Девочка из глубинки [первая часть]

44 глава

Злость, отчаяние, ревность, страх, тревога и ощущение безысходности смешиваются в мощный коктейль и бьют по мозгам. И ведь во всей этой ситуации, во всей этой неразберихе, которую переживаю, вовсе не Демьян виноват, а я. Потому что позволила себе в него влюбиться, потерять голову. И теперь расплачиваюсь за этот дофаминовый кайф.

Удивительно, как бывает. Можно быть умной, закончить школу с отличием, быть порядочной, доброй, симпатичной, но в личной жизни это мало помогает, если с границами и внутренним стержнем полный бардак. Возможно, Артём прав — Демьян не для меня. Все в нем слишком. И мои чувства к нему, и эти противоречия. Тормозов не вижу. Правда, не там, где надо. Марина бы не позволила к себе подобного отношения. А я… Почему я сейчас еду к Степаниде, а не собираю вещи? Сестра милосердия, блин. Всех и каждого стремлюсь обелить и найти качества, которых, возможно, и в помине у человека нет. Как он мог уехать ночью к какой-то женщине, и без объяснений, после всего, что между нами было…

Горячая, чуть безрассудная часть меня уже мысленно собирает вещи и уходит, а другая старается быть взрослой, рассудительной — дождаться Демьяна, выслушать объяснения и решить, как поступить. Самый настоящий хамелеон. И кто из нас подлинная — та, что хочет уйти, или та, что хочет остаться? Господи…

В палате Степаниду не обнаруживаю. Медсестра сообщает, что её забрали на процедуры. Я открываю книгу, которую мы читаем, смотрю на строчки — и даже вспомнить не могу, о чем она. Благо с выученным материалом не все так плохо, что-то все-таки отложилось. Злость порой бывает мощным катализатором действия, и мне это обычно помогает. Только вот не сейчас. Будто кто-то высосал все силы. До капли.

Спустя полчаса Степанида появляется в палате. Бледная, уставшая.

— Добрый день, — тихо произносит и идет к кровати. Садится.

— Как самочувствие?

— Сегодня что-то неважно. Перенервничала…

— Почему? — настораживаюсь я. — Что-то с Демьяном?

— С ним все в порядке. Ну… почти.

— Я приехала за ответами. Что происходит?

И настроена решительно. Вплоть до того, чтобы признаться, что влюбилась в Демьяна и больше не смогу на нее работать. Да и по ряду других причин, потому что вот это ощущение надвигающейся бури слишком явное, слишком витает в воздухе. Так было перед смертью мамы. Я чувствовала, что ее скоро не станет. Но боялась себе в этом признаться.

— Кто эта женщина, что мне снилась? Как я с вами связана? Что вы знаете о моей матери? И кто такая Лейла? — перечисляю вопросы.

Злость, раздражение, ревность, которые пыталась в себе гасить, вспыхивают с новой силой, когда все это произношу. А еще картинки, как Демьян с другой, снова встают перед глазами.

— Как связаны… — вздыхает она. — Покажи пятно поближе.

Благо я сегодня в юбке. Просто поднимаю подол. Отодвигаю белье в сторону, трусы чуть прикрывают кусочек пятна, которое уходит на лобок.

— В форме сердечка… Хотя уже ты выросла, и все смазалось, но контуры видны. Это оно. А если все по хронологии сложить…

— Это невозможно сложить ни в какую хронологию! — возмущенно говорю я, опуская подол юбки.

— Демьян как-то между делом обмолвился, зачем приехал: искать ребенка. Я тогда значения не придала, а потом фотографию увидела у него в документах. Ещё подумала — надо же, как похожа на ту девушку, у которой роды когда-то принимала. А вчера ты… с богатым отцом, наследством… Да только имена не сходятся…

— Все-таки специально облили чаем? Могли бы просто попросить.

— Да что же я, садистка по-твоему? Случайно это вышло. Позднее бы и попросила. Но все само сложилось, хоть немного запутано, витиевато, с недостающими фрагментами, однако я ведь сразу от тебя силу почувствовала.

— Ничего не понимаю…

Степанида долго и задумчиво смотрит, будто сканирует. Можно подумать, ясновидящая. Хотя вряд ли, сразу бы тогда знала, что я это я.

— Фрагментов и впрямь не хватает. Давай тогда по порядку. Алия в доме у твоего отца работала прислугой. Говорила, что любовь у них была. Подробностей не знаю, но все печально закончилось. Видимо, не без вмешательства третьих лиц, потому что кто-то же помог твоей матери сменить документы и дал денег сбежать из Москвы. Тяжелые роды у нее были. Тем не менее, как видишь, все благополучно разрешилось, — успокаивающе гладит меня по руке. — А потом она сбежала. Я пыталась разыскать, но откуда же мне было знать, что она теперь Нурлана. И фото это… да мало ли похожих. Ничего не вспомню больше про твою маму, много времени прошло.

— Ну хорошо. Допустим все так было. А Лейла? А Саида? — требую я, повторяя про себя настоящее имя матери. Никогда о нем не слышала. Что там за история произошла? И кто приоткроет завесу тайны? Отец? Но его нет в живых. Сводный брат? Сомнительно.

— Саида… — Степанида замолкает, будто размышляет, продолжать ли. — Жена Демьяна это. Грустная история у них вышла. Ох… бедный мой мальчик…

Жена Демьяна?.. Будто удар в грудь получаю. Ножом. Без возможности остаться в живых.

— Лейла вчера позвонила, — продолжает Степанида. — Это ее сестра. Девочка в коме. Состояние ухудшилось. А снилась тебе, потому что… отдавать тебя ему не хочет. Что? Думаешь, не вижу, как мой внук на тебя смотрит? Я тогда уже отчаялась найти того ребенка, думала, жене Демьяна и передам знания. А в Саиде свои корни сильные, обучение легко шло. Да и у них все в паре хорошо. Пока однажды в аварию не попали. Врачи сразу сказали, что Саида не жилец, даже если очнется, то шансы невелики, предложили отключить от аппаратов, а Демьян ни в какую, буду бороться. Первый год в больнице проводил почти безвылаздно, работу сильно забросил. Я думала, умом тронется. На второй год вернулся в обычную жизнь, и вот… смирился, кажется. На тебя глаза загорелись. И ты… ты ведь тоже?

— Что я тоже? — шепчу, пытаясь справиться с болью, которая оказывается такой сильной, что перехватывает дыхание. Если бы я стояла, наверное, уже рухнула бы на пол. Ноги и руки немеют, к горлу подкатывает ком. Думала, что после смерти… никогда не испытаю подобных чувств. Но ошибалась. Глубоко ошибалась…

— Он тебе нравится, я ведь вижу, — говорит она мягко.

Смотрю на нее и не верю, что все это реально. Что вообще все это со мной происходит. Я будто оказалась в дешевой мелодраме. Пародия на «Богатые тоже плачут» снимается скрытой камерой? Отчим выкинул бедняжку на улицу, ее подобрали, приютили, дали работу, а потом вдруг выяснилось, что она наследница какого-то богатого человека и по совместительству обычная содержанка. При живой то жене. Господи… Пока я тонула в чувствах к Демьяну, отдавала ему себя, боготворила — он… Слова Артёма врываются в сознание: «Эти отношения не для тебя. Это все не для тебя. Их взгляды с Мариной… Да, конечно. "Подарочек» был прав. Я по сути просто лекарство от боли. Временная, похотливая замена. Любовница.

Этот разговор со Степой гасит меня, как свечку. Мою ревность, раздражение на баб «щедрости» и даже отчасти злость. Все гасит. И внутри поселяется густой туман непонимания. Неужели так можно с человеком. Неужели, черт возьми, можно…

— Мишель, — зовет Степанида, снова трогает мою руку.

Но я ее отдергиваю и резко вскакиваю на ноги, словно меня опять ошпарили кипятком.

«Ну что, все еще хочешь услышать его объяснения?» — произносит Мишель. Миша же открывает рот от ужаса, не может вымолвить ни звука, изображая из себя статую.

— Почему вы раньше не сказали?.. Если видели. А Демьян? Ни одной фотографии дома, ничего…

— Дом у них за городом. С тех пор, как случилась та трагедия, он там больше не появлялся. Его тогда обвиняли в аварии, хотели даже статью повесить, но всё обошлось — нашлись свидетели, подтвердили, что аварию спровоцировал не он. Плохая, грустная история… Он не любит об этом говорить.

Не любит? А должен был сказать, прежде чем меня соблазнять! Должен!

Иду к двери, чувствуя, что если не уйду, бабушка Демьяна незаслуженно выслушает все, что предназначено для ушей ее внука. Бессовестный кобелина. Пока жена была в коме — он спал со мной. Уходил от прямых ответов про личную жизнь. А сам что? Ждал ее смерти? Или надеялся, что восстановится — и что тогда? Что?

Господи, в какой же грязи я извалялась. И выходит, как моя мать?..

Ноги сами ведут к кабинету Мая. Но там закрыто. Сажусь на стул и смотрю перед собой невидящим взглядом. Не знаю, сколько времени проходит. Много. Затем открываю приложение, вызываю такси и набираю Мая.

Он отвечает не сразу, голос заспанный.

— Привет, — мямлю я, все еще не уверенная, что поступаю правильно. — Ты… ты на работе?

— Надо же, какие люди. У меня выходной, — даже представляться не приходится, Алексей сразу меня узнает.

— Я… Мне переночевать негде, — мозги не соображают и говорю, то, что крутится в голове, потому что в квартире «щедрости» я не останусь. И картой его тоже не воспользуюсь, чтобы оплатить какой-нибудь отель. А надо бы выбрать самый крутой и спустить все до рубля. До копейки! Он это заслужил!

Повисает молчание.

— Удивительная ты девушка, Миш, — наконец произносит Май. — Обычно пары сначала на свидания ходят, а потом жить вместе начинают. Хочешь наоборот попробовать?

— Мы не пара. И я не твоя девушка. Я не хочу ничего пробовать. Мне просто больше не к кому обратиться. Мне… помощь нужна.

Снова молчание. А потом уверенное:

— Адрес говори. Сейчас приеду.