Девятый легион: туман мертвых богов

Глава 17

Декурион перестал быть человеком еще тогда, когда впустил в себя Хозяина и украл Аквилу, уводя за собой жрецов. Теперь трансформация завершилась. Из его плеч, разрывая металл, торчали костяные отростки, похожие на обломанные перья гигантской птицы. Руки удлинились, пальцы превратились в когтистые лапы, покрытые хитином.

Но хуже всего было лицо. У Фабия не было нижней челюсти. Совсем. На ее месте зияла рваная, мокрая дыра, обрамленная лоскутами кожи, свисающими на горжет. Из этой дыры на грудь капала густая черная сукровица. Длинный, раздвоенный язык, похожий на змеиный, свисал из глотки, живя своей собственной жизнью. У его ног в грязи копошилось нечто. Север присмотрелся — Цереал. Без шлема, с пустыми глазами, легат вцепился в подол плаща декуриона и раскачивался.

— Триумф... — просипел он, сорвавшись на дребезжащий хохот. — Слышишь, Марк? Трубы поют! Золотой город ждет!

Цереал запрокинул голову, захлебываясь смехом. Во рту чернела пустота. Он ткнул пальцем в сторону мертвецов:

— Смотри! Весь Рим вышел нас встречать! Фабий ведет нас к вечности, а ты... ты всё возишься в навозе!

Север хотел ответить, но вдруг увидел что спиной декуриона двое огромных мертвецов — существ невероятной ширины, словно сшитых из нескольких тел — держали древко. На его вершине, тускло поблескивая в сумрачном свете, сидела птица.

Аквила. Золотой Орел легиона.

Он был черен от копоти, грязи и засохшей крови. Его крылья были погнуты, словно его пытались сломать. В пустых глазницах птицы, где раньше сверкали драгоценные камни, теперь клубилась густая, маслянистая тьма.

— Сальве, Марк...

Голос Фабия прозвучал не в воздухе. Он родился прямо в голове Севера — влажный, хлюпающий, чавкающий звук, от которого хотелось содрать кожу с черепа. Фабий не шевелил остатками лица, он смотрел на Севера своими белесыми, лишенными зрачков глазами, и транслировал мысли прямо в мозг.

Ацер зарычал, припав к земле. Шерсть на загривке молосса встала жестким гребнем, мощные лапы впились в кости. Пес захлебывался яростью и непониманием. Молосс оскалился, замирая в низкой стойке, готовый к броску, который инстинкты считали самоубийственным.

— Я боялся, что ты не дойдешь, — голос Фабия рождался прямо в костях Севера, вибрируя сырым эхом. — Что твоя искра угаснет прежде, чем ты увидишь финал.

Фабий сделал шаг вперед. Костяные шипы на его спине скрипнули.

— Тварь, — Север сжал рукоять меча так, что побелели костяшки. Отвар Бреги кипел в крови. — Зачем вы забрали Орла?

— Аквила - это все что у вас осталось,— мертвец чуть склонил голову набок. — Последний оплот, мешавший вам стать такими же, как они. Пока вы верите, что вы легион — вы сопротивляетесь. Мы вырвали сердце у Девятого, чтобы вы перестали сражаться и начали просто умирать.

Чудовище дернуло головой, и длинный темный язык хлестнул по воздуху. Ацер сорвался на хриплый, надсадный лай, но не двинулся с места — невидимая тяжесть придавливала зверя к земле.

— Посмотри на них, — Фабий повел когтистой рукой в сторону мертвых шеренг. — Они тоже когда-то верили в Орла. Теперь они — просто плоть. Как станешь и ты.

— Ты - ничто! — Взревел Север. — Я убью тебя!

Но Фабий только насмешливо глянул на него.

— Я — обрел форму, Марк, — пробулькал голос в голове. — А ты был слеп. Все вы были слепы. Ты думал, мы украли Орла и спрятали его в сердце леса? О нет. Это было бы слишком просто. Орел всё это время был с нами. В десяти шагах за вашим арьергардом. Вы умирали за него, вы искали его, вы молились ему... а он слушал ваши крики. Мы гнали вас, как стадо, к Сердцу Тумана, и Орел питал его вашим страхом.

Север замер. Осознание ударило больнее, чем любой клинок. Все эти смерти. Все эти жертвы ради поиска святыни. А она была рядом, в руках врага, превращенная в губку для впитывания их отчаяния. Это было предательство такой глубины, что оно выходило за рамки человеческого понимания.

Фабий поднял когтистую лапу и указал на Аквилу.

— Но сосуд пуст. Ему мало страха. Ему нужна воля. Ему нужен тот, кто верит. Ты.

Север не опустил меч. Отвар Бреги пульсировал в висках, заставляя видеть каждую чешуйку на потемневшем доспехе предателя.

— Ты не просто так завел нас сюда, — прохрипел Север. — Ты не напал сразу, хотя твои мертвецы могли раздавить нас еще на марше. Чего ты хочешь?

Фабий дернулся — движение было ломаным, неестественным, словно Хозяин еще не до конца освоился в теле декуриона. Он обвел когтистой лапой горизонт, заваленный черепами.

— Сделка, Марк. Простая и честная, — голос Фабия стал вкрадчивым, словно слизь, проникающая в уши. — Хозяин щедр. Ты берешь Орла. Добровольно. Своими руками. И несешь его к Сердцу Тумана — вон туда, где лес сходится в воронку.

Чудовище указало на черный провал в стене деревьев вдалеке.

— Там ты отдашь его Пустоте. Твоя воля станет Ключом, который закрепит нашу власть здесь навсегда. Ты ведь чувствуешь это? Амулет внутри тебя и Орел снаружи. Две части одного целого соединятся воедино

— А если я откажусь? — спросил Север, хотя знал ответ.

— Тогда мы убьем твоих солдат, — Фабий указал рукой на насыпь Пятой когорты далеко позади Севера. — Медленно. Сдирая кожу. Ломая кости. Ты умрешь последним, глядя на это. Я все равно получу силу, просто это займет больше времени. Но если ты согласишься...

Пауза повисла в воздухе, тяжелая, как надгробная плита.

— Я выпущу твою свору. Мы откроем коридор. Они выйдут из Леса. Вернутся в Британию. К своим шлюхам, к своему теплому вину, к своей жалкой, короткой жизни. Я даю слово... того, кем я был. Слово римлянина.

Север смотрел на тварь, и в его взгляде не было ничего, кроме холодного расчета. Если Хозяин предлагает сделку, значит, Орел в руках живого римлянина для него ценнее, чем Орел в руках мертвеца. «Ему нужно, чтобы я принес его сам, — мелькнула мысль. — Но глупо верить сказанному. Слово римлянина из уст того, кто впустил в себя Туман, стоило меньше, чем пыль под калигами. Фабий мог обещать спасение, чтобы просто заманить остатки Пятой в ловушку, где их будет проще принести в жертву. Или же дорога назад — такая же иллюзия, как и всё в этом лесу.

Ацер внезапно замолк. Лай оборвался, пес припал к земле. Север почувствовал, как мир вокруг него поплыл. Само пространство долины начало сминаться, как лист пергамента в кулаке. Желудок скрутило от резкой тошноты, воздух стал густым и едким.

— Но я не хочу, чтобы ты шел один, Марк, — Фабий склонил голову, и в его пустых глазницах вспыхнуло фиолетовое пламя. — Ты поведешь за собой остатки Пятой когорты. Пусть они видят, как их герой, их последняя надежда, собственноручно вручает Сердцу их судьбу. Их покорность станет печатью на нашей сделке.

Север горько усмехнулся.

— Ты опоздал со своими приказами, Фабий. Когорта осталась далеко позади, за валом. Я пришел один, как ты видишь.

Фабий издал звук, похожий на скрежет металла по кости — это был смех.

— Ты все еще мыслишь категориями расстояний, Марк? — Фабий небрежно опустил лапу на затылок Цереала. Тот вздрогнул от экстаза, прижимаясь щекой к мертвой плоти. — Здесь нет «далеко». Здесь есть только то, что я позволю увидеть.

Чудовище резко вскинуло когтистую руку и сжало пальцы в кулак, словно раздавливая невидимое насекомое. Воздух за спиной Севера задрожал. Тяжелый, неподвижный Туман, отсекавший долину от остального мира, вдруг пришел в движение. Он начал втягиваться внутрь, обнажая пространство, как смываемая с холста краска.

Север обернулся.

В нескольких сотнях шагов, там, где мгновение назад была непроглядная стена темноты, теперь стоял костяной вал. Избитые, окровавленные люди Пятой когорты застыли на нем, сжимая щиты. Они выглядели как призраки: Туман просто «придвинул» их позиции к эпицентру, искривляя пространство долины. Для солдат это выглядело так, будто мир вокруг них внезапно схлопнулся, вытолкнув их прямо к ногам исполинского мертвеца в римских доспехах.

— Смотри, как они дрожат, — прошелестел Фабий. — Маленькие, напуганные звери. Позови их, Север. Скажи, что ты ведешь их к спасению. Если они двинутся за тобой к Сердцу — они будут жить. Если останутся на месте...

Фабий повел рукой, и мертвые легионеры внизу, тысячи костяных фигур, одновременно повернули головы в сторону живых, издав единый, леденящий душу хрип.

— Зови их, Марк. Время истекает.

Север смотрел на вал. Расстояние сократилось настолько, что он видел сколы на щитах и безумные, расширенные зрачки Тиберия.

— Пятая когорта, к оружию! — Взревел примипил. — Приготовиться к атаке!

Солдаты стояли, ощетинившись сталью, но шатались от изнеможения. Вид Фабия и армии мертвецов за его спиной давил на них сильнее, чем стены каверны.

Ацер коротко рыкнул, пятясь к хозяину. Пес чуял подвох в каждом движении Вестника.

— Тиберий! — голос Севера, надсадный и сухой, разрезал мертвую тишину долины. — Слушай мой приказ!

На валу произошло движение. Примипил подался вперед, вглядываясь в марево Тумана. Он увидел Севера, увидел черного Орла и скорченную фигуру легата у ног чудовища.

— Север? — выкрикнул Тиберий, и его голос дрогнул от ярости и непонимания. — Как это понимать? Ты нашел Аквилу?! Почему ты стоишь рядом с этими тварями?!

Цереал, услышав голос центуриона, зашелся в новом приступе икающего хохота, царапая когтями землю.

— Он пришел за спасением! — взвизгнул легат, пуская слюну. — Он ведет нас в Золотой город! Идите сюда, глупцы! Сбросьте щиты!

Тиберий сплюнул, глядя на то, во что превратилось их командование. Он перевел взгляд на Севера, и в этом взгляде была неприкрытая боль.

Север вскинул руку, приказывая Пятой оставаться на месте.

— Тиберий, ко мне! Один!

Примипил помедлил секунду, глядя на Фабия, сомневаясь, затем спрыгнул с костяной насыпи. Он дошел до Севера и встал в пяти шагах, не убирая ладони с рукояти гладиуса. Его взгляд метался между Севером, черным Орлом, Фабием и легатом, который продолжал тихо поскуливать в грязи.

— Клянусь Юпитером, Марк… — выдохнул Тиберий. — Что происходит?

Он кивнул на Фабия, не скрывая брезгливости.

— Сделка, — бросил Север, глядя прямо перед собой. —Брега была права. Со мной хотели поговорить. Фабий отдает мне Аквилу, и я несу орла к Сердцу Тумана. Взамен он открывает коридор к стене. Для всех, кто выжил.

Тиберий нахмурился, и внимательно всмотрелся Северу в лицо - точно сомневаясь, здоров ли его командир. Марку пришлось подробно пересказать ему то, о чем они говорили с Фабием.

— Он врет, Север! — прорычал примипил, когда Марк закончил рассказ. — Эта тварь не умеет держать слово! Нет там никакого римлянина! Это просто оболочка с дерьмом! Он сожрет нас всех, как только мы туда пойдем!

— У меня нет выбора, — спокойно парировал Север. — Очень скоро отвар закончит действовать, и тогда остатки легиона превратятся в пыль. А здесь можно попытаться спасти выживших.

Сцена 4. В пасти зверя

Север обернулся и посмотрел на изуродованное лицо Фабия. На черного Орла. На ряды неподвижных мертвецов.

Силой остаткам легиона точно не пробиться. Если они вступят в бой сейчас, их перебьют за несколько минут. Они устали, они ранены, их дух сломлен видом оскверненного Орла.

Однако слова Бреги звучали в голове: «Ему нужна твоя воля. Ключ, который добровольно наделит Аквилу силой.

Мысль пришла неожиданно. Если он возьмет Аквилу... Если он подойдет к Сердцу Тумана, к самому источнику этой заразы... Возможно, у него будет один удар. Один шанс. Амулет был полным сосудом с маслом. Орел — раскаленным углем. Стоит коснуться одним другого в центре святилища, и вспыхнет погребальный костер, который поглотит и Хозяина, и его слуг. Но Север понимал: он сам станет дровами в этом костре.

Это было самоубийство.

Север медленно выдохнул. Сердце, подстегиваемое магией Бреги, билось ровно и мощно.

— Север... — Тиберий схватил его за плечо. — Не делай этого. Мы умрем здесь, но умрем как люди. Не предавай память.

Север повернулся к своему бывшему оптиону. Он посмотрел ему в глаза. И решил ничего не обьяснять.

— Построй людей в походную колонну, Тиберий, — тихо, одними губами произнес он, так, чтобы даже чуткий слух твари не уловил слов. — Вы пойдете за мной. Когда я сделаю, что должен, если вдруг что-то пойдет не так… Попытацся спасти людей. Или умрите как римляне.

— Что? — не понял Тиберий. — О чем ты...

— Выполнять приказ, примипил, — громче сказал Север, отталкивая руку друга.

Он повернулся к Фабию.

— Я согласен, — его голос разнесся над каверной, твердый и холодный.

Фабий дернул головой. Это должно было быть улыбкой торжества.

— Мудро. Я знал, что в тебе осталась логика.

Север пошел навстречу строю. Мертвецы расступились, пропуская его. Каждый шаг давался легко — ноги сами несли его, магия Бреги гнала тело вперед. Ацер бежал рядом. Пес глухо ворчал, глядя на Фабия, шерсть на загривке стояла дыбом, но он не отходил от хозяина ни на шаг.

Север подошел к знаменосцам. От них пахло землей, старой кожей и гнилью. Он посмотрел в их пустые лица, пытаясь узнать кого-то из знакомых, но черты были стерты разложением.

Он протянул руку и взялся за древко Аквилы.

Холод.

Это было первое ощущение. Металл обжег ладонь ледяным огнем. Древко заколыхалось. Тьма из глазниц птицы потянулась к нему, тонкими усиками обвивая запястье, вползая под кожу, сливаясь с его венами.

Воронья голова на груди отозвался гулким ударом. Две силы встретились: древняя магия леса и искаженная вера Рима. Север почувствовал, как его сознание начинает двоиться. Он слышал шепот тысяч голосов — голоса мертвых легионеров, запертых в этом металле.

— Тяжелая? — с издевкой спросил голос Фабия в голове. Север повернулся к декуриону, и на секунду ему показалось что тварь «улыбается» своей изуродованной физиономией.

— Тебе не унести, — ответил Север, поднимая штандарт. Орел качнулся, черная тень упала на лицо легата.

Теперь он был связан. Он стал частью этой проклятой армии. Знаменосцем Ада.

— Веди саоих людей, — прошипел Фабий, отступая в сторону и освобождая дорогу к черному провалу в лесу. — Я хочу видеть, как вы превращаетесь в ничтожество.

Север перехватил древко поудобнее. Он чувствовал спиной взгляды своих солдат — полные ужаса, надежды и немого вопроса.

— За мной! — скомандовал он, не оборачиваясь. — Дистанция десять шагов! Не отставать!

Он шагнул в туман. Ацер, прижав уши, побежал следом. За ними, лязгая железом, двинулась горстка живых — Пятая когорта, идущая в самое сердце тьмы за своим проклятым командиром. А по флангам, смыкая кольцо, бесшумно скользили тысячи мертвецов, конвоируя их на бойню.

Ритуал начался. Но Фабий ошибся в одном: Север не собирался открывать дверь. Он собирался обрушить свод на головы всем, кто окажется внутри.