Девочка из глубинки [первая часть]

18 глава

Все тело гудит от недавней активности. Я выложилась на все сто, чтобы хоть как-то не отставать от «щедрости» в бассейне. Но все равно отстала. Тем не менее не чувствую себя проигравшей. Странное ощущение, правда. С одной стороны, это неуверенность из-за разных социальных положений, а в то же время непреодолимая тяга, интерес. Демьян будто повышает мою ценность и задает вектор, заставляет верить в себя. Это влечение к нему, ко взрослому мужчине, не поддается контролю и пониманию.

Мы выходим из спа-зоны, идем к лифту. Поднимаемся до квартиры. Я мельком на него поглядываю и ловлю на себе пристальный взгляд. А когда оказываемся в прихожей и за нами закрываются двери, Демьян берет меня за плечи, разворачивает к себе и пальцами одной руки сдавливает мои щеки. Не успеваю ни ахнуть, ни опомниться, как «щедрость» уже прижимается ко мне телом и смотрит так, что словно током прошибает.

Я знаю, что за этим последует. Если не оттолкну. И сама не понимаю, чего хочу больше. Мама всегда говорила, что мальчики будут мной пользоваться, моей доверчивостью, добротой, смазливым личиком. Хотя что во мне такого? Мало иметь красивые глазки и фигуру. Но с Демьяном… хочется довериться. Хочется этого чувства.

И я его получаю.

Поцелуй «щедрости» настойчивый и с первых секунд горячий, совсем не робкий. Губы двигаются жадно, смыкаясь с моими вновь и вновь. Мир в это мгновение рушится и возрождается заново. Я забываю, кто я, где я… Все, что есть — это он. Приподнимаюсь на кончиках пальцев навстречу, обнимаю его за плечи, пока Демьян развязывает тесьмы халата и кладет руки на мою талию.

Голова кружится, я дышу им, ловлю губами каждый миг этого поцелуя, пытаясь запомнить, потому что это мой первый опыт. И я представить не могла, что желание может быть таким мощным. Кажется, сейчас потеряю сознание и меня обесточит от перенапряжения!

Наконец «щедрость» отрывается от моих губ, но не отстраняется. Лоб ко лбу, мы тяжело дышим, в унисон.

— Пиздец, Миш… просто пиздец. Что с этим делать?

Не могу не согласиться. Потому что на языке его вкус, и действительно — одна нецензурщина. Я не знаю, что делать. У меня ломка. Странная, неподконтрольная. Хочу, чтобы он снова трогал, целовал, прижимал к себе, не отпускал. И Мишель… с Мишей они опять ведут борьбу. Одна кричит, что это неправильно, что не вовремя, что я буду себя потом ненавидеть, если поддамся импульсу. А другая хочет в этот омут с головой, без остатка.

— Поцелуй еще, — шепчу, наплевав на обеих.

Демьян смотрит долго, испытующе, не торопится делать, как прошу, и я уже хочу обидеться и убежать в спальню… но он вдруг криво ухмыляется.

— А если не смогу остановиться? Оценила все риски, прежде, чем попросить о таком? Не пожалеешь?

— Смотря что ты имеешь в виду…

— Да или нет?

— Я… не знаю.

Демьян шумно вздыхает, закатывает глаза.

— Ладно… Если что, ты только не молчи и говори, что не так. Я все слышу и в любой момент остановлюсь, — снова ухмыляется как-то по-лукавому, дерзко.

А затем прижимает меня к стене, целует, вторгается в мой рот языком. Его горячее дыхание обжигает мои губы и щеки, у меня кружится голова, я хватаю ртом воздух, как утопающая, но в промежутках он снова его крадет, и создается впечатление, что тоже не может себя контролировать.

Сердце вырывается из груди, каждая клеточка тела пульсирует напряжением и томлением. На миг Демьян отстраняется, давая нам возможность вдохнуть. Я широко распахиваю глаза. Губы горят от его поцелуев, дыхание сбито. Мы встречаемся взглядами, и у меня внутри все по-новой переворачивается. Кажется, еще чуть-чуть и я растаю прямо в его объятиях.

«Щедрость» проводит ладонью по моей щеке, убирает прядь волос с лица. Кончиками пальцев нежно касается влажной, истерзанной им губы, заставляя невольно задержать дыхание, которое и так не полностью восстановилось. Легко надавливает — и у меня мурашки бегут по коже.

— Дрожишь… — тихо замечает Демьян.

Да потому что мне одновременно страшно и сладко от того, что он со мной делает! А я ему позволяю. Сама!

Пытаюсь что-то сказать, но едва раскрываю рот, как он снова целует меня. В этот раз поцелуй мягче, медленнее. Его язык осторожно скользит внутрь, встречается с моим, и я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Вцепляюсь в его плечи сильнее, чтобы не потерять равновесие и сквозь тонкую ткань футболки ощущаю напряжение его стальных мускулов.

Внезапно Демьян меняет тактику. Его губы перемещаются ниже, к подбородку, скользят по шее. Он прикусывает кожу на моем горле, отчего смесь боли и наслаждения вспыхивает огненным цветком внутри. Откинув голову назад, позволяю ему исследовать языком каждое чувствительное место на шее и ключицах. Пальцы сами зарываются в его густые волосы. Это так приятно. Запредельно! Лучше ничего не испытывала!

— Еще… — вырывается у меня шепотом, но все звуки тонут в тихом стоне, когда он находит особенно чувствительную точку под моим ухом, словно знает, как заставить меня таять. Сильные руки уже скользят ниже по спине, смело опускаются к бедру, приподнимают край халата. Кончиками пальцев проводит по оголенной коже ноги и от этого прикосновения живот сводит от напряжения.

Прекрасно осознаю, что мы зашли очень далеко, дальше, чем вообще кому-то позволяла, но и остановить не могу. Выходит лишь дрожать, цепляясь за его плечи. И хочется что-то сказать — то ли попросить не останавливаться, то ли наоборот умолять не трогать… Сама не знаю.

Но мыслей не остается, когда Демьян, подняв меня на руки, делает несколько шагов и усаживает на край невысокого комода у стены, опускается передо мной на колени.

Сердце ухает где-то в горле. Он… действительно намерен… Боже… Я не успеваю ни испугаться как следует, ни подобрать слов. Его большие теплые ладони мягко раздвигают мои колени, при этом взгляд устремлен вверх, на меня, и глаза будто смотрят в самую душу.

Я дышу часто, прерывисто. Мне и стыдно, и жарко. Тело горит. Щеки пылают пламенем. От стыда, от возбуждения? Никогда не была в такой ситуации. Не представляла, что позволю мужчине сделать… это со мной и смотреть в таком ракурсе. Но с Демьяном все иначе.

«Щедрость» отодвигает край моего влажного белья, а я рефлекторно пытаюсь прикрыться, но он мягко придерживает мои руки. Целует внутреннюю сторону колена — так нежно, успокаивающе, что становится чуточку легче дышать. Затем поднимается выше, осыпая поцелуями бедро. Его губы не спешат, дыхание горячими полосами ложится на кожу, обещая блаженство.

Невыносимое напряжение нарастает внутри с каждой секундой. Судорожно глотаю воздух и слышу собственное жалобное, прерывистое дыхание. Меня буквально разрывает между смущением и отчаянным желанием. Кажется, еще немного и я заплачу от нетерпения и непонимания, что вообще происходит с моим телом.

Демьян на мгновение замирает, совсем близко от самого интимного места. Чувствую тепло его дыхания

там

и пальцами крепко впиваюсь в край комода. Внутри все сжимается; я замираю, не в силах даже выдохнуть. И нет бы подумать о Степаниде, которая может в любой момент проснуться, выйти и застать нас за всем этим всем… но нет. В голове впервые пусто. Лишь напряжение в теле, с которым не знаю, что делать.

Прикосновение языка Демьяна, которым он скользит между моих влажных складок, становится нестерпимо острым. Я вскидываю голову назад и едва не падаю, чудом удерживаясь в равновесии. Мир перед глазами плывет. Из груди тут же вырывается тихий протяжный стон, потому что это настолько хорошо, что невозможно контролировать.

«Щедрость» крепче обхватывает мои бедра руками, не позволяя отпрянуть. Теплый влажный язык вновь проходит по самому чувствительному месту — медленно, дразняще. И тело опять реагирует предательским трепетом: бедра сами подаются ему навстречу.

Я окончательно теряюсь в ощущениях. Мое сознание, кажется, вот-вот взорвется ослепительным фейерверком. Тело больше мне не принадлежит, оно теперь полностью во власти Демьяна и послушно отзывается на каждое его движение. Внизу живота разгорается тугой горячий комок.

— Де… Демьян… — всхлипываю я, сама не зная, чего опять хочу — то ли остановить это безумие, то ли умолять не останавливаться. Голос не слушается, распадается на стонущие звуки. Я словно в прострации.

А «щедрость» даже не думает прекращать эту пытку. Наоборот, находит губами ту самую крохотную точку наслаждения, скрытую в складках моего тела, и нежно посасывает ее, отчего у меня по-новой перехватывает горло, а по позвоночнику молнией бьет резкая вспышка экстаза.

Я выгибаюсь, прижимаясь лопатками к стене, невольно сжимаю бедра, но Демьян держит крепко, не давая сдаться. Его язык не останавливается: он ласкает меня все быстрее, то круговыми движениями, то легкими дразнящими толчками, чередуя нежность и нарастающее давление. Безумие!

Страх и стыд смешиваются с таким всепоглощающим восторгом, что у меня текут слезы из уголков глаз. Всхлипываю, не понимая, плачу ли я или смеюсь. Невыносимо… слишком… хорошо…

Внезапно все обрывается. Тугой комок наслаждения внутри лопается ослепительным взрывом. Меня накрывает волна, за ней еще одна, и еще… Тону в ней без остатка, неподконтрольно дрожу и пугаюсь. Это оно? Это и есть оргазм? Боже… Меня не перестает бить крупная дрожь, тело выгибается. Каждая вспышка удовольствия отзывается сладкой болью, раскалывающей меня изнутри, и я больше ничего не вижу и не слышу, кроме собственного сбившегося дыхания.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я наконец могу вдохнуть снова. Когда волны блаженства постепенно сходят на нет, обмякаю. Я вся словно ватная, обессиленная. Если бы не поддерживающие меня руки Демьяна, наверное, соскользнула с этого комода на пол.

«Щедрость» медленно встает. Обнимает меня, прижимая к своей груди. Его сердце тоже бешено колотится — бьется у меня под ухом. Он что-то шепчет, но я не разбираю. Мне все еще сложно сфокусироваться. Мир возвращается постепенно, после чего захлестывает целый шквал эмоций. Неверие: неужели это случилось со мной? Страх: а вдруг со мной что-то не так — так сильно ведь не бывает… И поверх всего — изумление и новая волна восторга. Я не знала, что человеческое тело способно пережить подобное. Что я способна… А Демьян… Господи, зачем я ему это позволила? Но, кажется, в тот момент я бы и не смогла его остановить…

— Это… — выдыхаю осипшим голосом, пытаясь сформулировать хоть что-то. Но слова рвутся наружу и превращаются в беспомощный всхлип. Я закрываю лицо руками, смущаясь своей неконтролируемой реакцией, в глазах снова начинают собираться слезы, теперь уже от переполняющих чувств.

Демьян аккуратно убирает мои руки от лица и выглядит в это мгновение почти так же взволнованно, как чувствую себя я. Кончиками пальцев вытирает соленые дорожки с моих щек.

— Это было… — начинаю я, но так и не нахожу слов.

— Твое первое, да? — ласково улыбается он, склоняя голову к моему уху.

Лицо опять вспыхивает от смущения, когда киваю.

Демьян целует меня чуть ниже мочки уха. А потом легко поднимает с комода на руки. Я машинально обвиваю его плечи своими. Носом утыкаюсь в его теплую шею, вдыхаю запах свежести, пытаясь унять головокружение.

«Щедрость» несет меня до спальни, открывает ногой дверь, опускает на мягкую постель. Простыни прохладные и шелковистые под моей разгоряченной и влажной кожей. Такой контраст!

По идее Демьян сейчас потребует продолжения и такой же разрядки? Но я не готова… Не сейчас…

— Отдыхай, Миш, — произносит Демьян. — И я тоже пойду. Хотя это, конечно, под вопросом. По планировке замок не рассчитан на дверь, и я об этом нюансе сейчас очень жалею…

Смотрю на «щедрость», пытаясь улыбнуться сквозь остатки смущения и неверия. Он отвечает на мою неуверенную улыбку своей уверенной и успокаивающей. А затем, поднявшись с кровати, выходит за дверь.