Девочка из глубинки [первая часть]

34 глава

Бабушка засыпает под мое монотонное чтение, не продержавшись и получаса. Я закрываю книжку, кладу на тумбочку и подхожу к окну. На улице лето, самый разгар. Смотрю на колышущуюся листву на деревьях за стеклом и опускаю глаза на свою испачканную футболку. Жаль, переодеться не во что, неуютно себя чувствую. Но приключение получилось забавное.

Вспомнив мужчину с необычной фамилией, подключается любопытство. Он же здесь работает? А кем? Беру телефон, ввожу название клиники в поисковик, смотрю состав отделений и персонал, нахожу ту же фамилию, что была выписана вполне разборчивым почерком на листке бумаги. Оказывается, Алексей Май — заведующий неврологией. Неплохо… И надеюсь, это не звоночек от Вселенной, что пора лечить собственные расшатанные нервы: странные сны, травки Степаниды, мои противоречивые поступки и влюбленность в мужчину старше меня на пятнадцать лет — все это уже и впрямь попахивает диагнозом. Хотя, наверное, объясняется куда проще: семьи как таковой не было, отца не было, ласки и любви — тоже. И я как в омут с головой в эти ощущения и чувства, потому что Демьян дает опору, вызывает доверие и относится так, как до него еще никто не относился. И как, спрашивается, не потерять голову?

Стоит подумать о «щедрости», как и он появляется в дверях.

— Привет. Как вы тут? — заметив спящую бабушку, замолкает.

Я поворачиваюсь. Его взгляд падает на пятно на моей футболке. Развожу руками:

— Ходила за булочками, кофе пролила случайно, — тихо произношу в ответ на его приподнятые в изумлении брови.

Он подходит ближе, рассматривает меня внимательнее, отчего хочется переодеться еще сильнее.

— Хоть никуда одну не отпускай, — усмехается.

И в чем-то прав. Может, вчера ночью мы запустили цепочку каких-то необратимых событий?

— Давно спит? Пораньше получилось освободиться.

— Нет. Почитала ей — и она уснула. Чай будешь?

— Буду, — садится рядом. — Бабуля не простит, если уеду, не пообщавшись. Подождем, когда проснется. Лишь бы самому не заснуть.

— Могу и тебе почитать. В кресле подремлешь.

Демьян улыбается, наблюдая, как я завариваю чай. После чего протягиваю ему кружку и сажусь с ним рядом. Он снова косится на пятно, а мне опять не по себе. Но еще больше от мысли о том парне: зачем взяла его номер? Хотя «парнем» — мягко сказано, заведующим в двадцать пять не становятся; по виду ближе к возрасту Демьяна.

— Артём с Мариной позвали вечером поужинать, — шепчет Демьян, делая глоток чая. — Они дегустируют блюда и оценивает рестораны, хотят определиться, где проводить торжество. Что думаешь? Я пока не давал согласия.

— Почему не сделать у твоего друга? Они ещё же не открылись, место отличное, — размышляю вслух.

— Кстати, — задумывается. — А что, хорошая идея… Место у Родиона отличное. И Латтерману лишняя реклама не повредит. Предложу. Спасибо.

— Не за что. А по поводу ужина — я согласна.

Хотя предпочла бы провести вечер с ним наедине, без «подарочка судьбы» и его невесты, но разбавить будни встречей с друзьями Демьяна явно не лишнее. Одна мысль о том, что мы останемся вдвоем и будем делать то же, что прошлой ночью… Я же с ума сойду от передоза эмоций, и мне точно помощь заведующего неврологией потребуется.

— Только переодеться надо.

— Естественно. Обновок теперь хватает. Что-то ещё выгуляешь.

У меня уже есть соображения на этот счёт.

Медсестра будит бабушку, пришла поставить капельницу. Пока она дремала, мы тихо смотрели фильм в наушниках. После процедур Демьян ужинает с ней, потом мы втроем пьем чай, а чуть позже едем домой переодеться.

Я снова наблюдаю за ним, отмечаю, какой он красивый, и как хочется иметь такую же жизнь: друзей, достаток, насыщенность, разнообразие. А у меня по сути никого, с Иркой связь оборвана. Даже не представляю, как бы сказала ей, что уехала в Москву с незнакомым мужчиной, живу у него и лишилась девственности. Мне не стыдно, но со стороны это, наверное, выглядит как эскорт. А кроме неё и поделиться не с кем. Разве что с Петром, чтобы он разместил мою анкету на сайте интимных услуг. От этой мысли становится особенно тоскливо — я совсем одна.

В квартиру поднимаюсь одна. Демьян говорит, что ему необходимо сделать пару звонков. В спальне скидываю с себя все и надеваю платье с кардиганом, босоножки; радуюсь, что в моем гардеробе теперь много вещей есть. Грязное отправляю в стирку, записку с номером утреннего знакомого кладу в выдвижной шкафчик прикроватной тумбы и спускаюсь к «щедрости» аккурат, когда он заканчивает разговор.

Увидев меня, Демьян присвистывает:

— Что-то не помню, чтобы ты выходила из примерочной в этом.

— Нарядов было много, мог забыть, — пожимаю плечом.

— Нет, такое я бы точно не забыл, — притягивает к себе и оставляет поцелуи на ключицах.

И ведь не обманывает: консультант в последний момент предложил этот комплект. Я не стала отказываться, уж очень понравилось, как на мне сидел. И к Демьяну не вышла. Решила произвести эффект вживую. Сегодняшний вечер — идеальный момент.

— Скажу Артёму, что мы ненадолго, у нас планы.

Поднимает руку и гладит мою щеку подушечкой большого пальца, а я от его прикосновений превращаюсь в желе и дыхание тут же учащается. Господи, какой ужин. Дома надо было оставаться.

— Он в курсе, что между нами что-то есть?

— Думаю, догадывается.

Наверное, как и Степанида. От этого становится тревожнее: не уверена, что хочу, чтобы она знала о нашей связи, но у меня все на лице написано наверняка — и то, как реагирую на Демьяна, когда он просто рядом, и то, как на него смотрю. Не могу это контролировать.

Наша прелюдия долго не длится, и я радуюсь, что не воспользовалась косметикой и губной — это оказалось бы потраченным впустую временем, все размазалось бы по лицу.

— Миш, у меня есть хорошие новости и не очень. С какой начать? — заведя двигатель, спрашивает Демьян.

— С плохой, — уверенно отвечаю я.

— Мне в командировку надо. Взять тебя не смогу. Останешься под присмотром Артёма, они с Мариной со всем помогут, если что-нибудь понадобится.

— Это связано с тем человеком, который приходил к тебе утром?

— Отчасти.

— А хорошая новость?

— Что командировка короткая. Дня на два — три.

— Понятно… — тяну я, отворачиваясь к окну.

Пазл складывается: выходит, мы едем на ужин, но попутно он подстраивает, чтобы и «подарочка» с Мариной ввести в курс дела и сдать меня им на поруки. Святая троица дружно разочарована предстоящей разлукой. И мысль о том, что у «щедрости» насыщенная жизнь и есть куда направить свою энергию помимо меня, снова поселяется внутри и жалит.

В ресторане шумно. Гул голосов смешивается с музыкой, от кухни тянет жареным мясом и специями. Мы заходим вместе и я сразу замечаю, как головы за соседними столами поворачиваются. В лифте я уже разглядывала наше отражение и поймала себя на мысли: мы как пара. А здесь это ощущается еще сильнее. И неловко, и приятно одновременно.

Марина машет рукой. Артём даже не пытается улыбнуться, смотрит исподлобья, будто чем-то недоволен. Вряд ли дело во мне. Но привычка все и всегда списывать на себя никуда не делась.

— Мы уж думали, не придете, — выдает «подарочек» вместо приветствия. Как всегда, еще и само расположение. Удивительно, какие они разные с Демьяном. Впрочем, и мы с Мариной тоже.

— Бабушка не отпускала, — спокойно отвечает Демьян.

— Как у Степаниды дела? Что говорят врачи? — интересуется он, и кажется, будто из вежливости.

— Что поставят на ноги и сделают ее ауру еще сильнее, чтобы она смогла навести на тебя наконец порчу.

Я улыбаюсь, а Артём лишь сильнее сдвигает брови.

— Не смешно вообще-то.

Марина перехватывает инициативу: открывает меню, рассуждает, какие стоит попробовать блюда и что надо заказать в первую очередь. Сразу видно, кто в их паре главный.

Я пытаюсь слушать, но все внимание приковано к Демьяну. Он словно невзначай касается коленом моего — и от этого простого движения меня накрывает волной жара. Официант приносит вино, я делаю глоток, но не чувствую вкуса. Да и не хочу пить, меня и так ведёт от «щедрости», никакой усилитель эффекта не нужен.

— Все-таки шикарный зал у Латтермана и расположение, — Марина заинтересованно смотрит фотографии на планшете. — Просторно, светло, идеально для праздника. Неплохая идея.

— Да, очень неплохая — быть ему потом должным. Он же расчётливый сучёныш, выгоду не упустит, — вставляет Артём. — А мне одного такого расчетливого хватает, — кивает на Демьяна.

— Ну я уж попрошу по-братски, чтобы сделал вам скидку и на мой счет ее записал, а Марина организует ему рекламу. Мне, если что, продолжишь быть должным.

— За этот вид и меню можно претерпеть какие-нибудь неудобства, — Марина продолжает листать галерею на планшете. — И как он всё успевает. Душу дьяволу продал?

— Вот сама у него и спросишь кому и что он продал. Номер сейчас скину.

— Хорошо, — затемняет экран планшета, пригубливает вино и вдруг переводит взгляд на меня. Скользит им по платью, по лицу. Мне становится неуютно, я отворачиваюсь, делаю вид, что рассматриваю витрину с бокалами, боясь, что всё написано на лице: и то, что я делала прошлой ночью, и то, как реагирую на Демьяна.

«Щедрость» скидывает Марине номер своего друга, и под столом его пальцы опять касаются моей руки. На секунду. Но мне и этого достаточно, чтобы дыхание сбилось. Снова делаю вид, что слушаю разговор: Артём что-то рассказывает про работу, про очередных клиентов, но в голове только этот мимолетный жест. И предвкушение вечера, когда мы останемся с Демьяном наедине.

Марина опять берет инициативу в руки и возвращает всех к обсуждению свадьбы.

— В любом случае — последнее слово за вами, — произносит Демьян и откидывается на спинку стула, вновь касаясь меня под столом, но уже не руки, а бедра.

Я сижу с пылающими щеками, ужин вконец превращается в пытку. Марина что-то оживлённо обсуждает, Артём вставляет реплики, официант приносит ещё закуски, надеюсь, последние, потому что в меня уже не лезет еда.

Шум, звон бокалов. Всё будто размыто, отдалено. Фоном играет красивая музыка. А я чувствую напряжение, словно натянутая струна, которая может оборваться в любой момент.

— Ты какая-то тихая, — говорит Марина, заметив мое молчание. — Все в порядке?

— Да, — отвечаю и делаю вид, что снова вникаю в разговор, а по сути не знаю, как себя вести. Ощущаю себя здесь лишней.

Слишком тяжело притворяться, слишком явная между нами связь. Она чувствуется даже в том, как я дышу. Как смотрю на него. Или это только сама замечаю?

— Мы все, — говорит Демьян, обращаясь к Артёму. — Завтра рано уезжаю. Но попробовать меню было интересно. Спасибо. Бабушка и Миша на вас.

— И тебе, вам, — кивает Артём, задерживая на мне слегка прищуренный взгляд. — Присмотрим обязательно.

Мы поднимаемся из-за стола. Артём жмет руку Демьяну, Марина обнимает его через плечо. Мне — кивает, но улыбка выходит какая-то уж слишком натянутая.

Оказавшись на улице, я выдыхаю, будто сбросила десятки килограммов. Всё-таки сложно вот так, сходу, встроиться в новый поток и соответствовать тем людям, с которыми у тебя, по сути, нет ничего общего.

— Ну что, прокатимся еще немного или домой? — не торопится открывать дверь.

Уже поздний вечер, центр Москвы, все в огнях, но помнится: Демьян о «других» говорил днем.

— Домой…

Довольно улыбается, опуская глаза в вырез моего платья. Обожаю, когда так смотрит. Самоуверенно, нагло. Обычно за этим следует, что смущенный ангелок Мишель задыхается от паники и недостатка воздуха, а Миша с ненасытностью просит: «ещё, ещё».

— Тогда садись, — открывает дверь и при этом не сводит с меня глаз.

Ноги становятся слабыми, пульс учащается, и то самое предвкушение, которое испытывала весь вечер, сидя рядом с ним в ресторане, будто расцветает ещё сильнее внутри. Даже часть напряжения уходит.

Мы выезжаем с парковки, едем к его дому. Я приоткрываю окно, впуская в салон прохладный воздух. На светофоре Демьян поворачивается ко мне.

— Миш, что такое опыт? — спрашивает, дезориентируя своим вопросом.

Я пожимаю плечами.

— Цепочка последствий, которые учат быть… сильнее? — выдвигаю версию.

Кивает.

— А еще это спокойствие. Ты знаешь: всегда есть предел, и потом отпускает. Ну… по крайней мере, всегда отпускало, — губы трогает его фирменная усмешка. — Но в этот раз сбой в системе.

Пальцы «щедрости» находят мое запястье, чуть сжимают. По коже мгновенно проходит ток. И вправду — спокойствием тут точно не пахнет. Это я давно поняла.

И рядом с ним чувствую себя железом, которое опускают в огонь. С виду холодное, твердое, неподатливое. Но стоит Демьяну коснуться и я искрюсь, меняюсь, принимаю новые формы, прощаюсь с какими-то своими принципами и страхами. Становлюсь чем-то настоящим, красивым. В его пламени рождается новая я. Та, которую еще не знаю до конца, но с каждым днем она нравится мне все больше. Смелая. Живая. Желанная. И влюбленная.

Его рука скользит выше, ложится на шею, несильно сжимает затылок. Он толкает к себе — и наши губы соединяются. Целует жадно, глубоко, проникая языком в рот, доминируя, подавляя. Мы даже не слышим, как сзади сигналят.

Демьян отрывается от меня, возвращается к дороге так, будто ничего не случилось, а я смотрю перед собой расфокусированным взглядом, с бешеным пульсом в ушах и почему-то вспоминаю о недавнем знакомом. В такие моменты думаешь: друг-невролог точно не повредит.