Девочка из глубинки [первая часть]

47 глава

Нахожу в ванной халат и надеваю его, замерзнув. Хотя на улице лето, но в квартире зябко, работает кондиционер, а я не могу найти от него пульт, чтобы выключить. Делаю себе еще чай и сажусь на диван, продолжая нагнетать ситуацию до предела, с разными вариантами. И так… отключаюсь.

Просыпаюсь, когда слышу какой-то шум. Май встал и кипятит чайник, по гостиной разливается запах жареных яиц.

— Не хотел будить, но есть хочу. Присоединишься? — Заметив, что я проснулась, спрашивает он.

Тру сонные глаза, беру телефон, чтобы посмотреть время, но он не подает признаков жизни. Точно, я же его выключила.

— Почти двенадцать ночи. И у меня пропущенный от внука Степаниды.

Хорошо это или плохо? Скотина, хоть немного озадачился моим исчезновением? Ненавижу. Я думала, эмоции станут потише, но нет. И кажется, даже злость наконец проявляется. Та самая, которая помогает человеку вылезти из ямы отчаяния.

— Откуда у него твой номер?

Май пожимает плечами.

— Ну так что? Присоединяйся, на тебя тоже хватит.

— Нет, я не голодна, — отказываюсь.

Может, он нашел ту записку с номером в тумбочке?

— В ресторане не притронулась к еде, сейчас тоже. Так не пойдет. Надо поесть, Миш.

— Спать хочу, — потягиваюсь, разминая затекшие мышцы шеи.

— Ну, так я же показал комнату. Или ты думаешь, к нему поехать?

— К нему? — Аж дергаюсь от этих слов, неконтролируемая реакция.

— Ну, ты же с этим самым внуком живёшь и его бабушкой, правильно понимаю? — уточняет Май, ловко переворачивая яйца, подбросив их на сковороде. Прям как в каком-то фильме.

— Я с ними поругалась и возвращаться не хочу. К тому же, ты сам сказал, если Сколар в доле с Игнатовым, то желания находиться там у меня еще меньше.

— Угу, — задумчиво кивает Май и, выложив яйца на тарелку, садится за барную стойку. — Точно не хочешь? Вкусно. У меня фирменный рецепт.

Воспоминания калейдоскопом проносятся перед глазами и ком к горлу подступает. Демьян не с такими спецэффектами, но тоже готовил сам. Нет, всё-таки подобные эмоции даже нечестно переживать в одиночку. Я ничего не теряю, чтобы высказать Сколару всё, что о нем думаю. Только где гарантии, что не растеряю остатки решимости, когда дело до этого дойдёт? Добавим к моей личной коллекции: 'куй железо, пока горячо.

— Я лучше спать пойду, — смотрю, как Май в одних домашних брюках уплетает яичницу.

Футболку бы надел для приличия, или он мне демонстрирует свое подтянутое тело? Выглядит отлично, я оценила.

— Спасибо за гостеприимство, — тихо произношу и направляюсь в комнату, которую мне выделили.

— Спокойной ночи, — отвечает Май.

Включаю свет, осматриваюсь. Стены чистые, и ничего необычного не привлекает внимание. Взяв из шкафа постель, расстилаю ее и снова засыпаю с мыслями о Демьяне. А снится наш разговор, где он на коленях просит прощения, заверяет, что любит и не хотел причинить боль, отчего эмоции наутро становятся тише. Открыв глаза и уставившись в потолок, пытаюсь представить, что если сон станет реальностью и он так же будет извиняться, то, скорее всего, прощу. Не смогу не простить, как бы безумно обидно за этот поступок ни было. Демьяну следовало сразу сказать, что есть больная жена, но в меня влюбился — а я бы все равно не смогла устоять.

Услышав, что Май тоже встал, только сейчас вдруг понимаю: я даже не подумала перед сном о том, что он ворвется ко мне в спальню и начнет приставать. Дурочка бесстрашная. Хоть бы закрылась.

Еще через час раздумий решаю дать «щедрости» шанс объясниться. Ну, кто не совершает ошибок. Я сама хороша, не требовала от него ничего. Вскользь спросила о личном, а он ушел от ответа и я доверчивая глупышка, успокоилась.

Набираю Демьяна. Но он не отвечает. Это жутко задевает и снова вызывает волну негодования. Зато Степанида — сразу берет трубку.

— Деточка, ну наконец-то. Я вся извелась. Ты где, моя хорошая? Демьян сказал, что дозвонился, но ничего внятного не ответил.

А что, смелости не хватило рассказать, что сделал из меня свою любовницу? Всё-таки обида сильнее, и приятные эмоции от сна испаряются за мгновение. Как и ожидание, что он вообще захочет сказать какие-то извинения. Хотя зачем-то же меня искал. Черные варианты развития нашей ситуации тут как тут и снова пугают воображение холодными тенями.

— Со мной всё в порядке, — сбивчиво бормочу.

— Ты вчера ушла расстроенная… Я не права была, так про твою мать всё разом. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— Ну вот и сказали бы правду сразу, что женщина из снов — это жена Демьяна. Почему промолчали?

— Я же думала, она… А Саида в себя пришла. Представляешь? Это же чудо какое-то! Демьян верил. Всегда верил, что она оклемается, такие деньги тратил на ее поддержание!

— В себя пришла, — тихо повторяю, когда всё-таки нахожу в себе силы это произнести. — И он сейчас… с ней?

— С ней. Она очень слаба, но пришла ведь в себя, — слышится искренняя радость в ее голосе.

Эти слова врезаются в сердце и взрываются осколками, оглушают от боли. Хорошо, что я сижу на кровати, а то бы точно рухнула на пол. Мир превращается вокруг в уродливую абстракцию и я уже не могу разобрать, что в нем реально, а что вымысел. Наверное, мои мечты, что небезразлична Демьяну.

Видимо, любовь и нежелание его мне отдавать сильнее смерти. И между ними и впрямь глубокие чувства, а я так — легкое увлечение и таблетка от боли. Которая больше не нужна. Кому ты там шанс объяснится собиралась давать?

— Ты сегодня приедешь? — её слова доносятся эхом. — Мишель, ты здесь? Придёшь? — повторяет вопрос.

— Я… я не буду на вас работать.

— Что? Почему?

— Потому что не хочу. У меня другие планы.

Сбрасываю звонок. Зачем-то опять набираю Демьяна, но ответ тот же. Жаль, потому что не хочу больше сдерживаться. И вчера не надо было. Пока строишь из себя добродетель, терпение пытаешься тренировать — тобой пользуются. А потом игнорируют.

«Пришла в себя, чудо какое-то», — эти слова снова и снова впиваются в меня стальным крюком. И внутри всё сжимается, сворачивается в тугую спираль. Я хотела, чтобы Демьян валялся в ногах, просил прощения, как во сне, а на деле… На деле ничего этого не будет. Потому что я просто любовница. Временное увлечение.

В этом почти невменяемом, эмоциональном состоянии меня и застает Май, когда стучит в дверь.

— Доброе утро, Миш, — появляется на пороге. — Как переночевала?

Отвратительно, но говорю вслух совершенно другое:

— Все нормально.

Он слегка прищуривается, впиваясь внимательным взглядом в мое лицо.

— Ну, что, решила? — интересуется он. — Со мной или как? Я уже в стадии сбора вещей.

Быть в треугольнике и явно третьей лишней… Нет. Не хочу. Злые мысли безостановочно шипят в черепной коробке. И хоть в отчаянии, но все равно пытаюсь оставаться на плаву, и в таком состоянии есть только одна возможность сохранить рассудок, чтобы его не лишиться. Хотя бы попытаться. Уехать от проблем подальше. Хотя бы на время.

— С тобой. Только… только мне тоже вещи надо забрать.