Девятый легион: туман мертвых богов

Глава 19

Живая магия, столкнувшись с концентрированной пустотой внутри Орла, пришла в движение. Север чувствовал, как его собственное тело становится проводником для этой вспышки.

— Только бы не потерять сознание, — мелькнула мысль, — Только бы выдержать…

Орел в его руках больше не дрожал — он выл, выжигая на ладонях клеймо из золота и боли.

ВСПЫШКА.

Мир исчез. Не было звука взрыва — был лишь удар колоссальной мощи, который выжег само понятие пространства. Ослепительно-белая волна, чистая, жгучая и беспощадная, вырвалась из бронзового штандарта, как из жерла извергающегося вулкана.

Фабий, стоявший рядом, принял основной удар на себя.

Его вопль потонул в треске разрываемой реальности. Север почувствовал, как его самого отрывает от земли и швыряет назад, словно пушинку в шторм. Его подхватил невесть как оказавшийся рядом Тиберий, и оба они покатились по костяному полу, сбивая с ног остальных солдат.

Но Север смотрел. Даже сквозь зажмуренные веки, сквозь кровавую пелену в глазах, он видел свет. Сила амулета, пройдя сквозь Орла как через линзу, ударила точно в Фабия. Черная магия, наполнявшая декуриона, вспыхнула, как промасленная ветошь. Он не успел закрыться руками. Но Тьма, жившая в нем, среагировала быстрее хозяина. В долю секунды фиолетовые тени, окутывавшие декуриона, сгустились в плотный кокон, пытаясь спасти свое ядро.

Свет и Тьма столкнулись с визгом, от которого у солдат лопнули перепонки. Защита Фабия не выдержала. Свет пробил ее, как таран гнилые ворота. Доспехи декуриона мгновенно раскалились добела и вплавились в плоть. Кожа на правой стороне тела испарилась, обнажив черные, пульсирующие мышцы и кости, которые тут же обуглились.

Тварь отшвырнуло назад, как тряпичную куклу, попавшую под удар баллисты. Фабий пролетел десяток шагов, врезался в костяную колонну, раздробив её в щебень, и рухнул в груду дымящихся обломков.

Ударная волна валом прокатилась по всей каверне, выжигая нити тумана, связывающие мертвецов. Это был момент истины: две бесконечности столкнулись, и одна из них должна была уступить.

Гул из глотки Цереала оборвался. Тысячи мертвецов, которые мгновение назад были грозной, несокрушимой силой, внезапно замерли.

Это было жуткое, почти комичное зрелище. Легион, готовый к вечному походу, в одно мгновение превратился в ничто. Связь с хозяином оборвалась. Без его воли, магия Тумана, державшая эти тела вместе, рассыпалась.

Те, кто стоял в первых рядах, начали заваливаться, как срубленные деревья. Грохот падающих щитов и лязг доспехов заполнили каверну. Тела, лишенные магической силы, оседали под весом собственного железа.

— Они... они просто падают? — голос Кая дрожал от неверия. Он поднял свой пилум, глядя на преторианца, который только что замахивался на него, а теперь замер, превратившись в статую.

Тиберий первым вскочил на ноги. Примипил мгновенно оценил ситуацию. Он увидел дымящегося, разорванного Фабия, который пытался ползти в сторону обломков. Он увидел замерших врагов.

— ПЯТАЯ! — его рев прорезал тишину, как удар грома. — ПОДЪЕМ, ПСЫ ИМПЕРАТОРА! ВЫ ВИДИТЕ?! ОНИ СДОХЛИ! ВТОРОЙ РАЗ СДОХЛИ!

Примипил выхватил гладиус и первым бросился на ближайшего к нему мертвеца. Один мощный удар щитом — и застывшая фигура повалилась назад, увлекая за собой еще двоих. Гладиус Тиберия снес голову статуе в преторианском доспехе, и из шеи посыпался сухой пепел.

— КРУШИ ИХ! — орал Тиберий, брызжа слюной. — ЛОМАЙ КОСТИ! В ПЫЛЬ! В ЩЕБЕНЬ!

Легионеры Пятой когорты, секунду назад чувствовавшие себя обреченными на убой, сорвались с цепи. Римские гладиусы с методичностью мясницких ножей крошили застывших врагов. Они рубили молча и страшно. В каждом ударе была не ярость, а тяжелая, свинцовая необходимость. Они вгоняли сталь в знакомые лица и доспехи с остервенением могильщиков, которые знают: если не разрубить тело на куски сейчас, Лес поднимет его снова. Это было единственное доступное им милосердие — превратить братьев в безобидное мясо, которое больше никогда не возьмет в руки оружие.

Ацер, почувствовав, что давление страха исчезло, залился яростным лаем. Он молнией перемещался между застывшими фигурами, вгрызаясь в сочленения доспехов и сбивая мертвецов на землю, где их тут же добивали солдаты.

Север, шатаясь, поднялся. Его правая рука была черной от копоти, кожа на ладонях слезла клочьями, обнажая мясо. Амулет на груди рассыпался в серую пыль, оставив на коже глубокое клеймо. Но он не чувствовал боли. Он смотрел на Цереала.

Легат все еще висел на шипах. Но вспышка выжгла магические жилы, пронзавшие его тело. Они висели вокруг него черными, иссушенными лохмотьями.

Север подошел к провалу. Его калиги хрустели по осколкам костей.

Цереал был жив. Невероятным, мучительным образом его человеческая душа все еще цеплялась за изуродованную оболочку. Вспышка Аквилы на мгновение вернула ему ясность ума, очистив разум от морока Фабия.

Легат хрипел. Кровь пузырилась на его губах, стекая на золоченый панцирь. Он медленно повернул голову к Северу. Его глаза — теперь просто человеческие глаза, полные бесконечного, запредельного страдания — сфокусировались на декурионе.

— М-марк... — едва слышный шепот.

— Я здесь, Цереал, — Север опустился на колени у самого края обрыва.

— Я... я видел Рим... — легат попытался вдохнуть, но в его груди лишь забулькало. — Он горел... И это я... я держал факел... Я звал их в огонь...

— Это был не ты, — твердо сказал Север, перехватывая рукоять своего пугио. — Это была тварь, которая использовала твое тело.

— Нет... — Цереал дернулся, и новая волна боли исказила его черты. — Я согласился... Я так боялся... забвения... Марк... Пожалуйста... Не оставляй меня здесь. Он вернется... Я чувствую... он еще жив... Не дай ему... снова стать мной…

— Не дам, — твердо произнес Север, перехватывая рукоять пугио обратным хватом. Его пальцы коснулись холодной стали. — Я освобожу тебя.

— Быстрее... — хрип Цереала тонул в грохоте осыпающихся камней. — Как римлянин... Убей меня... Прошу...

Север кивнул. Горло перехватило, но рука не дрогнула. Перед глазами промелькнули годы службы под началом этого человека — его высокомерие, его глупость, но и те редкие моменты, когда он всё же был легатом Рима.

— Твоя служба окончена, Квинт Цереал. Иди к предкам.

Он коротким, точным движением вогнал кинжал под левый сосок, пробивая ребра и находя сердце. Тело вздрогнуло и обмякло. Последние жилы, державшие его, мгновенно иссохли и рассыпались пеплом. Труп легата сорвался с костяных шипов и беззвучно канул в сияющую бездну провала.

Север медленно выпрямился. Ему не нужно было оборачиваться. Он затылком почувствовал, как сзади на него упала тень — огромная, холодная, пахнущая паленым мясом.

— ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы!

Пол каверны вздыбился. Каменное крошево брызнуло во все стороны, сбивая с ног уцелевших солдат Пятой. Из эпицентра взрыва, расшвыривая обломки, поднимался Фабий.

Он потерял человеческий облик. Тьма сплавила остатки доспеха с плотью, но правой руки больше не было — из обугленного плеча толчками выплескивалась густая чернота, похожая на кипящую смолу. Она падала на камни и шипела, проедая их насквозь. Сожженная половина лица обнажила череп, превратившись в застывшую костяную маску, на которой яростно горел единственный уцелевший глаз.

— Ты уничтожил мой шедевр! — ревело чудовище, хромая к Северу. — Ты ответишь за это! Я буду сдирать с тебя кожу вечность!

Север поднял с земли Аквилу. Бронза штандарта, очищенная вспышкой, сияла в полумраке каверны чистым, холодным светом. Он чувствовал, как остатки силы амулета всё еще пульсируют в древке.

— Твой шедевр был гнилью, Фабий, — сказал Север, перехватывая древко как копье. — Пятая! В строй!

Девяносто человек мгновенно прекратили резню манекенов и, подчиняясь зову своего командира, выстроились в ровную стену щитов. Перед ними стоял раненый, обезумевший бог, но в их сердцах больше не было места для страха. Только ярость. Только Рим.

Фабий остановился. Его единственный уцелевший глаз сузился, оценивая строй щитов. Девяносто человек, готовых умереть, и один маг с пустой, но раскаленной бронзовой птицей в руках. Чудовище вдруг расхохоталось. Это был звук ломающихся камней.

— Глупцы... — прорычал он. — Вы думаете, что победили? Вы думаете, что опустошили сосуд?

Он сделал шаг назад, к самому краю провала.

— Ты сделал мне подарок, Север! Ты выжег из него всё сопротивление! Теперь он пуст! А в пустой кувшин можно налить любое вино!

Север понял всё за секунду до удара.

— Не дайте ему подойти! — заорал он, вскидывая Аквилу как копье.

Но Фабий был быстрее. Он не стал атаковать строй. Он ударил хлыстом тьмы по земле перед собой. Ударная волна, смешанная с гнилью и камнями, сбила легионеров с ног. Строй рассыпался. Фабий метнулся вперед. Ацер прыгнул на перехват, щелкнув челюстями в дюйме от горла твари, но Фабий отмахнулся от пса тыльной стороной ладони, как от надоедливой мухи. Удар был такой силы, что огромного молосса отшвырнуло на десяток шагов, и он с визгом покатился по костям.

— Ацер! — крикнул Север, но в этот момент когтистая лапа Фабия сомкнулась на древке Аквилы.

Бронза зашипела. Запахло паленой плотью. Орел, даже пустой, отвергал касание скверны, но Фабий терпел. Он рванул штандарт на себя с нечеловеческой силой. Север, измученный отдачей магии, не удержал древко. Орел вырвался из его обожженных рук.

— Теперь он мой, — пробулькал Фабий, прижимаю Аквилу к своей изуродованной рукой к груди.

— Я наполню его Истиной в самом сердце моего мира. И тогда Рим падет не только здесь. Он падет везде.

Фабий обернулся. Его лицо, наполовину лишенное кожи, исказилось в торжествующей гримасе.

Он набрал полную грудь воздуха, его шея раздулась, жилы натянулись, и из разорванной гортани раздался резкий вопль, ушедший прямо в бездну провала.

Из черного зева, цокая когтями по камню, рванул поток сплошного кошмара. Быстрые, бледные твари, похожие на освежеванных псов с паучьими лапами. Без кожи, с влажными мышцами наружу, без глаз — только клыкастые пасти, и судорожно дергающиеся конечности. Они двигались с пугающей, неестественной скоростью. Единая, визжащая масса, движимая яростью. Они лезли друг по другу, вгрызаясь в камень, захлебываясь собственным визгом, чтобы добраться до теплого мяса.

Фабий захохотал и, прижав к себе Орла, шагнул в этот кишащий поток. Тьма сомкнулась над ним.

Строй поплыл. Увидев эту кишащую массу, передние ряды Пятой когорты дрогнули. Люди попятились. Ужас был животным. Кто-то опустил щит, кто-то уже разворачивался, чтобы бежать.

— СТОЯТЬ!!! — рев Тиберия расколол воздух. — К БОЮ!!!

Он с размаху ударил ближайшего попятившегося легионера щитом, вталкивая его обратно в линию. — ЩИТЫ! ДЕРЖАТЬ ПЕРИМЕТР!

Этого хватило. Инстинкты взяли верх. Легионеры с грохотом сомкнули строй. Стальной круг ощетинился гладиусами ровно за секунду до того, как волна бледного мяса врезалась в щиты.

Тиберий, убедившись, что строй держит удар, рванул к краю — туда, где остался Север.

Ударом гладиуса тот рассек подскочившую тварь и ринулся к лежащему Ацеру.

Север упал на одно колено, хватая пса за шкирку.

— Вставай! — рявкнул он. — Ко мне!

Услышав голос хозяина, Ацер дернулся, тяжело поднял массивную голову и пьяно мотнул ею. Пес фыркнул, и пошатываясь, рывком вскочил на лапы. Его занесло в сторону, но он устоял.

— Живой... — выдохнул Север, кладя руку на холку пса.

Рядом с шумом рухнуло тело разрубленной твари. Тиберий возник из хаоса битвы. Он дышал тяжело, с хрипом, лицо было залито кровью, но взгляд первым делом метнулся к другу.

— Марк! — крикнул он, прикрывая их щитом. — Цел? Собака как?

— Пойдет, — Север кивнул, поднимаясь.

Тиберий выдохнул, но тут же ткнул мечом в сторону провала, из которого хлестала нечисть.

— Ушел, сука! Унес Орла в нору! Надо закрыть провал иначе нам их не удержать!

— Не оставляйте!!!

Чей-то крик резанул по ушам. Из хаоса битвы к ним вывалился Кай. Пока шел бой, о нем уже успели забыть. Парень бежал, спотыкаясь о трупы, за ним гналась одна из тварей, но он даже не оглядывался. Потеряв меч, он несся в животном ужасе за Тиберием, и достигнув цели врезался ему в плечо.

— Не бросайте! — визжал трибун, глядя на примипила безумными глазами. — Я не останусь с ними!

Тиберий грязно выругавшись рванул его за шиворот, хотел отшвырнуть в сторону строя, чтобы не мешался, но Север перехватил руку друга. И тут зрение вдруг померкло.

Дар снова взорвался искрами боли в голове, проглотив реальность. Взгляд Севера прилип к провалу. Он видел черные вихревые потоки изрыгаемые из пустоты. Он хотел мысленно собрать последние силы в кучу и ударить по краям пролома, но его волю просто смело. Напор магии изнутри был чудовищным.

— «Ты — ключ, римлянин», — так некстати мелькнули в сознании слова Бреги. И вдруг Север понял.

— Марк! — крикнул кто-то голосом Тиберия. — Очнись! Что с тобой?!

Он моргнул, и мир вернулся в свой привычный облик. Рядом с ним бывший оптион отбивался сразу от двух наседающих тварей. А рядом навзрыд плакал Кай.

— Снаружи не выйдет закрыть! — крикнул Север, перекрывая визг тварей и выхватил меч. — Напор дикий! Это воронка! Если останемся здесь — нас просто смоет!

— И что делать?! — рявкнул Тиберий, отбивая выпад очередной твари.

— Я иду туда! — Север мельком посмотрел другу в глаза. — Я смогу закрыть её только изнутри! Если Фабий закончит ритуал внизу, нам конец.

Он не ждал ответа. Он знал, что уже проиграл. Север перехватил поудобнее ошейник Ацера.

Тиберий, поняв всё по глазам друга, кивнул.

— Я иду с тобой, — коротко бросил он.

Примипил рывком подтянул к себе воющего Кая. — И ты тоже идешь с нами!

— Не надо! — заверещал трибун, упираясь ногами. — Мне страшно!

— Вперед

Трое римлян и один пес подошли к краю Бездны. Внизу, в фиолетовом тумане, исчез последний проблеск золотого крыла.

— Ну что, герои, — Север сплюнул вязкую слюну. — Добро пожаловать в Тартар.

Север шагнул в кишащую тьму первым, увлекая за собой пса. Как только опора исчезла, он перестал бороться с потоком. Оказавшись в центре вихря, он сделал то, ради чего прыгнул — всей своей волей вцепился в края реальности изнутри. ЗАКРОЙСЯ.

Тиберий с Каем рухнули следом.

Едва они исчезли, невидимые нити магии рывком стянули пространство. Отверстие в Бездну схлопнулось с резким, влажным звуком, отрезав поток тварей и погрузив остатки легиона снаружи, в тишину.