Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 18

Алкоголь магам не игрушка. Почему? Да потому что он ослабляет связь с даром. Это как выпить пузырь водки и попробовать подстрелить из ружья ворону, сидящую на заборе. Максимум в кого можно попасть, так это в друга, подзуживающего тебя.

Вспомнил я об этом, когда шутки молодчиков, идущих позади нас, стали совсем грубыми.

— Такой дамочке явно нужен кавалер помоложе, а лучше целых три, — сострил один из парней.

Они загоготали, нагоняя нас. Подошвы их ботинок стучали по тротуару, а оскаленные в полупьяных улыбках зубы поблёскивали в свете уличных фонарей.

— Дык может, это не кавалер? Что, если эта красоточка провожает его в последний путь? — выдал другой, снова вызвав всеобщий залп смеха.

Его сопроводил звук разбившейся пустой бутылки из-под пива, которую в стену дома бросил один из «шутников». Осколки упали на плитку, сверкнув словно крупные слёзы.

— Игнатий, — шепнула мне Владлена, вышагивая рядом, — не пора ли поучить молодёжь уму-разуму? Мы ведь оба преподаватели института. Это наша святая обязанность.

— Рано. Надо хотя бы зайти в проулок, а то они увидят наши физиономии, смекнут, что перед ними дворяне, и сбегут. А оно нам надо? Нет, не надо. Урок тогда не получится.

— Ох, Игнатий, ты такой дальновидный. Но ты же сможешь воспользоваться магией, а то я слишком перебрала? Да и не взяла никакого оружия с собой. У тебя, кажется, тоже ничего нет.

— Как это у нас нет никакого оружия? А мой острый язык и твоя язвительность? — возмутился я. — Да и туфли у тебя на каблуке. Такими можно даже волколаку голову пробить. К тому же ты можешь вспомнить свои корни, укусить кого-нибудь и впрыснуть яд.

— Хи-хи, — пьяно посмеялась декан и свернула в проулок, призывно покачивая бёдрами.

Была ли это провокация? Отчасти. Но лучше мы преподадим урок троице этих беспредельщиков, чем они в следующий раз пристанут к какой-нибудь беззащитной простолюдинке.

Эти ребята явно не впервой так развлекаются. Чувствуется в них азарт двуногих хищников, загоняющих в угол добычу. Естественно, такую добычу, которая, по их мнению, не сможет дать им сдачи. А мы с Владленой как раз и напоминали жертв: старик и дамочка, одетая весьма откровенно. Дворянки так не наряжаются.

Войдя следом за деканом в проулок, я почувствовал витающий в полумраке насыщенный запах мочи и мусора, вываливающегося из ржавого контейнера.

Пара облезлых кошек прыснула из-под ног, промчавшись по лужам, а где-то среди размокших картонных коробок недовольно зашуршали крысы.

В спину же ударил наглый голос заводилы:

— Эй, дядь, не торопись. Угостишь сигареткой?

Остальные снова загоготали. Их явно развеселили классические гоповские заходы спутника.

А тот продолжил, видя, что мы не останавливаемся:

— Глухой, что ли? Кирпич не нужен? Совсем новый. Продаю дёшево.

Теперь уже все трое засмеялись, быстро догнали нас и встали полукругом, прижимая наш дуэт к глухой стене дома из красного потрескавшегося кирпича.

— Мальчики, мальчики, вы чего? — залопотала Владлена, мастерски имитируя испуг.

Её глаза расширились, блестя в свете луны, а грудь бурно вздымалась, притягивая жадные взгляды парней.

— Где ты шлялась, когда мы были мальчиками? — насмешливо фыркнул заводила, проведя рукой по коротко стриженной башке.

Лицо Владлены на миг застыло от гнева. Но уже спустя мгновение она снова испуганно захлопала ресницами, шмыгнув мне за спину.

— Молодые люди, у вас есть ровно одна возможность принести нам извинения, развернуться и уйти, — строго проговорил я, хмуря седые брови.

И сам понадеялся, что они откажутся, а то вино и мою кровь разбередило. Нет, всё-таки я далеко не святой.

— И что ты сделаешь, сморчок, если мы откажемся? — глумливо выдал главарь, угрожающе расправив широкие плечи. — Будешь нотации читать?

— Конкретно тебя я познакомлю вон с тем мусором в контейнере.

— Ха-ха! Ой, боюсь, боюсь! — картинно скривил он физиономию, словно собирался заплакать, но мутные глаза наливались жгучей злостью. — Может, хоть пару минут не будешь трогать меня, великий герой?

— Пару минут? Да ты оптимист, — ухмыльнулся я, чувствуя горячее дыхание Владлены, распространяющий ощутимый запах вина.

— Харе уже прикалываться! — разгорячённо бросил заводиле другой урод, громко сплюнув мне под ноги. — Пора этому дедку популярно объяснить что да как. Хрен седой, у тебя фотка есть? Свежая. Она тебе понадобится для памятника, если подобру-поздорову не свалишь в туман, оставив нас с этой кралей. Ты же ей заплатил за ночку? Вот и будет отрабатывать.

— Ей придётся постараться, — оскалился третий подонок, похотливо облизав губы.

Все трое уродов принялись раздевать Владлену взглядами, чувствуя себя хозяевами ситуации. Они не верили ни в какое наказание. Их глаза горели, ухмылки корёжили раскрасневшиеся лица, а дыхание стало хриплым. Пальцы уже жадно подрагивали, словно мяли плоть красотки.

— Господа насильники, лучше не подходите, а то я могу ненароком зацепить, — сощурил я глаза.

— А я нароком зацеплю, — подала ехидный голос Велимировна, наливаясь гневом.

Крылья её носа затрепетали, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты ещё что вякаешь, шлюха? — презрительно бросил ей заводила, посмотрев на неё как на вещь. — Ты должна пищать от восторга, что тебя, такую бабёнку, поимеют парни лет на десять младше тебя. Старовата ты для нас, но ничего…

— Старовата⁈ Ах вы ублюдки! — мигом рыкнула за моей спиной Владлена, мгновенно налившись такой яростью, что она едва из ушей не брызнула.

Троица аж подалась назад, удивлённо переглянувшись.

Но главарь тут же выпалил, хрустнув шеей:

— Охренела, тварь⁈

Его харя пошла красными пятнами, вены вздулись на шее от гнева.

К счастью, у меня был с собой гневоподавляющий «порыв ветра», а алкоголь не так сильно туманил мозг. Так что моя магия смела всех троих, отправив их прямо в стенку мусорного контейнера.

Раздался глухой стук, вскрик и шум чёрных пакетов, посыпавшихся из мусорки на ошарашенно хлопающих глазами придурков. По их рожам разлился натуральный шок, словно мир в одну секунду пропал, уступив место Аду.

— Маг! — по-поросячьи взвизгнул один из троицы и попытался встать, чтобы дать дёру.

Но второй «порыв бури» снова впечатал его с дружками в стену контейнера, попутно порвав раздутые мусорные мешки. Хлынувшие из них отбросы и смрадные потёки украсили троицу.

Заводила скривился от омерзения, смахнув с рожи рыбьи кости, а затем судорожно зашарил взглядом по сторонам, ища куда бы смыться.

Другой ублюдок запричитал, умоляюще сложив руки:

— Простите нас, сударь и сударыня, бес попутал. Мы не хотели… простите… это всё он! Он нас подбил на это…

Парень с расширенными от страха зрачками указал трясущимся пальцем на главаря. А тот оскалился как хищный зверь, успев встать на четвереньки.

— Вы, суки, даже не знаете, с кем связались… — захрипел он, пытаясь напугать нас.

— Старовата, значит⁈ — выпалила Владлена, будто её жгли калёным железом лишь эти слова. — Сейчас я вам покажу…

Гнев так сильно пророс в ней, что даже выбил практически весь хмель, позволив дотянуться до дара. Её рука засветилась зеленоватым магическим туманом, чей свет отразился в распахнутых зенках всех троих. У них аж дыхание замерло в глотках, сжатых ужасом. И было отчего ужаснуться.

Объятая яростью Владлена швырнула в парней «увядание» — тот самый атрибут, способный нарушить многие процессы, поддерживающие нормальную жизнедеятельность.

Помнится, барон Крылов в локации Джунгли убил этой магией обезьянку. Та померла чуть ли не за пару секунд. А вот крепкие молодые люди склеят ласты не так быстро.

Конкретно эти уроды надсадно захрипели, скрючившись в мусоре. Из их мучительно раззявившихся ртов потекла слюна, а в глазах полопались капилляры.

Губы Владлены исказила мстительная улыбка. А у меня холодок пробежал вдоль спины. Она их убьёт?

Кхем, я хоть и выяснил, что не святой, но кодекс ведьмаков говорил, что нельзя убивать людей направо и налево. Правда, это не я их сейчас убивал.

Однако пока меня занимала эта дилемма, Владлена активировала «песнь возрождения». Атрибут зелёным магическим туманом окутал хрипящую, выгибающуюся до хруста позвонков троицу, увеличивая их регенерацию. Тела парней стали медленно приходить в норму. Значит, она их всё-таки не убьёт.

— Замечательный урок, — похвалил я её, покрутив головой.

— Да. И ты мне помог. Надо признать, что мы отличная пара, — прохрипела распалённая Владлена и вдруг подалась ко мне.

Её мягкие губы впились в мои, словно она хотела сожрать меня. Высосать изнутри. В ней было столько неудержимой чёрной страсти, как в демоне похоти. О лёгких, ласковых прикосновениях можно было забыть. Она хотела владеть и обладать!

Признаться, я ощутил себя юной неопытной девочкой, но спустя миг тоже показал на что способен, схватив её за затылок.

— Господи, они же сейчас сожрут друг друга… — просипел один из придурков, придя в себя.

— Помогите… кажется, я обделался, — простонал другой, сжавшись в клубок.

— Я… я умираю, — залепетал главарь, громко закашлявшись. Сгустки крови повисли на его подбородке.

— Перестаньте хоть на секунду думать о себе! — свирепо бросил я им, оторвавшись от распухших губ Владлены, осоловело хлопающей глазами. — Если вы сейчас же не исчезнете, эта дьяволица снова превратит вас в куски мяса. Поняли? Я пока контролирую её, но это ненадолго…

— Уходим, уже уходим, — тоненько протараторил один, сумев встать на подрагивающие ноги. — Благодарю вас, что оставили нам жизнь. Клянусь, я больше ни к кому не буду приставать. Бог тому свидетель… Все свои грехи замолю. Пойдём, обосрашка.

Он помог встать на ноги парню, обгадившему джинсы. Они вдвоём поковыляли прочь, благодаря меня и заверяя в том, что теперь станут чуть ли не святыми.

Заводила молча поплёлся за ним. Униженный, сломленный, с отсутствующим взглядом и спиной, согнутой невероятным позором, от которого ему никогда не отмыться. И ему ещё повезло, что я сегодня добрый, а Владленой завладела похоть, смывшая жажду мести.

Правда, она всё же сумела осознать, что зассанный проулок — такое себе место для поцелуев, потому вызвала водителя. Тот повёз нас в её особняк. Он возвышался над рекой Мойкой. Красный как кровь, украшенный лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.

Внутри всё пахло роскошью, сандалом и жасмином. Под ногами стелились ковровые дорожки, по углам прятались мраморные статуи, со стен смотрели картины в золочёных резных рамах, а с потолка свешивались хрустальные люстры.

Спальня же напоминала логово женщины-вамп. Высокие потолки, украшенные лепниной с намёком на древний род. А у стены с бордовыми обоями прикорнули два резных шкафа, наверняка распираемые изнутри скелетами, скрывающими тёмные тайны.

На туалетном столике с большим зеркалом среди флаконов с тяжёлыми крышками лежали кожаные перчатки и небольшой перочинный ножик. А у кровати с балдахином и резным изголовьем прикорнула толстая чёрная книга. Библия? Вот уж вряд ли.

Возле книги щурил глаза толстый рыжий кот, недружелюбно поглядывая на меня зелёными глазищами.

— Я сперва назвала его Бароном, а потом поняла, что он просто Зассанец, — хохотнула Владлена, кивнув на кота, подметающего пушистым хвостом ковёр. — Игнатий, я на секундочку. Не скучай.

Она томно улыбнулась и скрылась за неприметной дверью.

А я подошёл к окну с тяжёлыми шторами. Вид отсюда открывался просто изумительный. Но насладиться им мне не дал зазвеневший телефон.

Кто это? Павел волнуется? Нет, оказалось, что мне звонил полковник Барсов.

Я нажал зелёную кнопку, прижал телефон к уху и с толикой тревоги спросил:

— Артур Петрович, что-то случилось?

— С чего вы решили? — удивился он, кашлянув в трубку.

— Время за полночь.

— Ох, простите, Игнатий Николаевич. Я с этой работой уже потерял счёт времени. Скоро буду путать вечер с утром. Извините за столь поздний звонок. Я наберу вас завтра.

— Нет уж, давайте сейчас поговорим, у меня есть несколько минут, — проговорил я, услышав плеск воды, раздавшийся за неприметной дверцей.

Владлена решила принять душ.

— Ладно, уговорили, — издал хриплый смешок дворянин. — В локации с храмом выловили чуть ли не всех паразитов и притащили в наш мир, но они все оказались тупыми, как обычные монстры. А также опыты подтвердили ваши наблюдения: паразиты погибают вместе с занятыми ими телами, в другие не переходят ни при каких условиях. Причём, находясь в нашем мире, они постепенно сходят с ума, становятся более агрессивными. Подобная участь постигла и того паразита, что забрался в тело спутника Павлова и сбежал от нас. Мои люди отыскали его, но он к тому моменту уже порядком тронулся умом. На контакт не шёл. Сперва молчал, а с наступлением ночи принялся кричать о каком-то чёрном шаре, манящем его. А потом и вовсе язык вывалил, да и сдох. Вот такие дела…

Слова Барсова хоть и весили меньше дыма от пожарища, но ударили меня словно крепостная стена. Чёрный, мать его, шар! Наверняка тот самый! А какой ещё⁈

Сердце часто-часто заколотилось в груди, а в животе завозился холодный, как мраморная погребальная плита, ёж, словно сплетённый из ржавой колючей проволоки.

— Полковник! — выдохнул я в телефон, желая задать с десяток вопросов, но аппарат злорадно пискнул и выключился.

Разорви меня леший, батарея разрядилась! Как невовремя-то! И зарядки у меня с собой нет. М-м-м!

Я от негодования ударил кулаком по подоконнику, закусив нижнюю губу чуть ли не до крови.

Благо мне удалось быстро взять себя в руки и переключить мысли на чёрный шар. Паразит в теле спутника Павлова начал кричать о нём лишь ближе к ночи. Что это значит? Чёрный шар как-то увеличивает своё воздействие, когда наступает тьма? И он, кажется, влияет либо на тех, кто коснулся его, либо на тех, кто какое-то время находился с ним рядом, иначе бы паразит Павлова не орал о нём. А ещё чёрный шар наверняка усилил своё влияние на паразита из-за того, что оказался в этом мире.

— Мать честная, — прошептал я, когда осознание горьким ядом плюнуло в мои расширившиеся глаза. — А что, если чёрный шар прямо сейчас сводит с ума Павла и Прасковью? Зараза, не надо было прятать его в особняке. А где бы ещё я его оставил? Возле дома под кустом? В лесу зарыл? Нет, на это не было времени. Да и он без источника энергии не подавал никаких признаков жизни. Надеюсь, что и сейчас шар спокойно лежит в сейфе. Но Павлу нужно позвонить. Вот только с чего? С левого тапочка?

Мой взгляд заметался по спальне и наткнулся на телефон Владлены. Она швырнула его на прикроватную тумбочку, попутно включив настенное бра в виде старинной керосиновой лампы.

Я схватил телефон и едва не вскрикнул от радости. Тот не успел заблокироваться после последней разблокировки, произошедшей тогда, когда он просканировал лицо Владлены, положившей его на тумбочку.

Повезло! Ой как повезло! А ещё повезло, что я наизусть знал номер телефона Павла.

Набрав его, прислонил трубку к уху, взволнованно кусая губы.

К счастью, гудки сменились голосом… шокированным девичьим голосом:

— Владлена Велимировна, а чего это вы звоните Павлу?

— Миронова, ты, что ли?

— Я! — выдохнула девушка и тут же добавила, ещё больше изумившись: — Игнатий Николаевич, а почему вы среди ночи звоните с номера Владлены Велимировны? Вы что с ней спи… Ой!

Она резко замолчала, поняв, что чуть не ляпнула лишнего. Причём в её молчании глубочайший шок соседствовал с искренним удивлением, вызванным тем, что красотка-декан, возможно, завела шуры-муры с престарелым Зверевым. Даже обидно стало. Я вообще-то ещё хоть куда… Сам звоню по телефону, а ладони до сих пор ощущают жар от ягодиц Владлены, из-за чего мои штаны бугрятся в одном интересном месте.

— Так, Миронова, держи рот на замке, а то институт ты не закончишь, — звякнул я сталью в голосе. — И скажи-ка мне, где Павел? Какого хрена его телефон у тебя?

— Я в машине перед вашим домом. Он оставил телефон на сиденье и пошёл за пиджаком, а то прохладно стало. Но его что-то долго нет. Я уже начинаю волноваться…

Зараза! Неужели шар и вправду ожил? Может, послать Миронову в дом, дабы она проверила, что там творится? Нет, я не могу ею рисковать. Поступлю иначе.

Молча сбросив вызов, я набрал наш домашний номер. Но никто не взял трубку: ни Павел, ни Прасковья.

— Вашу мать, — скрежетнул я зубами и услышал скрип открывающейся дверки.

Тут же швырнул телефон на кровать и впился взглядом в показавшуюся Владлену. Её изумительное тело подчёркивал практически прозрачный пеньюар. Чёрные блестящие от влаги волосы разметались по плечам, а язычок призывно скользнул по губам. Пальцы изящно пробежали по тугому бедру, сжав налитую грудь с набухшим темным соском.

У меня во рту всё пересохло, а ширинка оттопырилась ещё больше, хоть Велимировна и не рыжая.

Я сглотнул и прохрипел, едва не застонав от досады:

— Владлена, ты не поверишь, но у меня есть срочнейшее дело. Давай в следующий раз или подожди. Я скоро вернусь…

— Хорошая шутка, — усмехнулась она, игриво подмигнув.

— Если бы это была шутка… — тоскливо выдал я и двинулся к двери.

В её глазах вспыхнуло недоумение, быстро перерастающее в гнев.