Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 22

Всхлипывания девушки проникали в тёмный коридор, рождая в моей душе сочувствие. Однако разум твердил, что глупо врываться в спальню и с горящими праведным гневом глазами бить гнусную рожу де Тура.

Я тень, шёпот… Никто не должен знать, что Зверев, словно вор, шастал по этому дому.

Да и смысл врываться? Помогу этой служанке, но её место займёт другая. Нужно вырвать корень этой проблемы — де Тура.

Мне страстно захотелось, чтобы у него всё же оказалось рыльце в пушку: какой-нибудь труп в подвале, зашифрованное донесение от заговорщиков или… связь с демонами.

Все ростки некоего дружелюбия к французу опали пеплом. Сгорели. Я ненавижу садистов, тех, кто так обращается с женщинами.

Перед мысленным взором встал образ матери, уже порядком померкший за те годы, что не видел её. У меня осталась лишь её старая выцветшая фотография. Она на ней улыбалась, а в глазах горела твёрдая уверенность, что впереди вся жизнь, чуть ли не вечность, но она оказалась короче, чем царствование иных королей.

Тяжело вздохнув, я закусил нижнюю губу и двинулся дальше в темноту. Спустился на первый этаж по лестнице, а затем по памяти нашёл дверь, ведущую в подвал, где и была расположена лаборатория. Но замок, естественно, оказался заперт.

Пришлось опять поработать инструментами, чувствуя, как от напряжения по виску скатывается капелька пота. Француз же не спал. Вдруг услышит или решит среди ночи сварить какое-нибудь зелье?

Да и прислуга, как выяснилось, не вся спала. Нужно держать ушки на седой макушке.

Открыв дверь в подвал, я спустился во мрак и включил фонарь. Его луч пробежал по короткому коридору и упёрся в очередную дверь.

— Ставлю хвост мантикоры против пригоршни козьего дерьма, что и она заперта, — пробормотал я себе под нос, подошёл к двери и дёрнул за ручку. — Пфф, конечно, я прав…

Пришлось и её открывать, но в итоге я был вознаграждён тем, что наконец-то проник в лабораторию. Приступил к её осмотру, тщательно проверяя ингредиенты. Да, среди них имелись те, что использовал я, когда варил зелье связи, устанавливая контакт с Ирисом. Но опять же — они не доказательство того, что француз якшался с демонами.

— Ладно, пора переходить к установке видеокамер, — прошептал я и взялся за основное блюдо.

Быстро спрятал видеокамеры так, чтобы они просматривали всю лабораторию, а потом довольно улыбнулся и услышал скрип двери, открывающейся позади меня.

Ужас холодными пальцами вцепился в мой затылок, дыхание замерло в груди, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

Я резко развернулся и увидел на пороге… лишь мрак, ощутив злорадное дыхание сквозняка.

— Твою мать, — тихо, но очень смачно выругался я, шумно сглотнув. — Чуть сердце не разорвалось. Хорошее было бы утро у де Тура, когда бы он спустился в лабораторию, а тут дохлый Зверев…

Усмехнувшись, я вышел в коридор, закрыв и дверь, и замок.

Возвращался я тем же путём, запирая за собой замки с помощью всё тех же инструментов.

Непрофессионал, наверное, следы взлома не заметит, а вот профи мог и углядеть их. Пару раз мои старческие пальцы дрогнули, из-за чего инструмент оставил царапины на лицевой планке замка. Но авось всё обойдётся.

Пока же я выбрался на крышу, глотнул свежего воздуха и приподнял шапку, чтобы вытереть пот со взмокшего покрасневшего лица. Руки уже подрагивали от усталости и пережитого напряжения. А мне ведь ещё спуститься надо… Не сорваться бы.

Я подошёл к краю крыши и глянул вниз, где перестал клубиться туман.

М-да, лететь не сказать, чтобы далеко, но в базовую сборку дедушки не входят крылья, потому хряснуться можно знатно. И у де Тура опять же будет дивное утро. Только на этот раз дохлый Зверев будет лежать перед окнами его особняка.

Благо всё обошлось. Мне удалось спуститься без происшествий, после чего я торопливо пошёл прочь, стянув шапку и перчатки. Они отправились в сумку с инструментами. А путь мой пролегал по самым тёмным и грязным проулкам, где точно не было камер.

Зато имелись всякие маргинальные личности, но я был готов к их появлению, потому даже не вздрогнул, когда в одном из переулков открылась побитая ржавчиной дверь, а следом из полуподвала выскочили два субъекта. Небритые, с перебитыми носами, одутловатыми рожами и короткими волосами.

Один держал холодно поблёскивающий под светом луны нож, а второй с нехорошим прищуром уставился на меня и прохрипел, держа руку в кармане мятого пиджака:

— Не торопись, дядя. За проход по нашей территории надо заплатить…

— Зачем вам деньги? Они меняют людей. Я вот давеча заплатил налоги и стал бедным. Оно вам надо?

Мужики переглянулись, не уразумев мой юмор. Неблагодарная, выходит, публика.

— Деньги, сука! — выпалил тот, что был с ножом, и угрожающе шагнул ко мне.

В этот миг под подошву его дырявого ботинка подкатилась бутылка, потревоженная моим «дуновением». Он наступил на неё, поскользнулся и начал заваливаться на спину, резко взмахнув руками. Нож выскользнул из его пальцев и угодил точно в сердце подельнику. Тот захрипел и с перекошенной удивлением и болью рожей осел возле ступеней, ведущих в полуподвал.

— Это… это чего же? — ошарашенно просипел убийца, глядя на своего дружка. А тот уже безжизненно запрокинул голову.

— Да ты прирождённый киллер. Классный бросок, даже пиджачок ещё можно носить, — восхищённо причмокнул я, глядя на труп.

— Федя, Федя! — принялся тормошить его мужик, пуча стеклянные глаза. — Федя, очнись! Ты мне ещё бабок должен! Федя-я-я!

— Без некроманта вряд ли что-то выйдет, — усмехнулся я и продолжил свой путь.

Миновал ещё несколько кварталов и поймал такси. Оно отвезло меня к особняку, стоящему в нескольких улицах от особняка Зверевых. До дома я добрался уже пешком и вошёл внутрь. Там меня встретили лишь тьма и тишина.

Думаю, сейчас уже около часа ночи, а то и больше. Что-то я припозднился. Рассчитывал управиться с видеокамерами быстрее, а потом планировал сразу же заняться чёрным шаром. Он вроде как безопасен после принятых мной мер предосторожности, но его всё же нужно отвезти в другое место. И этим надо заняться прямо сейчас.

Я снял кроссовки, благовоспитанно напялил тапочки и пошёл к лестнице, прикидывая, чем же может оказаться черныш… Что он за артефакт-то такой? Какие у него свойства? Он может лишь сводить с ума разумных или обладает чем-то ещё? А если чёрный шар способен как-то помочь мне добыть девяносто девятую душу в руинах Разбитой Головы, проход в которые откроется через пару месяцев? Хм, было бы здорово, но как показывает многолетняя практика, надеяться нужно только на себя.

— Банальная истина, но всё так и есть, — пробормотал я и прошёл мимо спальни Павла.

Тот не храпел, не бормотал и вообще не издавал никаких звуков. Кажется, он снова отправился кататься с Мироновой. Да, точно, внук после обеда рассказывал мне об этом. Значит, в доме сейчас только Прасковья… или нет?

Мой взгляд увидел слабую полоску света, выбивающуюся из-под двери кабинета. Вдруг она пропала, будто источник света выключили.

— Какого хрена? — просипел я и с сильно колотящимся сердцем подкрался, плавно нажал на ручку и медленно начал открывать дверь.

Та почти сразу во что-то упёрлась. Кажется, в стул или стол. Кто-то придвинул его к двери, чтобы в комнату нельзя было неслышно проскользнуть. Из-за такой предосторожности между косяком и дверью образовалась лишь щель шириной в десяток сантиметров. Она открывала вид на дальнюю стену, где слабый электрический свет обрисовал чей-то силуэт, сделав его обладателя гиперболизировано огромным.

Вор? Павел? Какой-то монстр, притянутый чёрным шаром⁈

Неизвестный вдруг заговорил вполне известным шипящим голосом с нотками страстного нетерпения:

— Что же ты, хрен собачий, здесь так тщательно спрятал? Золото? Редкие артефакты? Ну, сейчас они станут моими, старый ты дебил, даже не додумавшийся сменить код от сейфа. А я ведь сразу понял, что ты сунул туда что-то ценное, когда я в прошлый раз швырнул тебе в рожу дарственную прямо в этом самом кабинете. Гы-гы.

Это Алексей, утопи его кикиморы! Если он сейчас коснётся чёрного шара, то это может привести к непоправимым последствиям! Ему даже нельзя видеть его! Твою мать, надо срочно что-то делать! И нет времени на выдумывание какое-то изящного плана! Придётся действовать грубо!

Я с грохотом отодвигаемого стола ввалился в кабинет, прервав самодовольный смешок Алексея. Тот вскрикнул и резко распрямился, уставившись на меня круглым глазом. Тот сверкнул в разрезе карнавальной маски, скрывающей лицо и волосы.

Подле ног парня в свете лежащего на полу фонаря поблёскивал свинцовый ящик. Его крышка оказалась открытой, как и двери шкафа, в котором прятался сейф.

— Ах ты подлец, вор, подонок! — выпалил я, скаля зубы. — Выметайся отсюда, пока я не вызвал полицию или не познакомил тебя со своей магией! Ты больше не часть этого рода, мерзкая крыса!

— Всегда ты! Ты! — прошипел Алексей вне себя от злости, смекнув, что его личность раскрыта. — Когда ты сдохнешь, старый придурок⁈

— Не раньше тебя, шакал. Убирайся отсюда!

— Я возьму своё и уйду! Этот род должен мне за то, что я сделал для него! — яростно выпалил блондин, сжав пальцы в кулаки.

— Зверевы ни хрена тебе не должны! — яростно отбарабанил я и вытащил телефон из кармана. — А лучше спросим у полиции, кто тебе и что должен за проникновение в чужой дом и взлом. Вот Воронов-то обрадуется, что его новоиспечённый зять вор и грабитель. Скандал будет такой, что он тебя удавит собственными руками!

— Не смей! — взвизгнул Алексей давшим петуха голосом.

Его дыхание участилось, взгляд в панике заметался по комнате, а потом остановился на мне, наливаясь всепоглощающей злостью. Я стал для него корнем всех бед, которые, по мнению Алексея, несправедливо обрушились на него, такого белого и пушистого.

— Если бы ты тогда сдох, всё было бы иначе, — еле слышно прохрипел он, душимый жарким гневом.

Его аж затрясло, а единственный глаз загорелся жаждой крови, мести… В голове блондина наверняка появилась картинка того, как он расправляется со своим ненавистным дедом, прячет тело, заметает следы и обносит дом.

А я сейчас, надо признать, не в самых лучших кондициях. Да, магию мне практически не довелось нынче использовать, но я потратил кучу выносливости на проникновение в особняк де Тура. Потому у Алексея имелся кое-какой шанс положить меня на лопатки.

— Я без сожаления превращу тебя в горстку пепла, — холодно процедил я и показал ему экран телефона, где шёл звонок в отделение полиции.

— Мерзавец! — взвыл он и сделал что-то странное…

Хрен знает, чем руководствовался его ослеплённый яростью разум, но Алексей вдруг нырнул рукой в свинцовый ящик и схватил чёрный шар, обёрнутый лишь во всё те же кожаные лоскуты из моих перчаток. Остальное он уже успел снять с черныша.

— Брось его, идиот! — выпалил я, сбросив вызов.

Алексей дёрнулся к двери и вдруг замер, будто мир внезапно поставили на паузу. Но уже через миг он резко выгнулся до мерзкого щелчка позвонков. Лопнуло крепление, удерживающее маску на его лице. Она упала на пол, обнажив мучительно сведённые брови, ниточку слюны из разъехавшихся челюстей и расширенный до предела глаз. Казалось, что тот смотрит сквозь время и пространство, куда-то туда, где никогда не был человек.

— Что ты наделал… — прошептал я, глядя на его судорожно скрюченные пальцы, держащие чёрный шар.

Мизинец внука касался поверхности черныша, угодив в щель между кусками кожи, оплетающими артефакт.

— Я… я вижу… слышу их… как их много… — прошелестел помертвевший голос Алексея, запрокинувшего голову. — Как их много… много… Не могу… не могу!

Его голос загромыхал, сорвался на истошный визг, вскрывающий вены. А тело задрожало, как у марионетки, у которой разом дёрнули все нити.

— Не могу! Не могу! Господи, помоги! Я не хочу зреть это! Выпустите меня! Нет! — в ужасе выпалил Алексей вмиг охрипшим голосом.

Он словно увидел истинный Ад, где с людей заживо сдирали кожу и с хохотом присыпали кровоточащее мясо солью. А на громадных сковородах жарились истошно вопящие грешники, всё застилала вонь горелой человеческой плоти и волос. Кожа шкворчащих грешников покрывалась волдырями, скукоживалась и чернела. Глаза лезли из орбит, а из сорванного от воплей горла лилась кровь.

— Нет! — снова завопил Алексей и схватился руками за голову, выпустив чёрный шар. Тот со стуком упал на пол и закатился под стол.

Блондин же, страшно завыв, бросился в окно. Выбил своим телом хлипкую оконную раму и вместе с осколками стекла упал на небольшой газон, растущий перед домом.

— Нет! Уйдите! Отстаньте! — истошно провыл Алексей, вскочил и со всех ног ринулся по тротуару, будто за ним гналась свора кровожадных демонов.

Перед моим мысленным взором промелькнуло видение того, как я в похожей ситуации преследовал паразита Павлова.

Правда, на сей раз возле окна не росло дерево, потому пришлось просто прыгать. Но газон и рыхлая земля смягчили моё падение. Однако в левом колене всё же что-то отчётливо хрустнуло. Острая боль прострелила ногу, заставив застонать.

— Твою мать, — прошипел я сквозь зубы и кое-как помчался за Алексеем.

Тот отдалялся всё дальше, завывая, как сирена. Его вопли взбудоражили всех местных собак, даже тех, что жили в домах. Поднявшийся лай врывался в мои уши, где грохотал пульс. Сердце быстро колотилось, как сумасшедшее, а разум шептал, что я хрен догоню бывшего внучка.

Но если Алексей сбежит, то последствия могут быть отвратительными… Ежели он ляпнет кому-то о чёрном шаре, то на меня обрушатся огромные проблемы. Пёс его знает, насколько сильно он повредился в уме! Да и повредился ли? Может, это была просто некая психологическая атака черныша, от которой Алексей скоро оправится?

В общем, варианты есть разные, но блондина точно нужно догнать. Только, зараза, как⁈ Старческое тело — это вам не тушка атлета-бегуна. Я уже захлёбывался воздухом, чувствуя, как огнём горит левое колено.

Использовать «скольжение»? Да, несколько раз я сумею воспользоваться им, но приближусь к Алексею совсем на чуть-чуть, а потом просто свалюсь от усталости. Выгоднее бежать за парнем на своих двоих и высматривать средства передвижения.

Однако возле тротуара не было ни велосипедов, ни электросамокатов. Правда, на той стороне дороги прямо под жёлтым светом кованого фонаря стояла парочка припаркованных машин.

Я метнулся к одной по штрих-коду «зебры», рассчитывая угнать. Но сегодня, кажется, была не моя ночь. Сама судьба ополчилась против меня…

Из-за поворота на большой скорости выскочила спортивная машина с дворянским гербом на капоте и хохочущей молодёжью. Авто помчалось прямо на меня, замершего посреди улицы, как выскочивший на трассу седой олень в свете несущегося грузовика.

Ещё секунда — и бампер срубит меня как деревце, затягивая под машину, а колёса разорвут внутренности, как бурдюк с вином.

Водитель в этот миг выпучил зенки, раззявил рот и нажал на клаксон. Автомобильный сигнал ударил по ушам, как взрыв бомбы.

Благо я не запаниковал, а активировал «скольжение». Мир тут же сильно сбросил скорость. Машина замедлилась, визг клаксона растянулся, а взлетающий со столба ворон медленно-медленно двигал крыльями. Но подобный эффект продлился лишь миг, однако я успел разминуться с авто, грохнувшись на асфальт.

Машина промчалась мимо, обдав запахом выхлопных газов.

— Старый придурок! — провизжал из-за руля паренёк, наплевав на то, что я, вообще-то, был на неконтролируемом пешеходном переходе, то бишь ничего не нарушал, в отличие от него.

Может, потом водитель и ощутит чувство вины, но сейчас он вдавил педаль в пол и умчался.

А я приподнялся и чертыхнулся. Алексея и след простыл.

— Куда он, гад, побежал? — прошептал я, тяжело дыша.

Смахнул с лица пот и поднялся на ноги. Колено заболело ещё сильнее, а в кармане зазвонил телефон. Я с мрачной гримасой на лице вытащил его и увидел на экране домашний номер особняка Зверевых. Кто мог звонить? Прасковья⁈

Пожри меня гуль, а ведь она в особняке, где на полу валяется чёрный шар, усиливающийся к ночи!

Инстинкты толкнули меня в погоню за Алексеем, а о том, что черныша надо хотя бы вернуть в свинцовый ящик я не подумал. Хотя стоит признать, тогда на это не было времени…