Девочка из глубинки [первая часть]

26 глава

Травы бабуле отвезем, — посмеиваюсь про себя, вспоминая интонацию «щедрости», когда он это произнес. Как будто дилеры какие-то. И вообще удивительно: двадцать первый век на дворе, а Степанида лечится народной ерундой. Все-таки я с Демьяном на все сто согласна: бабушку надо как следует в стационаре обследовать, а то эта самодеятельность непонятно до чего доведет.

— Миш, ты скоро? — Демьян появляется на кухне в джинсах, футболке и с влажными волосами, приглаживая их на ходу.

Замираю с пакетом в руках и смотрю на него, опускаю взгляд к шее и мысленно даю себе оплеуху, потому что хочу подойти и оставить на ней поцелуй. А лучше укус, — подключается Миша. Да-да, желательно не один!

— Почти, — тяну я и возвращаюсь к пакетикам с травами. По запаху могу отличить, что где, хотя меня этому никто и никогда вроде как не учил. Стопорюсь, вспоминая прогулки по лесу еще в детстве — и правда, будто сразу все было в голове. Это отличие деревенских детей от городских? А если еще пару раз воду нашептанную выпить, то, может, и будущее начну видеть? Надо уточнить у Степаниды. Если да, то согласна. И еще бы дар бессмертия впридачу.

— Все готово, поехали, — беру пакет, отмирая и встряхивая головой.

Мы выходим из дома, я немного нервничаю. Но из плюсов: весь день, проведенный с Мариной, словно стерт из памяти, и больше ничего не тревожит. В целом так хорошо, что я бы с радостью обменяла возможный навык видеть будущее на умение останавливать время. Или хотя бы перематывать то, что не нравится, в ускоренном режиме. Все же Мишель — маленькая паникерша. И эти качели внутри сильно опустошают. Хорошо, что в напарниках у нее есть Миша. А я всегда где-то посередине, как рефери.

В лифте «щедрость» ведет себя крайне прилично, потому что с нами вниз едут его соседи. А в машине не предпринимает попыток приставать и ввернуть что-то провокационное из-за звонка.

— Да, все в силе, Макар, — коротко отвечает он. Несколько секунд молчит, а потом поворачивается, между бровями пролегла складка. — А это какое отношение имеет к нашему разговору? Понятно. Помощница бабушки. Если с рабочими моментами закончил, то хотелось бы отдохнуть. Всего хорошего.

Запоздало анализирую услышанное.

— Это твой…

— Можно сказать, хороший знакомый. Общие дела.

— Он про меня спрашивал?

«Щедрость» задумчиво кивает все с той же складкой между бровей.

Подробностей и продолжения явно не будет. Да мне в принципе это и не нужно. Хотя… чем этого незнакомого человека привлекла? Или на фоне изысканной и стильной Марины в своем простом образе выглядела настолько удручающе? Может, зря ничего себе не купила. Но я совершенно в этом не разбираюсь, а цены такие… вдруг купленное не захочу надеть? Да ты просто испугалась, — шипит зло Миша. — Признайся уже, что сглупила, и в следующий раз так себя не веди.

Иногда моя установка «получать от этой жизни ништяки» дает сбой, да. Как сегодня. Впрочем, не знаю, отчего это зависит. Иногда же я не теряюсь…

У Степаниды мы проводим от силы полчаса. Оставляем травы, обещаем заглянуть завтра и идем к машине.

— Голодна? — Демьян достает пачку сигарет и выбивает одну. Закуривает и не торопится садиться за руль.

— Пока нет. Мы с Мариной перекусили. А ты?

— С Игнатовым пересекались по одному делу и тоже поел. — Делает затяжку и, прищурив глаза, смотрит на меня, потом поднимает уголок губ. — Вид на ночную Москву пока под вопросом. В другое место думаю тебя завезти.

— Куда? — с любопытством спрашиваю я.

— Еще разок на шопинг.

— По магазинам? — удивляюсь.

— Свадебное платье не обещаю, но просто платье и что-то из обновок, легко. Постеснялась сама купить? Или в чем причина?

— Может, и постеснялась… — признаюсь.

— Давай без «может». Быстро сейчас справимся. У меня есть одно проверенное место. К тому же фото из примерочной я так и не получил…

Щеки, наверное, вмиг становятся пунцовыми. И какую-то мою часть «щедрость» точно раскрепостил, раз пошлые картинки предстают перед глазами после его реплики. Но и это я тоже не смогла осуществить в моменте. Вроде и ничего такого. Легкая провокация. Но… иногда наша интрижка потреблением каким-то отдает, а не романтикой. Вот днем это точно оно было. А сейчас… как будто иначе.

— Хорошо, поехали, — выпаливаю, отрезая все эти глупые мысли, сравнения и ассоциации. Какая к черту разница, как это выглядит со стороны, если мне на самом деле приятно внимание Демьяна.

Да-да, и в отдел женского белья его заведи, — трепещет от восторга Миша, пока Мишель с ужасом забилась в угол от нас двоих и сеет смущенный хаос и неуверенность. А я не знаю, кого слушать. Точно, святая троица.

Мы паркуемся у какого-то здания с непримечательной вывеской. Снаружи оно не выглядит как что-то особенное. Никаких ярких букв, свет внутри приглушенный, я бы даже сказала умиротворяющий.

Переступаю порог бутика, и в нос ударяет запах цитруса и дорогого дерева. Это так вкусно, что даже немного начинает кружиться голова. Консультант, тонкая, вылизанная девушка, как будто ее саму только что сняли с витрины, идет к нам навстречу.

— Здравствуйте.

Ее улыбка становится шире, когда Демьян дает ей свою визитку. Пробежавшись по ней глазами, она приглашает его присесть на диван, сделать кофе.

«Щедрость», скинув куртку, бросает ее на спинку.

— Да, мне двойной эспрессо, пожалуйста, а моей спутнице, — кивает Демьян на меня, — подберите несколько образов. Вечерний, городской и… что-то базовое. Без перегруза, чтобы ей было комфортно и по возрасту.

Я сглатываю. От слова «по возрасту», которое он намеренно подчеркивает. Как не крути, но эта разница между нами заметна.

— Конечно, — мило отвечает девушка и сосредоточивает на мне внимание.

Смотрит, наверное, с полминуты, затем идет сделать кофе для «щедрости», а потом исчезает между вешалками. Через пять минут возвращается с охапкой вещей.

— Примерочные там, — кивает она.

Вот так быстро? И на глаз определила мой размер, что мне подойдет?

Неуверенно смотрю на Демьяна, но он лишь попивает кофе мелкими глотками и ведет подбородком в сторону, куда направляется консультант.

— Иди, Миша, — коротко изрекает он.

Я беру первое платье, захожу в кабину. Закрываю занавес, делаю вдох. Облачаюсь и смотрю на себя в зеркало. Сначала даже не узнаю. С прямыми плечами, с талией, которая на секунду кажется нарисованной и такой тонкой. Цвет бутылочного стекла подчеркивает глаза и явно уж не делает меня младше. Что-то потрясающее…

Пару минут стою истуканом у зеркала и не решаюсь выйти и показаться Демьяну. А если бы еще стрелки нарисовать и губы накрасить… — нашептывает Миша. — Будешь выглядеть дерзко, сексуально и будто старше. То, что нужно.

Отодвигаю занавеску, делаю шаг. Демьян сидит на диване с чашкой в руке, листает какой-то журнал. Медленно поднимает взгляд, начиная с щиколоток. Смотрит выше. И в глазах вспыхивает огонь.

— Повернись, — говорит, ставя чашку на столик.

От интонаций его голоса по телу проносится легкая дрожь. Я думала, это скучное мероприятие, а оказывается… не совсем.

— Нравится? — наконец подаю голос.

— Берем, — отвечает он хрипотцой. — Следующий образ.

Я почти бегу обратно за занавес. Снимаю платье, стараюсь не думать о его взгляде и игнорировать мурашки на коже.

Новый комплект — джинсы, белая футболка и мягкий пиджак графитового цвета. Я натягиваю их и неожиданно ловлю кайф, когда опять смотрю на себя в зеркало. А ещё от того, что на одежде нет ценника. Хотя полагаю — он космический.

Демьян и этот образ одобряет.

Консультант приносит еще вещи: топы, второе платье, кроссовки, босоножки. Я переодеваюсь, меряю, меняюсь. «Щедрость» все спокойно оценивает и с комплиментами. Отчего святая троица в экстазе. Особенно Миша — она, как дорвавшийся до богатств падишах, мучает несчастную антилопу и просит: «Ещё, ещё, ещё. И комплиментов тоже!» И представляет, что расплату за все это «щедрость» потребует в натуральном эквиваленте. Дурочка.

В какой-то момент Демьян отходит в сторону с телефоном в руке. Голос у него меняется, становится ниже, мягче, с паузами. Не его привычное «по делу», а будто разговаривает с кем-то близким. Я слышу лишь обрывки фраз. И чувство, что он сейчас с девушкой общается. Сердце неприятно ёкает. «Не твое дело», — повторяю себе под нос. Но тут же всплывает разговор с Мариной и мои догадки, что я, возможно, в любовный треугольник попала, не дают покоя. Что если действительно так? Хотя нет, исключено. «Щедрость» хоть и красавчик, но на изменника-ловеласа мало похож. Правда же?

Демьян возвращается через минуту. Лицо спокойное. Улыбается, глаза опять горят, когда на меня смотрит.

— Все? Готово?

— Да. Набрала вещей на год вперед. А то и на два, — показываю на ворох одежды, которую консультант несет на кассу.

Мы тоже к ней направляемся. Там уже стоит пара. Они пришли позднее нас, и с женщиной у примерочной я пересекалась, когда выходила к «щедрости». Она была постоянно чем-то недовольна, отчитывала персонал. Ее спутник — лет сорока пяти, в дорогом костюме, стоит рядом с таким же кислым лицом, как и у нее.

— Я же говорила, мне это не нужно, — громко и недовольно произносит она, берет в руки какой-то цветной платок и трясет им. — Зачем ты его положила? Что за невнимательность!

— Извините, — произносит девушка и убирает его.

— А это, — показывает на какой-то кусок тряпки.

— Вы в последний момент попросили отнести на кассу…

— Я не просила! Ты чем вообще слушаешь?

Мужчина, стоящий рядом с ней, нервно закатывает глаза и достает карту.

— А это? — продолжает она.

— Оставьте, я все оплачу, — говорит он консультанту.

— Что значит «оплачу»? Я это не буду носить! За что ты собираешься платить? Ты потакаешь рассеянности персонала. Сейчас же позвоню Елизавете и попрошу ее уволить, — тычет пальцем на побелевшую бедняжку.

Мужчина с невозмутимым видом прикладывает карту, забирает пакет и идет на выход.

— Игорь, ты специально меня дурой выставил⁈ — разворачивается она и, гневно стуча каблуками по плитке, направляется за ним.

Парочка выходит, их голоса стихают.

— Наличные или карта? — спрашивает кассир, возвращая меня в реальность.

Отвожу глаза от входа, все еще находясь под впечатлением от увиденного. Не особо приятным. Страшно подумать, что лет через десять могу стоять так же, трясти каким-то платком и вымещать свою злость на чужих людях. А мой мужчина при этом будет смотреть на меня с подобным безразличием и скучающим выражением лица.

— Карта, — говорит Демьян и все оплачивает.

Консультант помогает сложить все по пакетам и провожает нас с натянутой улыбкой.

«Щедрость» кладет все пакеты на заднее сиденье, открывает для меня дверцу.

— Спасибо… я…

— Спасибо будет более чем достаточно, — обрывает меня.

До дома едем молча. «Щедрость» постукивает пальцами по рулю в такт музыке, а я смотрю в окно, прокручивая в голове весь сегодняшний день и сцену на кассе. Кажется, Демьян обменялся кивками с тем мужчиной в костюме? Они знакомы?

— Эта пара перед нами на кассе… — первой заговариваю. — Женщина была со мной в примерочной, гоняла эту бедную консультантку, кричала на нее. Неужели девушку действительно могут уволить? Она же специально…

Для себя интересуюсь, в первую очередь. Ведь когда-то предстоит устроиться на работу в коллектив. И с такими людьми пересекаться меньше всего хотелось бы. Которые просто из-за плохого настроения могут вышвырнуть тебя на улицу. Прям как мой отчим.

— Лиза никого не уволит. Она подбирает персонал с особой тщательностью.

— Лиза? — переспрашиваю.

— Да, это бутик одной моей знакомой. Очень известное место в узких кругах. А пара перед тобой — один из влиятельных бизнесменов и родной брат мэра.

Значит, не показалось, что знакомы.

— В целом, Расторгуевы мужики неплохие, но в отношениях младшего с женой уже ничего и никогда не изменится. У него любовницы на стороне, у нее — увядающая внешность и любая попытка что-либо изменить обоим обернется провалом. Денег много замешано, договорной брак… — я даже слышу грустные интонации в его голосе.

— Говоришь так, будто у самого такая же ситуация…

Он ухмыляется в привычной ему манере — одним уголком губ.

— Нет. Но в чем-то жизни перекликаются. Разница лишь в том, что я в любой момент могу отказаться от стабильности, которую сам же и построил. Один раз с подобным столкнулся, а во второй раз, если случится, то должно быть проще. И как ни крути, завтра зависит только от того, что ты делаешь сегодня. И вчера. И позавчера тоже. Результата всегда можно добиться, с нуля. Главное — знать, где и в каком месте ты его хочешь достичь. На примере твоего отчима: считай, собственными усилиями все просрал. С работы наверняка выгнали, бухает и я сам лично видел во что он превратился. Иногда «нихрена-не-делание» тянется месяцами и годами, и ты всю ответственность за собственные косяки перекладываешь на других, он переложил это на тебя, твою умершую мать, и в какой-то момент это стало не «период», а образ жизни. И дорога тогда одна — в задницу. Только задница у каждого своя. У твоего отчима попойки и прессинг того, кто слабее, у Расторгуева — девочки и разврат, закрытые вечеринки. У его жены — нервные срывы и нападки на других людей. Так что забота о себе, Миша, — это не только что-то приятное и то что в удовольствие. Это еще тренировка, контроль над собой и шаг куда-то в новое, вызов себе. Но чтобы в это новое шагнуть, надо переступить страх, что-то изменить, постоянно себя преодолевать. Деда Мороза нет. Чудеса ты сам делаешь. И волшебная палочка работает только в одном случае — когда встаешь с дивана и действуешь.

«Щедрость» оказывается с такими же закидонами, как у бабули, которая как зацикленная повторяла, что все от головы идет. Яблоко от яблони… Но сказать это вслух не успеваю — Демьяну снова звонят. Он смотрит на экран с секунду и нажимает «ответить».

— Да, Тань… Завтра после двух свободен. Ну я же обещал присмотреть. Девочка эта со мной будет, угу… Без няни точно справимся. Всего на три часа. Ну что ты переживаешь, как будто в первый раз оставляешь Веру со мной? Хорошо. Договорились. Сам заеду.

Завершает разговор и кладет телефон на приборную панель. Поворачивается. Я уже догадалась, что это его утренняя гостья звонила.

— Няней в свободное от работы время подрабатываешь? — иронизирую.

— Ага, — кивает он. — Присоединиться не хочешь?

Как будто у меня есть выбор. Да и любопытно посмотреть на общение Демьяна с маленькой девочкой.

— Типа новый навык привить мне хочешь? И ни дня без «ничегонеделания»? Если что, опыта общения с детьми у меня никакого…

— Можно подумать, я прям отец года, — посмеивается он.

— Отец? — цепляюсь за его слова.

— Это я образно, Миш. У меня нет детей.

— И семьи? Любовниц с запрещенными вечеринками, как у твоего знакомого из бутика?

— Свободен. И методы расслабления у меня другие. Не как у Расторгуева или твоего отчима. Двадцать пятый этаж, качалка, иногда бассейн, — напоминает он.

Ну да, с теми кубиками на его животе и умением себя контролировать — вроде похоже на правду. Но все равно как-то… тревожно. Причем всей троице. Успешный, умный, красивый и… одинокий? В чем подвох? Хоть паспорт у «щедрости» спрашивай.