Девочка из глубинки [первая часть]

40 глава

«Номер машины скинь? Я переживаю. Почему тогда трубку не брал, когда я звонила? Три раза подряд…» — и за это сообщение Демьяну мне сейчас немного стыдно. Я на эмоциях его написала, а удалять глупо — он прочитал.

Жизнь порой ко мне чрезмерно жестока. Дает вкусить победу — и тут же опускает с небес на землю. Я была так рада, окрылена своей попыткой стать студенткой, а теперь не факт, что в ГГУ пройду и успею подать документы в другие институты. Ведь нужно будет возвращаться домой, чтобы всё восстановить.

Паника возвращается, когда начинаю себя накручивать и в красках представляю, как этот отморозок мог меня зарезать. И никто бы не подошёл. Ни одна живая душа. Без документов не сразу бы опознали. А может, и вовсе не опознали бы. Кому я нужна?

Мне так плохо, так страшно, что я даже пытаюсь набрать Мая, но «щедрость» вовремя останавливает — наконец перезванивает.

— Миш, что случилось? Пять пропущенных.

— Демьян, ты где, скоро будешь? — всхлипываю я.

— Миш, накладка вышла. В Казань заедем. Ближе к утру. Что случилось?

Слезы снова собираются в уголках глаз.

— Что произошло? — спрашивает резче.

— На меня напали.

— Что? — произносит спокойно, но от стальных нот в голосе становится только хуже.

— Сумку украли. Там были документы.

— Где это произошло? Ты сейчас дома?

— Дома. И мне плохо.

— Ты пострадала?

— Нет. Он меня не тронул.

— Блядь… — протяжный вздох. — Сейчас позвоню Артёму и Марине, кто-то из них приедет и побудет с тобой до моего возвращения.

— Нет, пожалуйста, нет. — Качаю головой.

— Почему?

— Не хочу с ними. Я закроюсь и дождусь тебя. Пожалуйста…

Повисает пауза.

— Утром поедем и напишем заявление. Я постараюсь побыстрее.

— Не надо быстрее. Лучше будь аккуратнее на дороге, — тихо говорю, возвращая себе крупицы самообладания.

На фоне слышен голос Тани, но мне сейчас не до неё и не до своей ревности. Я перенервничала, мне правда плохо. И когда мы заканчиваем разговор, я снова плачу. От жалости к себе. От того, что совсем одна. Что надо быть сильной, а этой силы всё меньше.

В каком-то фильме я слышала: город — это злая сила, он отбирает её у хороших людей. Что-то в этом есть. Определенно.

Как бы я ни хотела сейчас прижаться к Демьяну, приходится справляться с эмоциями одной. Иду в душ, долго стою под тёплыми струями, потом пью чай и вспоминаю о травах Степаниды — сейчас бы они пришлись как нельзя кстати. Почти два часа ворочаюсь в кровати и засыпаю с мыслью, что за всё это время Демьян ни разу не позвонил, не написал. Неужели настолько безразлично, как и что со мной?

Ночью снятся кошмары. Сначала та женщина, потом тот отморозок в серой толстовке. Лица не помню — только запах и страх. Всё перемешано, слишком реально. Будто наяву чувствую его прикосновения. В руках у него блестит нож. Лезвие близко к лицу, и он вдруг вонзает его мне в грудь. Я просыпаюсь, дергаясь всем телом, кажется, вскрикиваю.

— Тише, тише, малышка, — слышу голос Демьяна.

Это что, продолжение сна?

Сажусь на кровати, смотрю на него, а потом бросаюсь ему на шею. Обнимаю.

— Ну всё, всё, я рядом, — шепчет он успокаивающе, и это «рядом» звучит как спасение.

Пальцы Демьяна проходят по моей спине, будто стирают остатки страха. Я прижимаюсь сильнее. Его дыхание горячее, сердце пропускает пару ударов. Я так скучала, оказывается. Безумно.

Демьян чуть отстраняется, смотрит в глаза. И этого взгляда достаточно, чтобы воздух между нами стал вязким, как мед.

— Ты вся дрожишь, — хрипло произносит.

— Я просто… перенервничала и… рада, что ты снова рядом.

Он приподнимает уголки губ в своей фирменной улыбке, от которой сердце по-новому замирает, а следом начинается буря внутри, потому что его ладонь ложится мне на затылок и пальцы погружаются в волосы. Он притягивает к себе, и наши губы встречаются. Демьян целует жадно, даже с упрямством. Меня будто прожигает изнутри, и я теряю связь с реальностью. Впрочем, как обычно: стоит ему меня коснуться — и мысли эти нелепые, что я его недостойна, исчезают. Словно их никогда и не было. Как они вообще появляются в моей голове? И почему кажутся сейчас полным бредом? Но как только оказываюсь одна, весь этот хаос и абсурд в голове набирает обороты.

Демьян пахнет дорогой, табаком, привычной свежестью. И моим личным безумием. Он скользит ладонями по плечам, опускается ниже, забирается под майку, гладит живот. Каждый сантиметр его прикосновений — как искра, от которой внутри все вспыхивает огнем.

— Миш, — произносит он почти шепотом, снова отстраняясь. — Посмотри на меня.

Поднимаю взгляд и тону в своих чувствах к Демьяну. Разве будут так смотреть на мимолетное увлечение? Хотя что я знаю о мужчинах и об отношениях. Может, они так смотрят на всех, кого хотят…

— Я гнал под двести. Мне штрафы придут, — говорит он. — От Тани нагоняй получил — она молилась, чтобы мы благополучно доехали. Я найду этого ублюдка и мокрого места от него не оставлю. Мне так хуево давно не было, как вчера. И сейчас… Сутки почти без сна, устал и мозги на пределе, а все, о чем думаю — как свернуть ему шею.

Упоминание о Тане царапает ревностью, но в подобном контексте — ладно. Пропущу мимо ушей.

— Надо… — продолжение «отдохнуть и поспать» тонет в его губах.

«Щедрость» целует меня снова, дольше, глубже, так, будто этот поцелуй способен вылечить все, что болело. А я вчера места себе не находила от страха.

Его ладонь перемещатся на лобкок, и голова плывет. Остатки здравых мыслей исчезают в тот же миг. Демьян сильный, горячий, между нами нет воздуха. А все, чего хочу — почувствовать его внутри. Разве может такое желание быть у вчерашней девственницы? Но оно есть. Я не в состоянии ему сопротивляться. И как же захватывает знакомство с этой своей частью.

Демьян стягивает с меня белье, торопливо расстегивает и спускает вниз свои джинсы.

— Приподнимись, — отдает приказ.

Недоумеваю, как это сделать, а в следующее мгновение его руки обхватывают мою задницу и он сажает меня на себя. Сверху.

Уставший, почти сутки без сна, он хочет оказаться во мне… Мало похоже на то, что у него есть связь с Татьяной, правда же? Бесит, что снова думаю о ней, но сейчас это уже не важно. Демьян поднимает меня, колени впиваются в матрас, и он входит в меня резко, удерживая за бедра и задавая ритм.

Я стону, не в силах сдержать эмоций. Захлестывает эйфорией.

— Двигайся. Сама. Как тебе хочется, — замедляет взятый темп.

— Хочется? — Беру его лицо в руки и смотрю в глаза. — Я ничего не умею, — напоминаю ему.

— Просто двигайся, чтобы тебе было хорошо. Ты такая узкая, что я каждый раз думаю о том, что причиняю тебе боль.

Но мне хорошо. Боли совершенно нет. А ещё я жутко мокрая, потому что когда двигаюсь на его члене, появляются чавкающие звуки. Вместе с моими стонами. Не могу это контролировать — оно само из меня вырывается. И хочется ещё. Ещё. И, видимо, не только мне, потому что Демьян начинает помогать бедрами, а потом и вовсе переворачивает меня на спину, и его движения становятся отрывистыми, резкими, и я быстро прихожу к финишу. Кончаю бурно, до опустошения. А следом ещё раз, потому что заходим на второй круг и Демьян, кажется, соврал, что устал.

Хотя после того как я возвращаюсь из душа, нахожу его спящим на кровати. В своей спальне.

Всё-таки устал.

Сажусь на краешке и просто смотрю. Долго смотрю, а потом решаю открыть учебник. И, наверное, до вечера. Но мои ожидания, что проведу время с книгами до темноты, рассеиваются. Потому что ближе к двум часам Демьян появляется в гостиной помятый и заспанный с красными глазами и кружкой кофе. Жует свою протеиновую вафлю.

— Ну что? Поехали в участок? — говорит он, прожевав.

— В смысле? — откладываю учебник. — Ты поспал от силы четыре часа… Хочешь сказать, тебе этого хватило?

— Угу. Считай полноценный отдых. Заедем к моему знакомому, ты составишь заявление. Мне это даже важнее: так я не начну поиски сам, потому что эту тварь убью, если найду. А по закону слегка свяжет мне руки, — говорит он и запихивает остатки вафли в рот.

Такой злой, эмоциональный… А вчера — ни звонка, ни сообщения. Почему? О чем и спрашиваю вслух.

Демьян молчит, потом берет телефон.

— Я веё смотрел онлайн. Ты пошла в спальню. — Показывает экран: кусочек гостиной, кухни, нас. — Я был спокоен, что ты дома, все под контролем.

— У тебя есть видеонаблюдение в доме?

— Есть. Только в общих комнатах. И я не всегда его смотрю. Но вчера пригодилось.

— Офигеть… — выдыхаю, чувствуя, как внутри холодеет. — И то видео, мой первый раз?..

— Удалил, — затемняет экран и целует в макушку.

— Или сохранил себе на жесткий диск?

— Удалил, — спокойно повторяет Демьян. — На сервере бы оно все равно хранилось от силы неделю и потом ушло бы в корзину.

— И сейчас она тоже записывает?

— Угу. Умный дом, — безразлично пожимает плечами и делает глоток кофе. — Я привык не обращать внимания. А вчера вот реально выручило. Пока ехал, наблюдал за тобой.

— И… как тебе это кино?

— Да никак. Надо найти того отморозка. Дело даже не в документах, а в том, что тебя никто не смеет обижать и доводить до такого состояния. Поняла?

Тогда и Артёму тумаков надавать. Его последние слова меня очень обидели.

— Я не все рассказала, — решаю признаться.

Демьян приподнимает брови.

Пусть лучше от меня. Да и секретов у меня нет. Кроме знакомства с Майем.

— Я подала документы в институт.

— О, — мелькает удивление и в то же время одобрение в его взгляде.

— И хотела еще в два института подать документы, — говорю я, запинаясь. — Но я теперь без них…

— А онлайн? Вроде бы можно. К тому времени и с оригиналами подсуетимся. Да и вообще почему сразу не сказала, в какие хочешь. Может, у меня подвязки есть.

— Я… сама хотела. — Смущаюсь.

— А можно с помощью. Разве поддержка бывает лишней?

В груди распускается тепло от его слов. С такой «щедростью» никакой «План б» и не нужен.

— Хорошо, скину тебе в сообщении названия.

Аж горжусь собой, что не стала включать дурочку а-ля «я сама со всем справлюсь». Не справлюсь. Вчера — тому подтверждение. И что плохого в том, что Демьян поможет?

Он допивает кофе и идет переодеваться. Я тоже. Но всё равно не понимаю, зачем ехать в полицию, терять на это время: понятно же, что никто никого искать не будет, и проще сразу заняться восстановлением документов. Но спорить не берусь.

В машине смотрю на пролетающие мимо улицы — Москва все так же восхищает: этот город дарит массу эмоций. Разных. Но главное он делает меня сильнее, самостоятельнее. Иногда приходится себя преодолевать, но это и есть движение вперед. Через усилие. А гладко у меня никогда не было, глупо было рассчитывать, что и тут все пойдёт как по маслу. Точно не мой вариант.

Пока едем в полицию, она сама нас останавливает.

— Интересненько, — хмыкает Демьян. — Достань из бардачка документы на тачку, — просит он, когда патрульному оказывается недостаточно его прав.

Я открываю бардачок, натыкаюсь на куклу Степаниды — надо бы на обратной дороге к ней заскочить, как раз Демьян привез её трав. Аромат наполняет салон.

— Там две папки. Обе одинаковые. Какая? — спрашиваю я.

Демьян просовывает голову внутрь и берет одну из них.

Пока о чем-то говорит с патрульным, я на секунду открываю вторую папку, что осталась в руках — просто из любопытства. И зависаю. Потому что прямо на меня с фото смотрит моя мама. Только молодая. И такого снимка не помню в нашей галерее.

Руки сами собой перебирают документы, но там ничего понятного. Лишь этот снимок… Снова беру его в руки, смотрю, перевожу взгляд на Демьяна. Он говорил, что пытается разобраться с документами по дому. Но как это взаимосвязано? И откуда у него это? Из какого-то архива?

Сколар возвращается в машину спустя пять минут. Кажется немного раздражен.

— Откуда это у тебя? — показываю снимок матери.

Он кладет руки на руль, сжимает. Шумно и медленно выдыхает. И впрямь не в духе. Но почему? Я что-то не так сделала? Не стоило лезть в его документы?

— Не бери в голову, — слегка грубо отвечает он, забирает фото и кладёт его в папку, оставляя ту на своих коленях.

— Это… Это моя мама. И такого фото у нас не было. Откуда оно у тебя? — настаиваю я.

Заводит двигатель, трогается с места, глядя на дорогу.

— Давай сначала съездим в участок, а потом найдем где-то кафе и поговорим.