Девочка из глубинки [первая часть]

16 глава

Мы покидаем перрон, лавируя между спешащих пассажиров. Марина по-доброму болтает со Степанидой, расспрашивая про дорогу. Бабуля отвечает коротко и без особого энтузиазма, впрочем, как всегда. Уже начинаю привыкать к этой ее манере.

Через несколько минут мы выходим к площади. Передо мной хаотичное движение машин, автобусы, высотки, каких я сроду не видела, запахи и ощущение свободы. Да такой, что с ног сбивает. Город гудит, будто живое существо. Поток людей несется мимо. Меня охватывает смесь восторга и ужаса. Неужели я правда здесь? А следом пронзает еще одно: хочу остаться. Жить. Чего-то добиться. Не хочу обратно в Ижевск.

— Осторожнее! — Марина придерживает меня за локоть, не давая замереть посреди тротуара. — Машина вон там. Идем.

Очнувшись, плетусь за ней. Артём уже погрузил чемодан в багажник черного внедорожника, открывает нам двери. Я помогаю Степаниде устроиться на заднем сиденье и сажусь рядом.

Как только мы трогаемся с места, в нос ударяет приятный запах кондиционера и чего-то цветочного. Я поворачиваюсь к стеклу, разглядывая проплывающие улицы. Машины, люди, дома — всего чересчур много, глаза разбегаются, и опять красиво. Молчу, чтоб не выдать себя полным провинциалом, но, кажется, по моему лицу и так все понятно. Хочется визжать от восторга.

— Красиво, да? — оборачивается ко мне Марина, улыбается. — Не переживай, привыкнешь. Москва поначалу всегда ошеломляет.

— Угу, — только и могу выдохнуть. Но меня не то что ошеломляет — с первых минут покорила. Я и представить не могла, что мне так понравится.

Наконец сворачиваем во двор современного жилого комплекса. Через тонированное стекло вижу ухоженные дорожки, клумбы с цветами, скульптуры у подъезда. Ни пыли, ни мусора — все как с картинки из журнала, который я иногда листала за своим прилавком. Офигеть.

Машина останавливается у входа, над которым сверкает лакированная табличка с названием комплекса.

— Приехали, — объявляет Артём.

Он вытаскивает вещи, а я помогаю бабуле выйти. Войдя в холл дома, невольно раскрываю рот от удивления и думаю, а не надо ли разуться. Стены из светлого мрамора, на полу блестящая плитка. В уголке фонтанчик журчит, вокруг него живые растения в кадках. Кажется, я попала в отель для миллионеров.

Появляется охранник в форме, но Артём машет ему, и нас без вопросов пропускают к лифтам. Их целых три, и все тихие, быстрые. Мы загружаемся в одну кабину, облицованную зеркалом и деревом. Пока двери не закрылись, внутрь скользят еще двое: мужчина в костюме и женщина при параде. От неё пахнет дорогим парфюмом, волосы уложены, макияж безупречный. Я вжимаюсь спиной в стенку лифта, чувствуя себя серой мышью. По отражению вижу: футболка помята, джинсы простые, из украшений — только резинка на запястье. Я словно лишняя деталь интерьера.

В лифте повисает молчание. Пара выходит на десятом этаже, одарив нас едва заметным вежливым кивком. Как только двери снова закрываются, осторожно выдыхаю — даже дышать при них боялась. Точно, щедрость и обыденность… здорово придумала. Стопроцентное попадание.

— Привыкай, — усмехается Артём, явно заметив мое состояние. — Здесь все такие.

— Ничего, ничего, — вполголоса добавляет Степанида, косится на меня. — Мише полезно увидеть, как люди живут. И она ничем не хуже этих разрисованных витрин.

— Витрин, — посмеивается Артём. — Вы так при них только не выражайтесь.

Лифт вздрагивает и открывается на последнем этаже. В коридоре тихо и просторно. Артём идет вперед, вытаскивая из кармана электронный ключ. Останавливаемся у двери с латунной цифрой — пентхаус, ничего себе. Артём прикладывает ключ-карту, щелкает замок. Он отворяет дверь, пропуская бабушку и меня внутрь первыми:

— Добро пожаловать в берлогу Демьяна, — шутит он. — Проходите.

— Да уж, точно берлога. Из бетона. Пышет лоском, а на деле пустышка. Лучше бы в загородный дом отвез, — говорит Степанида.

— Ездить в больницу далеко. Да и вы сами знаете, он не живет там сейчас, — отзывается Артём.

— Ладно, — вздыхает Степанида, и мы переступаем порог.

Я чуть не спотыкаюсь, потому что внутри нас встречает огромное пространство и панорамные окна во всю стену. Солнечный свет заливает гостиную, отражаясь от светлых стен. Пол устлан паркетом, в центре — диван и пара кресел, все современное, в спокойных тонах. Просторно и стильно, даже стерильно. И ни одной лишней детали, ни одной фотографии или безделушки. Словно здесь и не живут вовсе. Это точно его дом?

Артём относит чемодан Степаниды в ближайшую спальню. Марина тем временем оставляет на кухонном столе пакет с какими-то коробочками.

— Здесь немного еды на первое время: салаты, выпечка. Демьян сказал, вы вряд ли успеете в магазин сегодня, — объясняет она с теплотой. — Чувствуйте себя как дома. Вон на тумбочке лежат две карточки-пропуска — с ними можно спуститься в спа-зону на двадцать пятом этаже. Там бассейн, сауна, если вдруг захотите расслабиться после дороги. Ну и мой телефон запишите. Артёма на всякий случай тоже. — Она задерживает на мне взгляд. — Ты, кажется, Миша?

— Да, — киваю, вспыхивая до кончиков волос. Даже не представилась, точно.

— Тогда ещё раз, — повторяет она все, что сказала выше, и просит мой номер. Я диктую, она делает дозвон.

А я, зацепившись за ее слова про спа-зону, не могу себе это представить, если честно. Бассейн. Прямо в доме. Я никогда в жизни не была ни в каком спа и уж тем более не купалась в бассейне. Разве что в речке… да вот в бабушкином пруду умудрилась. Мне даже страшно представить, что я в этом оазисе буду делать. Выглядеть полной идиоткой?

Степанида фыркает, будто читает мои мысли:

— Спасибо, Марина. Мы люди простые, обойдемся и без этих чудес. Главное чаю горячего сейчас выпить да отдохнуть.

Прощаемся у двери. Я чувствую, как облегчение волной накрывает: наконец-то покой и возможность перевести дух. Когда за «подарочком» и Мариной захлопывается дверь, остается только оглушающая тишина. Я даже слышу, как стрекочет в ушах. Или это просто почти бесшумно работает кондиционер?

— Ух, — выдыхает Степанида, присаживаясь на пуфик у стены. — Ну и хоромы… В таких и помирать скучно.

Она пытается шутить, но я мрачнею:

— Не говорите так.

Бабушка взмахивает рукой:

— Ладно-ладно. Иди-ка воды нам поставь, чаю попьем. Устала я с дороги. Все тело затекло.

Я нахожу на шикарной кухне чайник — благо, пользоваться им умею. Потому что рядом стоят ещё какие-то аппараты, и я без понятия, для чего они. Кофемашина, тостер — знаю. А вот эти два… что это?

Быстрыми движениями ополаскиваю новые кружки. Завариваю ей травы, которые мы привезли и приношу в гостиную. Но бабушка уже не реагирует — снова дремлет, сидя на пуфике.

Аккуратно трогаю ее за плечо:

— Степанида… Чай.

Она что-то мычит и открывает глаза. Пьет мелкими глотками, а потом просит помочь с вещами.

— Вы тут впервые? — замечаю, что она тоже не особо ориентируется, как и я.

— В этой-то квартире? Да. Демьян раньше за городом жил. Там все попроще. А тут… Красиво, но жизни нет. Сплошь глянец. Ну все, детка. Иди. Я в душ схожу и отдохну. И ты отдохни.

— Может, перекусить? Там еда…

— Вечером, возможно. Не хочу сейчас ничего, — снова трогает кисти рук и морщится.

Я возвращаюсь в гостиную, опускаюсь на мягкий диван. Бросаю взгляд на окна и залипаю: за ними широченная панорама Москвы, какие-то красивые башни. С высоты последних этажей город выглядит как на ладони. Я подхожу ближе, касаясь лбом прохладного стекла. Там, внизу, уже зажглись вечерние огни, закат догорает между домами. Красиво до мурашек… и страшно. Словно я на другой планете.

В зеркальном отражении окна вижу себя, усталую девчонку в помятой одежде, с растрепанным хвостом. И она совершенно не вписывается в сияющий городской пейзаж. Что я здесь делаю? Кто я рядом с такими людьми, как Демьян, у которых и квартиры дворцы, и жизнь будто кадры из фильма? Глажу ладонью стекло, словно пытаясь на ощупь понять реальность происходящего.

Но долго размышлять не выходит, сказывается усталость. Адреналин, гнавший меня последние часы, выдыхается. Я понимаю, что тоже засыпаю на ходу. Решаю, как и Стёпа, тоже принять душ и смыть с себя дорожную пыль, накопившееся напряжение. Тёплая вода немного приводит меня в чувство, но и расслабляет окончательно. Уже почти сонная, переодеваюсь в мягкие спортивные штаны и футболку. Дохожу до выделенной мне комнаты — где оставили мою сумку — и валюсь на кровать. Матрас словно облако подо мной, одеяло невесомое. Так хорошо, что вмиг проваливаюсь в сон.

…Просыпаюсь от едва уловимого звука — щелчка двери. В комнате темно, лишь щель под дверью отмеривает шаги тенью. Я мгновенно прихожу в себя.

Вскакиваю с постели, сердце уже лихорадочно бьется где-то в горле. На цыпочках подхожу к двери и выглядываю в гостиную. Там полумрак: только огоньки города пробиваются сквозь стекло, да слабый свет из прихожей. И в этом свете — Демьян. Снимает туфли, затем пиджак, закатывает рукава рубашки. В этом образе он совершенно другой. Такой взрослый, недосягаемый… чужой.

Замираю, боясь шелохнуться, наблюдаю за ним.

Он поднимает взгляд и сразу меня замечает. И чужой, словно, исчезает. Глаза «щедрости» теплеют при виде меня, на губах проступает тень улыбки. Я забываю, как дышать и тело пронзает острая дрожь.

— Привет, — произносит вполголоса. — Разбудил?

— Нет… то есть да, но ничего, — шепчу я в ответ, делая шаг вперед. Ноги будто сами ведут к нему. — Мы… мы уже устроились.

Машинально замираю, чувствуя под ступянми прохладный пол. Теперь Демьян делает ко мне несколько шагов и останавливается. Слишком близко. Или слишком далеко, сама не пойму. Пульс гулко отдается в ушах.

— Как вас Артём встретил? С Мариной был?

Я киваю.

— И как тебе парочка?

— Хорошо смотрятся. И квартира… очень красивая.

Я не узнаю свой голос — хриплый и потерянный. Сейчас бы сказать что-то еще, но мысли путаются. И вся моя уверенность, которую я пыталась собрать по кусочкам, тает. И ощущение, что я какая-то не такая и, по сути, никем не являюсь, а он хозяин этой шикарной жизни лишь острее становится.

Демьян склоняет голову чуть набок, вглядываясь в мое лицо:

— О чем задумалась?

— Ни о чем… просто еще не верю, что я здесь, — честно отвечаю я.

И хочу добавить: «вижу тебя», — но глотаю эти слова, ощущая, как восторг щиплет под ребрами.