Девочка из глубинки [первая часть]

31 глава

Наплававшись, мы возвращаемся в квартиру и вместо фильма смотрим видео какого-то путешественника, как он на байке рассекает по миру, поднимается на заснеженные вершины. Оно случайно попадается на глаза. Я прошу включить на пять минут, и мы в итоге досматриваем до конца. Красиво, захватывающе, дико, и в голове не укладывается, зачем он это все делает. Особенно когда поднимается на высоту и рискует собственной жизнью. Наверное, я что-то не понимаю. Под впечатлением от просмотренного поворачиваюсь к Демьяну, который снова наблюдает за мной и, видимо, ждет моих эмоций и слов. Терпеливо ждет, потому что за весь этот час даже не коснулся ни разу.

— С виду же обычный, нормальный и даже очень симпатичный мужчина… Откуда такие желания? Постой… только не говори, что ты тоже это делал.

Демьян потягивается и садится.

— Что делал? На байке по миру катался?

— В горы поднимался.

— Было дело. Но это не совсем мое. Хотя ради смены фокуса и расширения кругозора прикольно, — берет пульт, открывает заново видео, ставит на паузу и кивает. — Читай имя.

Оно у мужчины звучное. Родион Леттерман. Родион… Шестеренки в голове двигаются. Но это же не может быть правдой, да? Вчерашний ресторан, звонок какому-то Родиону и вот это видео, которое наверняка не единственное и их значительно больше.

— Тот самый твой друг?

— Угу, — расплывается в довольной улыбке «щедрость». — Не только быстро учишься, но и соображаешь быстро.

— Разве? Если бы не твои подсказки, один к одному не соотнесла. А теперь, конечно, все сходится. Эта подборка и некоторые его фразы, что дементоры на самом деле не такие уж и страшные существа. Тебя имел в виду?

— Еще и наблюдательная, — продолжает искренне восхищаться.

— И что с горой?

— Ну что, затащил меня однажды. Слава богу, в начале своего этого горного трипа. Потому что то, куда он там дальше лазил и собирается, — качает головой. — Нет, я пас.

— Прямо в горы, со снаряжением, на самый верх?

— Ну что мне, в облако лезть и фото искать?

— А видео? Есть? Он тоже это снимал и выкладывал?

— Ну мелькает где-то, я, если честно, все не смотрел, Миш. Истинный друг, — посмеивается он.

— Ну да, зачем смотреть, если и сам принимал в том участие. Кошмар. К чему эти риски? Все же в жизни есть. Успех, стабильность, достаток. Все! Я не понимаю…

— Поэтому многие успешные туда как раз и идут. Стоит это все недёшево. Кстати, хорошая идея, — берет телефон и что-то в нем делает. — Он как раз ищет новую рубрику. Отправлю ему твою идею.

— Про что ты?

— Со всех стран люди на базе встречаются, чтобы взойти на вершину. Подойти к каждому с таким вопросом, что их привело в горы, и включить в видео. Разбавить контент деталями, так сказать.

— И какие это ощущения? — продолжаю пытать «щедрость».

— Изнуряющие, — смеется Демьян. — Ладно, я пару раз это делал. И, возможно, когда-то еще соберусь. Как знать, — пожимает плечами. — Например, чтобы стать хорошим юристом, нужно уметь работать со значительными объемами информации и, соответственно, иметь очень хорошую память. А чтобы пойти в гору, надо еще и силой духа обладать, желанием туда идти, ну и физподготовкой, естественно. И то, и то в наличии. Все однажды сошлось.

Я перевожу взгляд к экрану телевизора, где Латтерман стоит на вершине. Видно лишь кусочек губ, а так он весь в экипировке, среди холода. И явно же счастливчик, потому что путь был и впрямь сложный, а еще и опасный.

— Ты сумасшедший. Вы оба. Он, вроде бы, хирург, ты говорил?

Демьян кивает.

— Жизни других спасает, а своей собственной рискует… Впрочем, как и ты…

— Это была не самая опасная гора. Если тебя это хоть немного успокоит.

Подавляю нервный смешок.

— Ни капли. Все, мне надо теперь включить комедию. Романтическую, милую, чтобы увиденное забыть, иначе погрязну в глубоком анализе. Я не понимаю, зачем так рисковать, даже когда все надоедает. Даже когда ты в точке слома или с большими возможностями. Не понимаю!

— Не доросла еще, чтобы понять, — ласково произносит Демьян и, отложив телефон, обхватывает мою ногу в щиколотке и тянет на себя.

— Что ты…

— Чуть-чуть взрослого мира покажу. От тебя, похоже, первых шагов не дождешься, — не успеваю одуматься, как уже под ним, и он вжимает своим телом в матрас дивана. Его губы в миллиметре от моих, но «щедрость» не торопится целовать. Хочет, чтобы я сама проявила инициативу? Удивительно, но сегодня и сейчас это дается очень легко. Естественно.

Провожу кончиком языка по его губам, будто слизываю несуществующие капельки, повторяю, а потом целую. Со стоном, с безумным наслаждением и зарождающимся жаром во всем теле. Кому-то в горы надо подниматься, чтобы хапнуть экстрима, а у меня куда приземленнее и проще способы.

Демьян принимает мой поцелуй жадно, будто только этого и ждал. Вжимается сильнее, и я тону в тяжести его тела, в его свежем запахе. Обнимаю «щедрость» за шею, притягиваю к себе ближе и чувствую, как его пальцы перемещаются по бедру, задевают тонкую ткань белья, скользят под нее и касаются меня там. Это настолько приятно, что я не сдерживаю короткого вскрика. Все внутри откликается мгновенно. Легкий нажим, пару круговых движений — и я словно на свою вершину взбираюсь. Ласки продолжаются, но в какой-то момент Демьян отрывается от моих губ, заглядывает в лицо пьяными глазами.

— Могу не остановиться, Миш, я ведь не железный.

— Ещё, — шепчу я и тянусь к нему.

— Что ещё, Миш? — в его голосе словно мука.

— Твои пальцы… эти ощущения. Не останавливай. Еще, — стону, когда он мучительно медленно начинает двигать ими, дразнит, исследует.

Я прикусываю его губу, теряю контроль. Сама тянусь рукой вниз и через домашние брюки чувствую, какой он твердый и готовый, и это сводит меня с ума. Как и сама мысль, что сейчас все случится. Потому что я безумно этого хочу, а еще отрезать все эти сомнения. Сделать шаг в неизведанное.

Смелости хватает, чтобы просунуть ладонь через резинку брюк и коснуться его члена. Он горячий, тяжелый, и пульсирует в моей руке. Я обхватываю его крепче, медленно веду по всей длине. И даже не знаю, что сильнее потрясает меня в этот миг — движения его пальцев во мне или то, что я впервые трогаю член.

Демьян прижимает лоб к моему, дыхание обжигает шею. Я совершенно не в состоянии думать, целиком растворяюсь в этом моменте. Кажется, все и впрямь становится неизбежным, назад дороги нет.

— Вытащи ладонь и оближи, — приказывает.

— Что? — до меня не сразу доходит смысл его слов.

— Смочи слюной.

Делаю, как он говорит, и возвращаю руку обратно. Так действительно легче — скользит быстрее, приятнее. Его член упругий, вздрагивает от каждого моего движения.

— Ты даже не представляешь, как сводишь меня с ума своей неумелостью… и тем, что все равно делаешь, — хрипло шепчет в мое ухо, кусает мочку, и я едва не умоляю его взять меня прямо сейчас. Между ног все пульсирует, я умираю от желания узнать, как это — когда тебя трахают.

Он раздвигает мои ноги, пальцы проникают глубже, и я уже захлёбываюсь в собственных стонах. Ткань мешает, он стягивает белье, а я снова тянусь к нему, вытаскиваю его член, скольжу по стволу, дотрагиваюсь пальцем до головки, рассматриваю, не веря, что делаю это. Будто я и в то же время не я. Поразительно!

— Блядь, Миша… — он втягивает воздух сквозь зубы, толкается в мою руку.

— Тебе приятно? — выдыхаю.

Он отвечает не словами — рукой сжимает мою грудь, дразнит сосок, пока я скольжу вниз и вверх по его члену.

В какой-то момент Демьян ловит меня за волосы, притягивает к себе, целует так, будто пожирает. Мы уже не просто ласкаем друг друга — это безумный, разогнанный ритм.

— Остановись… Мишель… — хрипит он. — Последний шанс.

Но это только толкает меня дальше. Развожу ноги шире, сама притягиваю его к себе. Вот и смелость подъехала, надо же…

«Щедрость» ловит мой взгляд, секунду будто сдерживается — и все, больше ни малейшего контроля. Накрывает собой, и его головка упирается в меня, скользит, растягивает. Он входит медленно, но боль все равно вспыхивает острой вспышкой. Я вскрикиваю, вцепляюсь ногтями в его спину, не понимая, выдержу ли это…

Господи, вот почему он просил остановиться? Надо было его послушать.

— Тише, сейчас пройдет, — его губы касаются виска, дыхание снова обжигает. Мы оба дрожим. Он замирает, дает привыкнуть, и только потом начинает двигаться.

Но ощущение, будто он рвет меня изнутри, не проходит. Слезы щиплют глаза. Боль и наслаждение переплетаются, пробуждая во мне что-то дикое, животное. Его руки держат крепко, не оставляя выхода, и в этом есть пьянящее чувство неотвратимости.

На какие-то мгновения он снова замирает, а потом продолжает двигаться. Ритм становится увереннее, толчки жестче, и я впервые ощущаю, как тело отвечает само. Правда, расслабиться полностью не могу из-за дискомфорта, который то стирается, то возвращается.

Я выгибаюсь, стону, ногтями царапаю его плечи.

— Смотри на меня, — шепчет низко, и я открываю глаза, встречая его взгляд. В нем жадность, собственническая сила и нежность вперемешку со страстью. Ядерный коктейль. — Все нормально?

Киваю. Хотя каждый его толчок сбивает мне дыхание.

Демьян просовывает ладонь между нами и начинает тереть клитор, не прекращая этой сладкой пытки. Тело тут же накрывает судорогой, меня прорывает на крик. Я дрожу под ним, будто ток проходит сквозь меня, и уже не могу остановиться.

— Так красиво и громко кончаешь, — хрипит он, удерживая меня в этом аду и раю одновременно.

Я ломаюсь в его руках, теряю голову. Его движения становятся жестче, сбивчивее, он сам уже на грани. Демьян делает последний толчок и, вытащив член, кончает мне на живот. Затем всей тяжестью наваливается, прижимает к дивану, и я чувствую, как бьется его сердце так, что кажется вырвется наружу.

Или это мое?

— Пиздец, Миш, — хрипло произносит он в мои волосы.

Мысли разбегаются как тараканы, между ног все горит. Внутри тоже пожар. И мне не верится, что я больше не девочка. Только что добралась до своей вершины. Знаковое все же видео посмотрели…

— Это немного не то, что я хотела услышать после своего первого раза, — облизываю пересохшие губы.

Демьян перекатывается на спину и лежит с закрытыми глазами, шумно дышит.

— В хорошем смысле слова пиздец, Миш, — добавляет, пока я наблюдаю за ним.

— Ну да, — отвожу взгляд и осматриваю пространство между нами.

Пиздец — дивану, моей невинности. И, вероятно, моему сердцу. Ну и девчонкам. Миша и Мишель, кажется, обе в обмороке от того, что только что произошло между мной и «щедростью». И все трое хотят продолжения.