Девочка из глубинки [первая часть]

33 глава

Звонок повторяется. В груди нарастает тревога. Почему он пришел, когда Демьяна нет дома? Или они договорились о встрече, и «щедрость» вот-вот подойдет. Может, разминулись, в городе бывают пробки. Однако открывать не решаюсь, просто разглядываю человека, пока его фигура не исчезает из поля камеры. Я выдыхаю, даже не замечая, что все это время стояла с задержанным дыханием. Хоть и не знаю его, но, когда вижу, волоски на коже становятся дыбом. Неприятный человек. Или это передаются реакции Демьяна: после встреч с этим мужчиной он всегда будто раздраженный.

Едва возвращаюсь в комнату, силясь отогнать неприятные мысли, как домофон звонит снова. Вздрагиваю, сердце падает куда-то вниз. Неужели вернулся? Я бросаюсь обратно к монитору, напряженно всматриваюсь… Но вместо смутного силуэта вижу крупным планом букет, объектив камеры почти полностью заслонен пышными кремовыми розами. На губах помимо воли появляется улыбка. Нажимаю кнопку связи и, стараясь скрыть и радость, и остатки волнения, говорю в микрофон:

— Ключи забыл?

Букет слегка опускается, и в кадре появляется знакомое лицо. В груди тепло расплывается от радости.

— Доставка хорошего настроения по вашему адресу, — объявляет он игриво, динамик домофона чуть искажает его баритон. — Откроешь?

Смеюсь, открывая Демьяну дверь. Он переступает порог, и вместе с ним в прихожую врывается аромат свежих роз. Высокий, в темно-синем пальто, в строгом сером костюме, одной рукой бережно прижимает к груди букет.

— Привет, — наклоняясь, касается губами моей щеки. — Ждала?

Вместо ответа крепко обнимаю и на миг прижимаюсь лицом к его плечу. Он пахнет улицей, дорогим одеколоном и чем-то родным, свежим.

«Щедрость» чуть отстраняется, всматриваясь в меня.

— Опять дрожишь…

— Еще бы, — провожу ладонью по пышным розам. — Красивые. Спасибо.

— Хотел красные, потом передумал. Ты бы точно восприняла их на счет подпорченного дивана.

Щеки краснеют, но в груди опять разливается тепло. С ним все просто и естественно выходит. С каждым днем тону еще глубже. И доверяю тоже. Разве так бывает? Думала, только в книжках. А тут собственная лав стори, да еще с таким брутальным красавчиком.

Который тащит тебе цветы после вместе проведенной ночи, — томно вздыхает Миша.

После того как обесчестил тебя, совратил, — наконец-то отмирает Мишель.

Обоим кляпы хочется воткнуть в рот, но Демьян справляется с этим за меня.

Целует в губы. Жадно, горячо. Глубоко. Распаляя мгновенно внизу живота пожар. Это теперь всегда будет такая реакция? Господи… что-то невероятное.

Отрывается от меня «щедрость» так же резко, как и набросился.

— У нас проблема, — переводя дыхание, смотрю на цветы и заодно пытаясь сдержать глупую и счастливую улыбку.

— Какая? — смотрит на меня так, будто съесть хочет.

— Вазу Вера разбила, а новой нет…

— Точно. Совсем из головы вылетело. Сейчас закажем.

Он снимает пальто, берет в руки телефон, видимо оформляя доставку.

— Кстати, минут десять назад кто-то звонил в домофон… — вспоминаю я.

Демьян отрывает взгляд от экрана.

— Кто-то приходил? — выглядит слегка удивленным.

— На камере был мужчина, очень похож на того, с кем ты встречался на днях. Я не открыла. Он постоял и ушел.

Взгляд на мгновение застывает где-то мимо меня. Почти физически ощущаю, как в Демьяне нарастает напряжение, хотя внешне он старается казаться спокойным.

— Игнатов… — тихо протягивает он, затем спохватывается. Его ладонь ложится мне на плечо в успокаивающем жесте. — Ты правильно сделала, что не открыла.

Достает телефон и быстро набирает сообщение, экран отражается холодным светом в его глазах.

— Демьян… — тихо произношу я, стараясь поймать его взгляд. — У тебя… напряженные отношения с этим человеком?

Он поднимает голову. Пару секунд мы молчим, меряясь взглядами. Наконец, тяжело вздыхает.

— Возможно.

— Это не ответ.

— Были общие дела, давние счеты. Не особо люблю с ним сейчас пересекаться.

Значит, человек из его прошлого.

Еще мгновение и «щедрость», словно очнувшись, бодро делает пару шагов вглубь квартиры, явно сворачивая разговор. А меня распирает от вопросов. «Давние счеты»… Какие тайны скрываются за этими словами? И я всё еще мало о нем знаю. И о его жизни. Только ту информацию, которая есть в ести и которую он сам мне преподносит.

Демьян идет переодеться, а я смотрю на цветы и, взяв ножницы, подрезаю стебли, чтобы хоть чем-то себя занять.

— Что с доставкой? — уточняю, когда он возвращается уже переодетым.

— Курьер будет с минуты на минуту. Аж целых две вазы привезет. Чтобы про запас. Сейчас дождемся и к бабуле поедем.

— Тебе сегодня больше не надо на работу?

— У клиники пересекусь с одним человеком ненадолго и свободен. Хотя даже не знаю, загрузить себя что ли работой на вечер, — подходит ко мне, обнимает. — А то после закрепления результата вовсе из строя выйдешь. Правда ведь хромаешь, — широко улыбается.

А я снова краснею.

— Разве это смешно? Я пью обезболивающее после секса!

Ловлю себя на том, что ответно обнимаю его, прижимаясь крепче. В голове стремительно пустеет — ни утреннего смятения, ни страха, что творю глупости. Ничего, кроме сильнейшего влечения. Крышесносное ощущение. А между нами пятнадцать лет разницы!..

Демьян большим пальцем нежно проводит по моей щеке, касается губ.

— Все бы дела на неделю отменил и не выпускал тебя из квартиры. А еще лучше купил бы билеты куда-то в тепло и там повалялся с тобой дней десять.

— Бабушка, — напоминаю я.

— Да. Надо старушку мою на ноги для начала поставить.

— Хотя бы проведать…

Демьян целомудренно целует в лоб и совсем не целомудренно шлепает по заднице.

— Ну да. А вечером будем смотреть опять Москву.

— С огнями? — пытаюсь сохранить серьезность, но уголки губ сами взметаются вверх.

— С самыми яркими, — шепчет он в ответ. Опять притягивает меня, на секунду дарит быстрый жаркий поцелуй и, наконец, отпускает.

Через десять минут мы уже внизу и едем в клинику. В салоне приглушенно играет радио. Я краем глаза наблюдаю за профилем Демьяна: четкая линия скул, сжатая челюсть. Он будто о чем-то глубоко задумался. Мне хочется спросить, о чем именно, но я сдерживаюсь. Пальцы нервно теребят край джинсовой куртки. Чтобы прогнать назойливые мысли, перевожу взгляд на проносящиеся за окном улицы.

Демьян останавливает машину на парковке, выходит первым и помогает мне выбраться, подавая руку.

Не представляю, как держать лицо при Степаниде: есть ощущение, что она сразу все поймет, как только меня увидит. Точнее про нашу связь с Демьяном и то, что между нами что-то происходит.

В палате пахнет травяным чаем и чем-то вкусным, домашним. Стёпа сидит за столом с заварником, когда мы появляемся. Задерживает на нас глаза и будто улыбается краешком губ. Но следом возвращается хмурое выражение лица.

— Привет, ба. Ну и запахи у тебя. Решила здесь свою мини-лечебницу устроить?

Степанида фыркает, но улыбается, когда Демьян подходит и чмокает ее в щеку.

— Как самочувствие? — интересуется он.

— Хоть в космос лети, но никто не отпускает.

— Выглядишь и впрямь отдохнувшей.

— А ты… под глазами опять тени. Снова допоздна над бумажками сидел?

— Сидел, — смеется. — Ладно, я на пару часов по делам отъеду, потом посидим, пожалуешься как тебе тут плохо. Пока оставляю тебя с Мишей.

Бабушка тяжело вздыхает.

— Привез, отдал врачам и почти не появляется…

— Ба, — опять чмокает ее, наклоняясь, — ну что поделать. — Ты, когда со своими «попрошайками о помощи» возишься, я терпеливо жду окончания сеанса. Теперь ты на моей территории, а я занятой человек.

— Да, поскорее бы уже в привычную атмосферу и в свой родной дом. Я словно за решеткой тут оказалась.

— Это временные ограничения, — выпрямляется Демьян.

Ему кто-то звонит. Он отвечает, что подъедет через десять минут, прощается и выходит.

— Ну а ты как? — сосредотачивает внимание на мне бабушка.

Я опускаюсь на стул рядом, внезапно почувствовав всю усталость последних суток.

— Хорошо, — признаюсь тихо. — Но снова снилась та женщина… и сны неприятные. Проснулась с тревогой, словно это было наяву. Почему она мне снится?

На несколько секунд повисает молчание. Бабушка сдвигает брови, опуская взгляд к своей кружке. Я жду хоть каких-то объяснений, мне действительно не по себе от этих повторяющихся снов, от неясности, кто эта женщина и почему она приходит почти каждую ночь.

Но бабушка снова отмахивается:

— Да мало ли что там приснится. Не бери в голову.

— Что-то недоговариваете, да?

— Травы у меня, кстати, закончились. Привези еще.

Я поднимаюсь, стараясь скрыть разочарование. Если ей проще перевести разговор — что ж.

— Хорошо.

— Тут через дорогу вкусные булочки продают. Медсестра вчера угощала. Купишь? Мне очень понравились.

— Прямо сейчас?

— Да. Я как раз чай заварила.

— Ещё что-нибудь взять?

— И журнал в киоске, хоть какой-нибудь. Я, кстати, выписала названия книг. Заедете с Демьяном, купите? — протягивает мне листок.

Я бегло пробегаюсь глазами по бумаге. Все названия мне не знакомы. Что-то из художественной литературы? Прячу листок в карман джинсовки и достаю телефон. Через дорогу не только булочная, но и в двухстах метрах книжный. На сайте проверяю наличие: две книги есть из списка. Загляну и туда.

— Сейчас все куплю и чаю попьем, — направляюсь к двери.

Прогуляться на свежим воздухом действительно не помешает. Я иду вниз по улице, к пешеходному переходу. Около метро на углу вижу кофейню, чуть подальше — книжный. Сначала захожу в него и покупаю книги, затем в кафе. Бабушке набираю свежих булочек, а себе беру латте. Выхожу оттуда с картонным стаканом в руках, вдыхаю теплый пар с коричным ароматом. Делаю осторожный глоток; крепкий сладковатый кофе обжигает нёбо, и это даже приятно. От удовольствия прикрываю глаза на миг. Очень вкусно и напоминает о работе в Ижевске на набережной. Там, где я встретила Демьяна…

Странно, но теперь все мои мысли занимает этот мужчина.

Иду, неспешно попивая кофе, оглядываюсь по сторонам. Улица шумит и я вдруг понимаю, что уже не чувствую себя В Москве чужой. Мне даже нравится здесь все сильнее. Сама атмосфера. Вот малыш в коляске смеется маме, вот студенты громко обсуждают что-то у остановки, вот солидный дедуля в пальто кормит голубей у сквера. Город дышит — и я дышу вместе с ним. Потрясающее чувство. Как и моя тяга к «щедрости».

У пешеходного перехода останавливаюсь, дожидаясь зеленого сигнала светофора. Людей вокруг собралось много, все торопятся. Я задумчиво смотрю на противоположную сторону улицы, потягивая кофе и снова думаю о Демьяне. Мысль о вечере заставляет сердце отбивать бешеный ритм.

Внезапно кто-то возвращает меня в реальность: торопливо задевает сзади и сильно толкает в плечо. Я резко делаю шаг вперед, чудом устояв на ногах, но все недопитое кофе оказывается на моей новенькой одежде.

На меня тут же обрушивается поток сумбурных извинений, мелькает силуэт мужчины, протискивающегося дальше через толпу.

— Простите, ради бога, — бросает он на ходу и исчезает, даже не остановившись.

Я стою посреди тротуара, ошеломленно глядя вниз на огромное темное пятно на своей одежде. В шоке даже не сразу понимаю, что кофе был уже почти холодным. Хорошее настроение улетучивается будто и не было.

— Да что ж… — шепчу растерянно, чувствуя, как к горлу подступает ком от обиды за испорченную обновку.

— Девушка, вы не обожглись? Всё в порядке? — раздается рядом мужской голос.

Поднимаю глаза. Прямо передо мной стоит высокий светловолосый парень. Или мужчина — кто сейчас разберет, сколько кому лет. В руке у него носовой платок, который он тут же протягивает мне.

— Возьмите, — говорит он мягко. — Промокните, пока не въелось. — И отойдем с дороги, — берет меня за локоть и ведет к тротуару.

— Спасибо, но уже вряд ли поможет. Только постирать… — бормочу я, все же принимая платок и осторожно промакивая пятно. Тряпичный носовой платок — редкость в наше время. Белый, с вышитыми инициалами «А. М.» в уголке, тем более.

— Точно не обожглись? — с искренней заботой повторяет незнакомец, наклоняясь чуть ближе.

— Нет-нет, все нормально, — отвечаю я чуть увереннее. — Кофе уже остывал… Больше ударило по самолюбию, чем по коже.

Он улыбается краешком рта:

— Ну, по крайней мере, ожогов нет — и то хорошо.

Я наконец прихожу в себя и смущенно пытаюсь отдать платок.

— Извините, я его испачкала, а он еще именной…

— Пустяки. Оставьте, — поднимает ладонь, отказываясь брать назад. — Или заберу, когда постираете. идет?

Это что, подкат?..

— Вы куда-то спешили? — спрашивает мой неожиданный спаситель.

— Шла в клинику через дорогу, — киваю в ее сторону.

— Тогда разрешите составить вам компанию. А то вдруг вас опять кто-нибудь так невежливо толкнет. Сегодня, смотрю, люди летают сломя голову.

Я оглядываюсь: действительно, поток прохожих снова хлынул через дорогу, все спешат, толкаются.

— Не беспокойтесь. Я сама дойду.

— Мне в ту же сторону, — тепло улыбается.

Ситуация абсурдная — посторонний человек предлагает проводить, потому что меня атаковал стакан кофе. Но его заботливое внимание кажется мне таким искренним… и, чего греха таить, приятным.

— Ну… если вам правда по пути, — соглашаюсь я наконец.

— Вот и отлично. Меня, кстати, Алексей зовут, — представляется он, подстраиваясь под мой шаг.

— Мишель, — отвечаю я.

Он с легким удивлением поднимает брови.

— Мишель? Как интересно… Редкое имя. И очень красивое.

— Спасибо, — смущенно отзываюсь.

— Вы не из Франции случайно?

Я улыбаюсь в ответ. Да, ижевская француженка.

— Просто имя необычное досталось, мама так назвала. В жизни все называют проще — Миша.

— Мне нравится.

Мы идем рядом по оживленной улице. Алексей незаметно смещается так, чтобы идти с внешней стороны тротуара, между мной и дорогой. Отмечаю про себя этот жест старомодной вежливости. Поток прохожих редеет, мы уже миновали людное место и почти подошли к клинике.

— Вы, должно быть, недавно в Москве? — спрашивает он.

— С чего вы взяли? — косым взглядом пытаюсь рассмотреть, что выдало мою провинциальность.

Он с шутливым укором кивает на мой испорченный наряд:

— У нас тут не принято останавливаться посреди толпы на переходе. Сразу рискуешь быть сбитым, как видите.

Открываю рот и тут же закрываю, не найдя что возразить. Он улыбается, показывая, что не всерьез поддевает.

— Если честно, я правда недавно, — признаюсь я. — Привыкаю пока к ритму.

— Ничего, дело наживное, — подбадривает Алексей. — Москва поначалу всех потряхивает. Зато потом втягиваешься и даже начинаешь получать удовольствие.

— А вы? Местный?

— Нет, тоже из разряда понаехавших. Но срок приличный намотал. Вы здесь по работе или учебе? — продолжает расспрашивать он.

— Скорее по семейным обстоятельствам, — уклончиво отвечаю я. — Навещаю бабушку вот, помогаю ей… Несу булочки.

— Понятно, — он явно замечает, что я не горю желанием откровенничать, и больше не задает лишних вопросов. Вместо этого кивает на вывеску клиники:

— Вот и пришли.

— Спасибо, что проводили. Дальше, думаю, я точно не потеряюсь.

— Ну, надеюсь, — продолжает идти рядом. — Но если что и по отделениям могу сопроводить.

Не сразу доходит, что он тут…

— Вы здесь работаете?

— Последние лет пять, — спокойно отвечает он.

Несколько секунд мы оба молчим. Затем Алексей предлагает:

— Слушайте… может, обменяемся телефонами? — выпаливает и тут же добавляет: — Ну, вдруг понадоблюсь для защиты от безумно спешащих прохожих. Или просто захочется поболтать. Или к бабушке пройти, если часы посещений закончатся.

Предложение звучит мило, он все обставил в шутливой форме. И что такого, обменяться телефонами? Но перед внутренним взором внезапно возникает образ Демьяна: его темные серьезные глаза, наша ночь, его шепот. Улыбка тает на губах. У меня ведь есть… что у меня есть? Влечение к взрослому мужчине?

Я слишком долго молчу, и Алексей, заметив заминку, спешит выручить меня:

— Эй, всё в порядке, — говорит он мягко. — Не смущайся. Давай так: запиши мой номер. А захочешь — напишешь или позвонишь сама. Нет — так нет, я не обижусь, — даже не сразу замечаю, что переходит на «ты».

Он достает из кармана ручку, ловко вырывает из блокнота небольшой листок. Быстро пишет цифры, красиво выводит свое имя: «Алексей Май».

Фамилия-то какая интересная. А говорил, что имя Мишель необычное.

Машинально убираю протянутый листок в куртку к носовому платку с инициалами «А. М.».

— Спасибо… — говорю тихо.

— Буду рад, если все-таки захочешь пообщаться.

Он медленно разворачивается и уходит по коридору. Смотрю ему вслед несколько секунд, чувствуя странную смесь эмоций: легкую радость от неожиданного знакомства, смущение, а еще — на самом донышке души маленькую искорку вины. Перед Демьяном? Возможно… Хотя, казалось бы, ничего такого не произошло. Ну взяла номер незнакомца, и что.

Вздохнув, отрезаю поток мыслей и возвращаюсь в палату под недоуменный взгляд бабушки.

— Что произошло? — осматривает пятна на моей одежде.

Что… Да так просто в одном предложении и не перескажешь. Переспала с вашим внуком, лишилась девственности, кажется, влюбилась и еще познакомилась с новым парнем на пешеходном переходе, а теперь хочу остаться в Москве. Желательно навсегда.

— Толкнули на пешеходном, пролила на себя кофе, — кладу на стол булочки и протягиваю ей купленные книги. — Ну что? С какой начнем?