Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 5

Тьма обступала меня со всех сторон, давила и заставляла красться чуть ли не на цыпочках, вглядываться до рези в глазах в проступающие во мраке силуэты.

Павлов мог таиться где угодно, а с учётом его когтей, регенерации и нечеловеческой ловкости он способен выпотрошить меня, невзирая на весь мой ведьмачий опыт. Всё-таки тело старика даёт о себе знать: рефлексы не те, зрение не то, да и слух оставлял желать лучшего.

И на кой хрен я вообще заскочил следом за ним в это царство тьмы и ржавчины? Может, выйти на свежий воздух и подождать подмогу? А если Павлов сбежит за это время? Я тогда останусь с носом, и моя профессиональная гордость не переживёт такого позора.

Придя к этой мысли, я продолжил красться сквозь сырую тьму, слыша стук собственного сердца, далёкий плеск капель и едва слышное хлюпанье грязи под своими ботинками.

Внезапно почти кромешную тишину разорвал звон моего мобильного телефона. Бог всё-таки наказал меня за то, что я поминал его всуе!

— Твою мать! — сквозь зубы выдохнул я, молниеносно вытащив устройство из кармана.

Инстинкт охотника на монстров подсказал мне бросить его во мрак, попутно ткнув на зелёную кнопку.

Телефон со стуком упал на перевёрнутую бочку и заговорил радостным голосом Павла:

— Деда, привет! Ты где?

А я, зараза, в три погибели согнулся за станком, больше похожим на кусок ржавчины. Даже дышать перестал, во все глаза глядя на телефон, светящийся во тьме метрах в трёх от меня.

— Деда! — выдал внук, и его голос разлетелся по всему залу. — Деда, не слышишь, что ли⁈ Связь, видимо, плохая. Но если ты меня всё же слышишь, то я хочу сообщить тебе радостную новость — наша семья поднялась в рейтинге благодаря тому, что тебе дали медаль. Мы теперь семьдесят пятые в бронзо…

Внук не успел договорить, поскольку выпрыгнувший из мрака Павлов проглотил аппарат, со скрежетом смяв проржавевшую бочку.

Отлично! Он среагировал-таки на импровизированную приманку. Такие делали для некоторых видов вампиров, ненавидящих громкие звуки и электрический свет.

Я тут же швырнул в него «каскад молний». Они вспороли мрак, угодив точно в тварь. Та взвыла от боли, поражённая магией. Сорочка загорелась, запахло палёной плотью и волосами. Но Павлов, как мне и думалось, не сдох. Он, продолжая выть, ринулся прочь.

А я помчался за ним, швыряясь «шаровыми молниями». Практически все они проходили мимо скачущей твари, оставляющей на кирпичах капли крови и лохмотья обгорелой кожи, но хоть освещали мой путь.

Клянусь душой, я бы сейчас втридорога купил простой, мать его, фонарик! Молнии не могли заменить полноценное освещение. Того и гляди навернусь.

И словно в подтверждение своих мыслей я чуть не напоролся ногой на торчащую арматуру. Зараза!

К счастью, Павлов помчался по металлическим ступеням на второй этаж, где сквозь мутные стёкла внутрь пробивался кое-какой свет. Вот только лестница под ним с грохотом обвалилась, увлекая меня за собой. Он-то, гад, успел запрыгнуть на этаж, а я полетел вниз! Но каким-то чудом мне удалось ухватиться за остаток лестницы. Я подтянулся и тоже забрался на этаж, где распластался, едва не захлёбываясь адреналином.

А этот чёрт вонючий перестал драпать и развернулся. Левая половина его рожи оказалась чёрной, обгорелой, глаз запёкся, а из разорванной щеки выглядывали острые зубы. Тягучая слюна капала на пыльный кирпичный пол, а изуродованная «каскадом молний» плоть сменялась новой.

— Тебе не убить меня… шакал, — вдруг прохрипел он, готовясь к прыжку.

— Хреново же ты видишь в темноте, раз не можешь отличить шакала ото льва, — просипел я, медленно поднимаясь с пола. Хотя бы на четвереньки успеть встать.

— Пришло время умирать! — оскалился он и прыгнул, размывшись в воздухе словно стрела.

Он приближался ко мне со скоростью пули, но «скольжение» всё же позволило мне перекатиться к стене. Вот только Павлов, пролетая мимо, умудрился дотянуться когтями до моей спины.

Боль пронзила всё моё тело, а кожа вмиг стала липкой от крови. И уже от стены я, не глядя, швырнул «каскад молний», чувствуя, как выносливость стремится к нулю, а мысли путаются от боли.

Десятки молний в ослепительной вспышке угодили в тоненько завизжавшего Павлова. Тот улетел во мрак, где раньше ржавела лестница. Раздался хруст, следом стон и наступила тишина.

Вашу мать, если эта тварь уцелела, меня ждёт весёлый второй раунд!

Я с трудом встал на ноги, пытаясь отрешиться от боли, раздирающей окровавленную спину. Поднял с пола арматуру и, хромая, подошёл к остаткам лестницы. Внизу под ней валялось тело Павлова, пронзённое ржавыми металлическими опорами, торчащими из пола.

— Всё, что ни делается, — всё к лучшему, — прохрипел я, поскольку понимал, что если бы подо мной не рухнула лестница, то хрен бы её опоры пропороли монстра.

А тварь всё-таки была жива. Едва слышно стонала и пыталась встать, но сил у неё уже не было.

— Помоги… помоги… — просипел Павлов. — Ты же… тоже не отсюда… не из этого мира. Помоги… Ты ведьмак. Ты сумел воспротивиться… моему гласу в жилище…

— Как ты понял, что я ведьмак? Кто ты такой? Что такое? — произнёс я, морщась от нестерпимой боли.

Сунул руку в карман, а там пусто — я ведь уже потратил зелье здоровья. Обидно, блин! Впредь надо носить при себе минимум две, а то и три порции.

— Зверев! Игнатий Николаевич! — раздался от входа в зал взволнованный голос Евгении. Там заметался луч фонаря.

— Ведьмак, спаси… всё расскажу, — прохрипел Павлов.

Заманчиво, но если монстр попадёт в застенки тринадцатого отдела, то он точно выдаст, кто я такой. А оно мне надо? Нет, нет, и еще раз нет! Но ох как хочется узнать, что же это за тварь разговаривает со мной. Однако сейчас нет времени цацкаться с ней. Потом сам выясню, что за существо завладело телом Павлова, чей разум наверняка уже мёртв.

— Зверев! — снова завопила рыжая.

— Зверев! — вторил ей кто-то мужским голосом.

Люди уже совсем недалеко. Идут сюда. Надо действовать…

— Знаешь что, дружок, как ты сам мудро выразился, пришло время умирать… — прохрипел я и спрыгнул с остатков лестницы, вонзив арматуру точно в распахнутую пасть твари.

Я принялся из последних сил колошматить монстра, пока не потерял сознание то ли от чудовищной боли в спине, то ли от потери выносливости. Но главное, чтоб тварь сдохла…

Северная Пальмира, здание фабрики

Евгения посветила фонариком влево от себя и тихонько вскрикнула, увидев Павлова, пропоротого металлическими опорами, прежде поддерживающими лестницу. Павлов оказался весь в крови, а от его головы остались лишь ошмётки.

Рядом с ним растянулся Зверев: глаза закрыты, борода в крови, костюм разорван, а располосованная когтями спина блестит от красной влаги.

— Всё, кажется, помер дед. Видимо, всё же зря его бессмертным называли, — пробормотал Егор, высокий молодой шатен в джинсовом костюме.

Он оказался поблизости, потому первым приехал на подмогу, получив сигнал от Котовой. Та сейчас поджала губы, закаменев лицом.

— Я ещё тебя переживу… — раздался в сырой тьме слабый голос Зверева.

— Игнатий Николаевич! — радостно воскликнула Евгения и бросилась к старику. — Вы сильно ранены⁈

— Всё в пределах… нормы, — просипел тот.

— Живой, — удивлённо дёрнул головой парень, глядя, как девушка стала торопливо поить деда зельем здоровья шестого ранга. Убойная штука, но и раны старика казались серьёзными. Плюс преклонный возраст. Может и не выкарабкаться.

Зверев между тем окончательно потерял сознание. Наверное, он всего на пару мгновений пришёл в себя, услышав их голоса.

— Понесли его на улицу, — торопливо произнесла Котова. — Только осторожнее, мать твою!

Они, схватив старика за руки и за ноги, бережно понесли его к выходу.

— Тяжёлый, — пожаловался Егор, попутно пытаясь сдуть чёлку, упавшую на глаза, близко посаженные к длинному любопытному носу.

— Это его стальные яйца столько весят, — пропыхтела девушка, осторожно переступая через мусор, валяющийся под ногами. — Он догнал эту тварь и в одиночку завалил. А я тебе уже говорила, на что она была способна. Чуть не угробила меня. Ежели б не Зверев, сейчас бы вы всем отделом по тысяче рублей скидывались на мои похороны.

— Да ему просто повезло, — воспылал Олег профессиональной завистью. — Зверев не сумел бы в одиночку победить такого монстра, коего ты описала, ежели бы он не упал на опоры лестницы.

— Везение — это не про Зверева. Он всё просчитывает и использует в бою подручные средства. Рассказать тебе, как он в «Музее водки» гоблинов победил? Я читала отчёт.

— Не надо, — хмуро выдал парень, покосившись на старика.

Северная Пальмира, проулок рядом с фабрикой

Придя в себя, я первым делом почувствовал голод, а потом ощутил, как кожу на лица и спине стягивает запёкшаяся кровь.

— Ох-х, — простонал я, открыв глаза.

Солнечный свет злорадно ударил по ним словно нож. Я аж зажмурился, вяло потряс головой и снова разлепил веки. Передо мной высилось здание фабрики, а сам я восседал на заботливо подложенном под задницу пиджаке Котовой, привалившись к холодному бетонному забору.

Ну, так себе забота о дедушке. Впрочем, ситуация сложная.

После первого же движения я ощутил, как боль прострелила спину. Но она скоро пройдёт. Зелье уже затянуло рану. Надо только спокойно посидеть и подумать, как в следующий раз не ходить по лезвию бритвы.

Хотя есть и повод для гордости. Догнать Павлова оказалось сложнее, чем залезть в трусики к императрице, правда я и там бывал.

— Оставим всё как есть. Не будем выносить труп, — донёсся до меня мужской голос, и следом на свет божий из здания фабрики вышел парень в джинсе.

Потом появилась и хмурая Котова, но, увидев меня, она улыбнулась и быстро подошла.

— Как вы, Игнатий Николаевич⁈ — выдохнула женщина, рефлекторно поправив рыжие кудряшки.

— Могло быть и хуже. Спасибо, что напоила меня зельем.

— Да оно, в общем-то, и предназначалось для вас. Мне в отделе его дали, чтобы передала вам.

— Нам постоянно казённые зелья выдают, — вставил парень, мотнув головой, чтобы убрать с глаз чёлку. — Меня, кстати, Егором зовут. Как вы так ловко убили это существо?

— Да оно мой телефон сожрало, когда внук позвонил. Вот меня ярость и накрыла… — усмехнулся я и чуть не скривился из-за боли, опять прострелившей спину.

— А что это вообще такое было? Вы когда-нибудь встречали нечто подобное? — спросила Евгения, нахмурив брови.

— Нет, — честно ответил я. — Тварь походила на помесь беса, гипнотизёра и вампира.

— Вампира? — навострил уши Егор.

— Ага. Она боялась дневного света и оказалась разумной. Однако на телефон всё же бросилась, будто в ней взыграли инстинкты.

— А что же сам Павлов? Его разум был внутри тела? — вроде бы без особого интереса спросил парень, но глаза его так и впились в меня.

Если сейчас сказать, что разум аристократа ещё присутствовал в теле, — это практически признаться в убийстве дворянина, пусть и при весьма благоприятствующих этому обстоятельствах.

— Помер он, как пить дать помер. Тварь сожрала его разум или иным способом убила, — ответил я, подставив лицо выглянувшему из-за туч солнышку.

— Ясно, — улыбнулся Егор, но очень неискренне.

Видать, он ещё тот карьерист, готовый идти по головам коллег, сдавать их и подсиживать. Думаю, у него на многих есть какой-нибудь компромат. Вот и на меня он хотел получить рычаг давления.

— Игнатий Николаевич, спасибо, что спасли меня от воздействия этой твари, — проговорила Рыжая. — И вы большой молодец, что догнали-таки Владислава Павлова.

— Хм, я, кажется, впервые в своей жизни гнался за Славой, — выдал я каламбур и заметил подкативший к фабрике чёрный внедорожник с затемнёнными стёклами.

Из него поспешно выбрался капитан Юров. Он сразу направился к нам, сверкая колючими глазами. На его костистой физиономии с жёсткой щетиной, тронутой сединой, застыла маска раздражения.

На меня он посмотрел так, словно я вызывал у него изжогу.

Юров поздоровался со всеми небрежным кивком и потребовал отчёта как старший по званию. Евгения обо всём ему рассказала. А тот сморщился, словно сожрал ведро лимонов.

— Вы что, не могли взять живьём такой ценный экземпляр? — процедил он. — Как мы теперь выясним, что это за тварь и где Павлов подцепил её?

— Георгий Францевич, — возмущённо засопела Котова, сверкая глазками, — это существо было чрезвычайно опасным! Хорошо, что Зверев сумел убить его, прежде чем оно натворило ещё больших бед!

— Евгения, тебя это не касается, ты всего лишь первый день в поле и даже не являешься магом, — нахмурился Юров, бросив на рыжую почти миролюбивый взгляд.

О! Кажется, он неровно дышит к этой красотке!

— Вы вините меня в том, что я не преподнёс вам живого монстра на блюдечке с голубой каёмочкой? В подарочной упаковке, с бантиком и печёным яблоком в жопе? — сощурил я глаза и, несмотря на боль, встал на ноги, чтобы снизу вверх не смотреть на этого козла.

— Повторяю, монстр был опасен, — добавила Евгения, сложив руки на груди, скрытой блузкой.

— Мне так не кажется, — пренебрежительно скривился капитан. — Будь на месте Зверева… кхем… нормальный сотрудник тринадцатого отдела, всё было бы иначе.

Он всем своим видом показывал, что одной левой уложил бы монстра, а если бы подключил правую, то тварь бы уже в письменном виде в трёх экземплярах изложила, кто она такая, откуда явилась и как поработила Павлова.

— Авось вы встретитесь с подобным чудовищем лицом к лицу, — холодно улыбнулся я Юрову. — И вот вам совет, притворитесь мёртвым, иначе вы им и станете.

— Обойдусь без ваших советов, Зверев! — оскалился он. — Не вам мне их давать. Я на своём веку одолел столько монстров, что вам и не снилось. Только я не имею права говорить о них. Но вы со своими жалкими походами в Лабиринт точно даже рядом не стояли с моими достижениями!

— О-о-о, мне однажды то же самое говорил один мужчина. Его лицо, знаете ли, было таким красным, высокомерным, с глазами полными фантазий и с налётом дебилизма. Вы на него сейчас весьма похожи, — не полез я за словом в карман, заметив, как вытянулось лицо Егора, опасливо покосившегося на раскрасневшегося Юрова.

Наверняка никто в отделе не смел с ним так разговаривать. Скорее всего, сотрудники безропотно сносили все его придирки.

— Зверев, я добьюсь того, что вы побьёте все рекорды отдела по скорости увольнения, — прошипел капитан, раздувая крылья носа.

— Фигушки, — подмигнул я ему, окончательно выведя его из себя.

В нём уже столько накопилось злости на бедного дедушку, что он попытался схватить меня за грудки. Но я провёл с ним самый короткий в мире сеанс акупунктуры, правда без игл. За неимением оных пришлось воткнуть кулак ему в солнечное сплетение. Да, получилось несильно, однако весьма точно. Даже удалось сбить дыхание капитану.

Он согнулся, захрипел и выпустил изо рта струйку слюны. Та чуть не угодила на обувь ахнувшей Евгении, отступившей назад. Из-за этого она почти врезалась в Егора, чьи губы на миг исказила злорадная улыбочка.

Впрочем, уже через миг он повернул голову на шум внедорожника и минивэна. Те, промчавшись по лужам, остановились возле нас.

Дверь внедорожника открылась и с переднего пассажирского места выбрался полковник. Хмурый, взъерошенный и с тёмными мешками под глазами.

— Юров, ты подавился⁈ — рыкнул он, глядя на капитана.

— Этот… этот… — трясущейся от гнева рукой указал на меня выпрямившийся Юров. — Он подло ударил меня! Его нужно немедленно вышвырнуть из отдела! Сейчас же! Я знаю наш устав! За такое точно полагается пинок под зад!

— Вы правда ударили капитана, Зверев? — сощурил глаза полковник.

Котова тихонько вздохнула и печально посмотрела на меня большими озёрами глаз, словно уже потеряла напарника.

Только выпрыгивающие из минивэна люди со странным оборудованием не смотрели на меня.