Девочка из глубинки [первая часть]

20 глава

Парковка, лифт, разные комнаты и… больше ни одной попытки меня скомпрометировать или соблазнить. Удивительно. Я даже испытываю капельку разочарования, потому что решила воспользоваться правом отказа. Просто из принципа. Но… Демьян словно считал и почувствовал, что я ему откажу. А потом и вовсе сказал, что надо отъехать, и вернется через пару часов.

Так что придется оставить это право на вечер.

В спальне раскладываю свои немногочисленные вещи на кровати, надеваю новую футболку. Подхожу к зеркалу. Нет. Не то. Вряд ли в таком ходят в приличные места. Облачаюсь в платье — простое, черное, купленное когда-то по скидке в одном из магазинов. Ткань приятно облегает фигуру, подчеркивая талию. Провожу руками по юбке, разглаживая невидимые складки, и стараюсь убедить себя, что выгляжу нормально, а не как деревенская простушка. Впрочем, всем плевать, во что ты одет и кто ты. По мне так все отлично, говорит Миша. А Мишель, конечно, страдает: шепчет, что платье слишком дешевое для московского ресторана, что все это заметят. Обеих затыкаю и не хочу терять воодушевления: не терпится увидеть Москву, побывать в ресторане и в обществе «щедрости», погулять по ночному городу. Я не виновата, что у меня только это платье имеется. На что заработала, то и взяла. А если Демьяну не понравится, то пусть купит мне то, в чем, по его мнению, я смотрелась бы достойно рядом с ним.

Из гостиной доносится приглушенный звук музыки, кажется, Демьян уже вернулся, пока я сомневалась перед зеркалом, отчего волнение лишь усиливается. Аккуратно подвожу глаза тушью, наношу бледно-розовый блеск, взбиваю волосы и еще раз внимательно себя осматриваю в отражении. Вроде неплохо. Ценник же в ресторане на одежду никто спрашивать не станет. А так… и не особо понятно дорогая на мне вещь или не очень. Или потому что я не разбираюсь.

Сердце колотится где-то в горле, а внутри будто стайка бабочек мечется от предвкушения. Это волнение одурманивает и придает капельку смелости. Даже безрассудства.

— Миш, ты готова? — голос Демьяна доносится из-за двери.

Еще раз оглядываю себя и, глубоко вдохнув, выхожу. «Щедрость» стоит в коридоре, опершись плечом о стену. Взгляд, который он на меня поднимает, заставляет замереть на месте и заволноваться пуще прежнего. Он медленно скользит им сверху вниз, изучая каждую черточку моего облика. Щеки мгновенно вспыхивают румянцем, впрочем, я уже сбилась со счета, какой раз за эти двое суток краснею при нем. И горю тоже.

— Ну? — не выдерживаю паузы, нервно теребя подобие клатча в руках. — Не слишком… просто выгляжу? Я не знаю, как здесь принято одеваться. Джинсы и футболка показались неуместными. Это… все, что у меня есть.

Демьян приподнимает бровь и отрывается от стены. Подходит ближе, встает напротив: высокий, красивый, в темно-синем пиджаке и светлой рубашке без галстука. От него пахнет все той же знакомой свежестью и на фоне его безупречного стиля мое платье и босоножки и впрямь кажутся простенькими, будто он девочку с улицы после напряженного вечера снял для быстрого перепиха.

Мишель вздыхает от досады, а Миша замирает от восторга: надо же, он выглядит как герой тех самых романов на обложках, что читала мама. Точь-в-точь. И даже лучше.

— Все хорошо. Ты… очень красивая, — негромко произносит он наконец.

Простой комплимент, а я опять забываю, как дышать. Наверное, потому что звучит он с ноткой восхищения.

Его ладонь вдруг осторожно касается моей руки. Кожа моментально покрывается мурашками. Ничего не могу с собой поделать: вспоминается, как этими пальцами он… Господи боже… Каким там правом я собралась воспользоваться. Как бы ему не пришлось.

— Спасибо, — поспешно говорю, стряхивая наваждение. — Нам, наверное, пора?

Губы «щедрости» трогает легкая усмешка, он деликатно отстраняется, кивает:

— Пора.

По дороге к лифту стараюсь унять бешеное сердцебиение. Выходит плохо. А мысль, что мы весь вечер проведем вдвоем, лишь подстегивает дрожь внутри.

В машине обстановка чуть разряжается. «Щедрость» включает приятную, негромкую музыку. Я узнаю мелодию — джаз, кажется, саксофон. Тембр певицы ласкает слух, и я постепенно расслабляюсь, наблюдая, как вечерняя Москва проплывает за окном. Совсем другой ритм, не то что в Ижевске. Там с сумерками город затихает, а здесь жизнь как будто только начинается.

Демьян ведет машину уверенно, иногда бросая на меня короткий взгляд. Я делаю вид, что не замечаю, но, конечно, замечаю и нервничаю.

— Кольцо красивое, — выпаливаю я, кивая на массивный перстень на его пальце, который раньше не видела. — Семейная реликвия?

Демьян на секунду опускает взгляд на свою правую руку и усмехается:

— Что-то вроде того. Забыл, что оно на мне. Вообще другую вещь часто при себе ношу.

— Какую?

— Когда-нибудь покажу.

— Заинтриговал, — отворачиваюсь к окну. — Никогда не видела столько огней…

Нравится, что с ним, несмотря на всю неуверенность и страх, получается быть искренней и самой собой. А еще «щедрость» не смотрит на меня как на дурочку. Скорее наоборот. Никто и никогда так на меня… не смотрел.

— Привыкай, — коротко отвечает он. — Уверен, тебя ждет много чего интересного. Особенно, если переберешься в столицу.

— Это под сомнением…

— А ты не сомневайся.

Вскоре мы паркуемся у входа в ресторан. Перед нами роскошное здание с колоннами и широкими ступенями. На вывеске витиеватым шрифтом выведено название, которое я даже не успеваю прочесть — Демьян уже обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Протягивает руку, помогая выбраться.

— Вот это сервис… — пытаюсь пошутить, пряча смущение за иронией.

Демьян лишь усмехается уголком губ:

— Я же обещал показать тебе Москву. Для расширения кругозора пригодится.

Мишель настороженно шепчет, что нельзя так терять голову: все слишком красиво, чтобы быть правдой. Миша же пожимает плечами и радостно восклицает: вот оно, то самое свидание мечты, наслаждайся моментом! Хотя про свидание и слова сказано не было. Впрочем, плевать. Хочу думать, что это оно.

Мы поднимаемся по мраморным ступеням. Внутри встречает мягкий полумрак, аромат дорогих специй и, кажется, цветов. В висках стучит от восторга. В высоком зеркале в позолоченной раме по пути ловлю наше отражение: Демьян излучает уверенность и шик, его ладонь лежит у меня на пояснице. Рядом с ним я кажусь себе совсем девчонкой… Хотя с той разницей в возрасте, что между нами…

— Добрый вечер, — нас встречает официант в безукоризненно белой рубашке и жилете провожает к столику у окна.

В зале звучит живая музыка: приглушенно играет рояль, переливаясь нежными аккордами. Все вокруг дышит роскошью. Стены отделаны светлым мрамором, по краям изящные колонны с позолотой. От люстр и бра на стенах льется золотистый свет, поблескивают дорогие бокалы и столовые приборы. Никогда не видела ничего подобного… Даже боюсь дотронуться до чего-либо, вдруг нечаянно разобью?

И в это мгновение совершенно забываю о своем дешевом платье. Обо всем…

— Нравится? — тихо спрашивает Демьян, придвигая мне стул.

Опускаюсь на сиденье, стараясь не задеть хрупкий бокал.

— Очень… — признаюсь чуть слышно, все еще находясь в экстазе.

Он садится напротив, его глаза не отрываются от моего лица.

— Тут действительно красиво, — соглашается он. — Но знаешь, что самое интересное?

— Что? — перевожу взгляд с люстр на него.

— Я вижу это место как будто заново твоими глазами. Твой восторг заразителен, Миш. Во всем.

Опускаю глаза к меню, которое как раз подал официант. Сердце приятно сжимается от его слов. Он наслаждается моими эмоциями? То есть ему правда интересны мои впечатления, мое мнение? Неожиданно и… приятно. Поэтому и дурой себя рядом с ним не чувствую?

— Я… просто никогда не была ни в чем подобном, — признаюсь, пробегая глазами по непонятным названиям блюд. Итальянская кухня, французские термины… Господи, и цены какие! Глаза лезут на лоб, но я стараюсь скрыть шок. — Э-э… может, пиццу? — неуверенно бормочу, заметив знакомое слово.

Демьян тихо смеется:

— Здесь нет пиццы. Давай я закажу на свой вкус? Обещаю, тебе понравится. Устроит сюрприз?

Вздохнув, закрываю меню, снова думая про бонусы от жизни и о том, что их получают только смелые. А я не трусиха. Ведь не трусиха же?

— Ладно. Удиви меня.

Демьян кивает официанту, уверенно называет несколько позиций, честное слово, я даже не успеваю запомнить. Кажется, среди названного промелькнуло карпаччо и что-то с лососем… Когда официант принимает заказ и уходит, Демьян поворачивается ко мне:

— Шампанское?

Я пила его от силы пару раз в жизни: на Новый год, дешевое «Советское», с мамой. Но отказаться сейчас, когда можно попробовать настоящее…

— Буду, — решаюсь я.

— Отлично. Бутылку брют, — бросает он вслед официанту, который тут же спешит исполнить.

Хотя… можно без алкоголя. От щедрости и так бьет в голову.

Пока ждем заказ, мы переглядываемся. Молчание затягивается, и я решаюсь спросить:

— Ты часто сюда ходишь?

Демьян качает головой:

— Не слишком. В основном по работе, если встреча вне офиса и партнеров надо впечатлить. Юридическое сопровождение. Адвокатура лишь одно из ответвлений моей деятельности. Иногда от места встречи тоже многое зависит: заключишь контракт или нет.

— Понятно… — поджимаю губы.

Мир, в котором ужин решает судьбу контрактов, мне не знаком. Звучит, как в кино. И место как будто тоже оттуда.

— А вот так, чтобы просто поужинать в хорошей компании, для души — давно не было, — добавляет он, и взгляд смягчается.

Меня это обнадеживает: выходит, я для него «хорошая компания для души»? Хотя стоп… Сколько у него еще таких девушек для души, интересно…

Приносят шампанское. Официант ловко откупоривает бутылку с негромким хлопком, разливает игристое по тонким хрустальным бокалам. Я с интересом наблюдаю, как золотые пузырьки поднимаются к поверхности. Мы чокаемся, я несмело, боясь расколоть дорого выглядящий бокал.

— За приятный вечер, — произносит Демьян.

Делаю глоток шампанского. Оно терпкое, обжигает язык, щекочет нёбо. Совсем не похоже на то, что я пробовала раньше. Напряжение постепенно спадает. Алкоголь нежно растекается теплом по венам, и я наконец позволяю себе откинуться на спинку стула.

— Я очень нервничаю, — тихо признаюсь после пары глотков.

— Это заметно. По крайней мере мне, — усмехается Демьян. — Расслабься. Здесь все обычные люди, никто тебя не оценивает. Более того, всем на всех плевать. У них много денег, да и много чего еще, а вот вкус к жизни… Просто понаблюдай за ними немного. Как роботы.

Обвожу глазами зал и ловлю себя на том, что с таким горящим взглядом и эмоциями, написанными на лице, только… я. Все остальные сидят расслабленные, с отстраненным видом, что-то обсуждают. Кто-то вообще уткнулся в телефон, даже не глядя на собеседника. Воспринимают все как нечто обыденное. Неужели настолько приелось?

— Сколько девушек ты сюда приводил впечатляться и наблюдать за их эмоциями? — спрашиваю, испытывая непонятно откуда взявшийся укол ревности. Возможно, из-за парочки за соседним столиком, где спутница статусного мужчины выглядит так же молодо, как и я, но в разы роскошнее. Глаза у нее тоже, как и у меня, горят. Только как-то по-другому…

Демьян приподнимает бровь и делает вид, что задумался, а я уже жалею, что это спросила. Мы же просто ужинаем. Лезу в дебри. Но ничего не могу поделать с этими мыслями. И собственными наблюдениями.

— Миш, — взгляд «щедрости» становится пронзительным, горячим. — Ты мне нравишься. Очень. Этого достаточно?

У меня перехватывает дыхание. В голове всплывает мамино: «мальчикам от тебя одно надо». Но Демьян не мальчик, и сейчас он говорит, что нравлюсь. А сам нагло соблазняет. Еще пара таких вылазок и я уже буду не девочка. Это Мишель паникует. Даже в какую-то секунду хочет встать и уйти, пока все не зашло слишком далеко. А Миша мечтательно улыбается: ну вот, разве не об этом ты грезила, читая мамины романы? Хороший же первый опыт. Лучше, чем у Ирки с Сергеем непонятно где, в каких-то кустах на реке с комарами.

— Я… — откашливаюсь, подбирая слова. — Ты мне тоже нравишься, — выдыхаю наконец едва слышно и опускаю взгляд к пузырькам в бокале. — Но… осекаюсь, не зная, как продолжить.

А Демьян, откинувшись на спинку стула, наблюдает за мной, пока я нервно мну пальцами салфетку на коленях и спокойно ждет.

— В моменте все прекрасно, но где гарантии, что потом я не буду себя за этот опыт ненавидеть? Ты слишком… ты слишком, в общем, для меня.

«Щедрость» смотрит внимательно, чуть склонив голову.

— Тебе… понравилось? — голос у него приглушенный, вкрадчивый.

Снова проверяет меня на смелость?

— Ты же знаешь, — шепчу я.

— Хочу услышать от тебя.

Я прикусываю губу. Шампанское немного раскрепостило, но не до такой же степени, чтобы спокойно говорить о столь интимном!

— Понравилось, — все же отвечаю, чувствуя, как горят уши, щеки, грудь… и соски встают.

Наградой мне довольная, почти хищная улыбка Демьяна. На миг он выглядит по-мальчишески радостным, глаза ярко блестят.

— А я, когда вижу, как ты реагируешь на меня… это заводит. Если уж начистоту.

От его откровения внутри будто искра пробегает. Между нами снова вспыхивает напряжение — сладкое, тягучее. Право отказать у меня есть, да?..

Рядом появляются официанты с нашим заказом, начинают расставлять тарелки. Охотно пользуюсь моментом, чтобы перевести дух. Рассматриваю изысканное блюдо: тонкие, полупрозрачные слайсы мяса, политые соусом и украшенные зеленью — должно быть, карпаччо. Рядом корзинка с чиабаттой и пиалочка оливкового масла.

— Приятного аппетита, — улыбается Демьян.

— Спасибо… тебе тоже, — отвечаю я.

Он-то чувствует себя как рыба в воде, а я немного пасую перед незнакомой едой и тем, как это всё есть. Но первый же кусочек оказывается восхитительным: нежнейшее мясо тает на языке с пикантными специями, и я отправляю в рот ещё… и ещё.

— Боже… — не удержавшись, мурлычу я. — Это так вкусно!

Демьян тихо смеется. Вытирает салфеткой угол рта и внимательно на меня смотрит.

— Расскажи, что планируешь дальше. Ну вот, осенью, например. Учеба, работа? У меня есть подвязки в Москве. Можно попробовать поступить. Куда бы ты хотела?

Я сглатываю. Разговор коснулся будущего, а у меня с ним ничего не ясно. И явно же с подтекстом: «только после того, как поможешь перевезти Степаниду».

— Даже не знаю, — честно говорю. — Но план тот же: поступить в Ижевске в институт. Сомневаюсь, что твоя бабушка согласится переехать…

Он прищуривается:

— Я думал, тебе здесь понравилось.

— Так этот поход в ресторан, прогулка по Москве что-то вроде презентации, чтобы я еще сильнее влюбилась в этот город? Таков твой план?

— Раскусила, — подыгрывает он.

Но мне правда нравится. И Демьян, и столица.

— Я… не уверена, что хочу обратно, — отвечаю осторожно. — В Ижевске меня особо ничего не держит. Мамы нет, отчима ты видел. Если получится убедить Степаниду, с удовольствием останусь.

— А отец? — вдруг спрашивает он. — Совсем ничего о нем не знаешь?

Этот вопрос застает врасплох. Опускаю глаза к бокалу.

— Ничего. И, отчасти поэтому, глупые вопросы и глупые ассоциации про девушек и ощущение, будто мной хотят воспользоваться. Мама меня с детства предупреждала насчет мужчин, — горько усмехаюсь, делая глоток шампанского. Голова чуть кружится, но приятно, и тянет на новую порцию откровений.

— Что именно предупреждала?

— Ну… что им от тебя нужно только одно, — отвечаю, сама удивляясь, что говорю об этом «щедрости» и даже не испытываю стыда. Алкоголь точно развязал мне язык. — Что будут пользоваться моей доверчивостью, добротой, смазливым личиком… И в чем-то оказалась права. — Набираюсь смелости выдержать взгляд Демьяна.

— Думаю, твоя мама хотела тебя уберечь.

— Я знаю, — киваю. — Мама… у нее жизнь сложно сложилась. Она в мужчинах разочаровалась. Много лет никого к себе не подпускала, а потом этот Петр… Поначалу же было хорошо. А итог ты сам видел…

— А ты? — прямо спрашивает он.

— Что я?

— Ты тоже думаешь, что от тебя можно хотеть только одного?

Снова теряюсь от его пристального взгляда и сердце пропускает удар.

— Сейчас я не знаю, что думать, — шепчу едва слышно. — Ты меня пугаешь, Демьян.

Он хмыкает.

— В чем-то взаимно, Миш.

— В смысле?

— В прямом. Я давно никого не подпускал к себе так близко. И не думал, что меня может так сносить крышу от… девочки, — уголок его губ дергается. — В хорошем смысле «сносить».

— От девочки? — почти улыбаюсь: прозвучало смешно.

— Ты юная. Пятнадцать лет разницы почти. — Он заглядывает мне в глаза. — Но возраст тут ни при чем. Ты смотришь на мир свежо. И это… чертовски заразительно. — Он кивает в сторону столика рядом: девушка немногим старше, но там лишь расчет в глазах. У тебя не так.

Умом понимаю, что восемнадцать и тридцать три — пропасть, и все же… Завораживает, как он это формулирует. Будто моя «свежесть» — достоинство, а не недостаток. Хотя эта девушка рядом в разы ярче, эффектнее, одета явно лучше. Но «щедрость» с меня глаз не сводит. И эти слова… Ведусь как дура, как малолетка. Но ею, в принципе, и являюсь — на его фоне.

— Ты меня идеализируешь, — говорю в полушутку и заодно пытаюсь перевести тему, потому что не знаю, как реагировать на такие комплименты «в лоб».

— Нет, не идеализирую, — делает глоток шампанского, не сводя с меня глаз. — Скорее, смотрю на тебя и возвращаю себе то, что я подрастерял за эти годы, погрязнув в шелухе ненужного.