстно выдохнула она, подавшись к блондину.

— Мы должны тайно пожениться, а затем явиться к твоему отцу, обо всём рассказать и молить его о том, чтобы он взял меня в род Вороновых быстрее, чем дед изгнал из семьи Зверевых! — на одном дыхании отбарабанил Алексей, словно бросился в ледяную воду.

Он во все глаза уставился на девушку, даже перестав дышать. А та отшатнулась, как от пощёчины, задрожала и промяукала, опустив взгляд:

— Лю…любимый, я не могу пойти против воли отца. Он не просто осудит меня, а проклянёт, если я без его позволения выйду замуж.

— Вот… кхем… значит как, — глухо протянул Алексей, дёрнул губами и отвернулся. — Вот это, значит, и есть твоя вечная любовь? М-да, вечность оказалась короче, чем я думал. Она разбилась об первое же препятствие. Ты сразу сдалась, опустила руки. Так делают героини твоих любимых книг?

— Любимый, миленький… я… я… — зашмыгала носом девушка и разрыдалась.

Она попыталась обнять парня, но тот сделал шаг, и её трясущиеся руки схватили лишь пустоту.

— Не трогай меня, Жанна. Ты разбила моё сердце ровно так же, как и дед. Мир будто восстал против меня, — процедил Алексей, порывисто схватил бокал с вином, опорожнил его и вскочил на подоконник. — Да и пошли вы все! Уйду красиво, дворянином!

— Не-е-ет! Не делай этого, Лёшенька! Я согласна!

Блондин спиной почувствовал её жаркий взгляд, и по его губам пробежала довольная усмешка.

— Хм, даже таинственные дедовские зелья не понадобились, — еле слышно прошептал парень, довольно взирая на набережную, раскинувшуюся четырьмя этажами ниже. — Я всё сделал сам… Сам.