Девятый легион: туман мертвых богов

Глава 21

Жест был легким, почти невесомым, но спор оборвался мгновенно, словно кто-то перерезал струну. Кай поперхнулся словами, Тиберий замер.

— Не нужно спешить, дети мои, — проворковал неизвестный. — В этом городе хватит величия на всех. Трибун получит покой и уважение, а Август — свой мир.

Человек медленно, с грацией хищника, повернул голову. Его улыбка чуть померкла, став холоднее мрамора окружающих статуй.

Взгляд незнакомца уперся в Севера. Тот стоял молча, широко расставив ноги, словно врос в этот фальшивый мрамор. Его лицо было усталым, но глаза смотрели исподлобья — тяжело, мрачно и совершенно ясно. В них не было ни восторга, ни жадности. Только холодный расчет.

— Марк Север, — произнес странный незнакомец, — Мой самый упрямый сын. Ты борешься с хаосом. Ты ненавидишь свой дар, хотя тебе от него никуда не деться. Я предлагаю тебе сделку. Стань моим архитектором.

Он указал на Аквилу, которая вдруг из ниоткуда появилась в его руках. Орел сиял ослепительным светом, но этот свет был холодным, мертвым.

— Помоги мне завершить работу. Мы расширим границы этого совершенства. Весь мир станет таким. Белым. Чистым. Тихим. Никаких войн. Никаких болезней. Никакого выбора, который приносит боль. Только Порядок. Истинный Рим.

Север смотрел в глаза "бога". Искушение было сладким, как мед. Часть его души, измученная грязью, кровью и вечным страхом, вопила: «Соглашайся! К черту всё! Просто отдохни!». Он увидел себя в белой тоге, сидящим в библиотеке на берегу моря. Тишина. Покой.

У ног Севера, вжимаясь боком в грязные поножи хозяина, тонко и жалобно скулил Ацер. Пес дрожал мелкой дрожью. Север скрипнул зубами. Старый шрам от магического ожога на груди внезапно вспыхнул огнем, словно к коже под доспехом приложили раскаленное клеймо. Боль была резкой, пульсирующей, отрезвляющей. Она прострелила нервы, выжигая остатки дурмана. Дар предупреждал: перед ним стоял не человек. И не бог.

Но тут Ацер зарычал. Пес не видел белого мрамора. Для собаки эта иллюзия не существовала. Ацер видел перед собой кучу пульсирующего мяса, источающего сладковатый яд. Он чувствовал врага. Рык пса — грубый, настоящий, живой — ворвался в стерильную тишину "Рима" как удар молота.

Север моргнул. На секунду наваждение спало. Вместо мраморной колонны он увидел гигантское нагромождение костей, покрытых слизью. Вместо синего неба — свод из серой плоти. А вместо благородного патриция перед ним стояло Нечто, сотканное из тысяч переплетенных червей, принявших форму человека.

— Нет выбора... — прошептал Север. — Ты сказал правду. В твоем Риме нет выбора.

— Зачем нужен выбор, если есть совершенство? — спросила фигура, и ее лицо на мгновение пошло рябью, как отражение в воде.

Север посмотрел на свои руки. Обожженные, грязные, дрожащие. Это были руки живого человека.

— Совершенство — это смерть, — сказал он. — Жизнь — это грязь. Это боль. Это ошибки.

Он резко выхватил кинжал левой рукой и с размаху полоснул себя по обожженному предплечью правой. Боль была ослепительной. Она пронзила мозг, выжигая сладкий туман иллюзии. Кровь — красная, горячая, настоящая — брызнула на "белый мрамор".

Там, где упали капли крови, мрамор зашипел и растворился, обнажая гнилое мясо.

— Кай! Тиберий! — заорал Север. — Это ложь! Смотрите!

Иллюзия пошла трещинами. Небо начало осыпаться кусками штукатурки, под которыми открывалась пульсирующая тьма. Статуи богов заплакали черной жижей.

— Ты отказываешься от рая ради скотобойни? — голос существа перестал быть бархатным. Теперь это был скрежет жерновов.

— Я отказываюсь быть твоей куклой! — Север толкнул Тиберия, выбивая его из ступора. — Очнись! Мы не дома!

Тиберий тряхнул головой, словно выныривая из воды. Он увидел, как форум превращается в поле гниющих трупов. Его лицо исказила гримаса ярости и отвращения. Иллюзия с его глаз окончательно спала.

— Ах ты тварь... — прохрипел он в лицо чудовищу. — Ты посмел издеваться над нами?! Думал купить нас?!

Кай все еще стоял на коленях, протягивая руки к исчезающему мороку.

— Ливия... нет, не уходи...

— Вставай, трибун! — Север рывком поднял его на ноги. — Её здесь нет! Здесь нет ничего что тебе дорого!

Фигура в тоге вдруг начала расти, теряя человеческие очертания. Она распадалась на рой мясных мух.

— Вы все станете частью меня! — прогремел голос. — Добровольно или через боль!

— Через боль привычнее, — огрызнулся Север. — Бежим! К центру!

Иллюзия тотчас рухнула, сползая с реальности, как отмершая кожа. Мрамор Форума превратился в осклизлые, пульсирующие стены. А «путь к трону» оказался узким, дрожащим мостом из хрящей, перекинутым через бездонную пропасть к центру пещеры.

И там, в центре, на самом краю черного провала, стоял Фабий.

В руках он держал то, ради чего они прошли через ад. Аквила. Золотой Орел Девятого легиона сиял в полумраке нестерпимым, яростным светом. Он дрожал, сопротивляясь хватке предателя, словно живая птица, которую пытаются задушить. Фабий заносил его над бездной, готовясь швырнуть символ Рима в самое сердце тьмы.

— ОН СБРОСИТ ЕГО! — страшный крик Тиберия разорвал воздух. — ЗА ОРЛОМ!!!

Это был единственный приказ, который мог заставить их бежать навстречу смерти.

Они рванули по мосту, а мир вокруг них завыл и начал корчиться. Они рванули по мосту, а мир вокруг них взбесился.

Иллюзия «Идеального Рима» сменилась реальностью внутренностей бога, и эта реальность была в ярости. Бездна под узким мостком из хрящей не просто бурлила — она извергалась.

Снизу, из черной, зловонной глотки, выстрелили ловчие щупальца — толстые, серые, покрытые слизью и язвами кишечные черви, каждый толщиной с бедро взрослого мужчины. Они были слепыми, но они чуяли тепло.

Один из жгутов с мокрым шлепком ударил по мосту перед Тиберием, пытаясь сбить его в пропасть. Примипил, не сбавляя шага, с рычанием рубанул гладиусом. Клинок чавкнул, разрубая упругую плоть, и обрубок, брызгая едким желтым соком, забился в конвульсиях, отползая назад.

— Не останавливаться! — заорал Тиберий, прикрываясь щитом от града слизи.

Но тварь атаковала со всех сторон. Стены пещеры, еще секунду назад бывшие мраморными колоннами, пошли судорогами. Надулись гнойные пузыри, и с тошнотворным чпоканьем лопнули, выстреливая роями костяных шипов.

Эти иглы, длинные и острые, как спицы. Один шип чиркнул Кая по шлему, высекая искру, другой вонзился ему в наплечник, пробив бронзу насквозь. Трибун взвизгнул, но продолжил бежать, спотыкаясь на скользком хряще

Север бежал последним, прикрывая отход. Его силы были на исходе. Каждый шаг отдавался звоном в ушах. Он чувствовал, как по мере приближения к сердцу, энергия Хозяина начала сильнее давить на его дар, выжимая из него последние силы.

"Я не дойду", — мелькнула холодная мысль. — "Я пуст. Во мне нет силы. Я просто кусок мяса с мечом".

Вдруг время замедлилось. Появился туман. Он стал плотным, серым, пахнущим торфом и вереском. Знакомый запах.

— Тяжело, маленький римлянин? — Раздался чей-то мягкий голос в голове.

Север едва не споткнулся. Рядом с ним, легко ступая по воздуху, шла — или плыла — Брега. Тиберий и Кай к его удивлению не отреагировали на ее присутствие.

— Они не видят, — догадался он.

Ведьма выглядела моложе, чем Север ее запомнил. Её волосы были распущены, а в глазах плясали зеленые огни.

— Ты умерла, — прохрипел Север, не останавливаясь.

— О, я была мертва уже много лет назад. Вопрос в том, кто из нас останется лежать в земле, а кто станет легендой.

Она хихикнула, и этот звук отогнал подбирающееся щупальце.

— Ты ищешь силу внутри себя, дурачок. Но ты выплеснул её всю в Птицу. Ты пустой кувшин.

— Спасибо, что напомнила. Уйди.

— А чем наполняют пустой кувшин, Марк Север? — она заглянула ему в лицо. — Гневом? Болью? Нет. В этом месте этого добра навалом. Хозяин питается этим.

Она вдруг стала серьезной. Её призрачная рука коснулась его плеча, и Север почувствовал не холод, а странное тепло. Жизнь.

— Ты — яд, Марк. Я говорила тебе. Ты — та кость, которой он подавится. Не ищи силу в себе. Возьми её у Него.

— Что?

— Это его брюхо. Здесь всё пропитано силой. Не сопротивляйся давлению. Впусти его. И переплавь. Ты же римлянин. Вы умеете строить акведуки даже в бездне. Сделай из его силы свое оружие.

— Это убьет меня.

— О да, — она улыбнулась, и её улыбка была страшной. — Но какая разница? Ты почти у цели. Вон он, твой друг. Ждет тебя.

Брега указала вперед. Мост заканчивался огромной круглой платформой, висящей в пустоте. В центре площадки висел в воздухе черный сгусток, похожий на маленькую черную звезду. Вокруг него реальность трескалась, как стекло.

А прямо под этой звездой стоял Фабий. Он изменился. На месте оторванной руки из плеча рос пучок полупрозрачных щупалец, которые держали Аквилу. Орел больше не был золотым. Он стал черным, матовым, поглощающим свет.

— Удачи, римлянин, — шепнула она и растворилась в сером тумане.

Север споткнулся. Он рухнул на одно колено, скрежетнув поножей по хрящевому настилу моста.

— Марк! — крик Тиберия донесся как будто откуда-то издалека. Север поднял взгляд и увидел что примипил и Кай уже почти добрались до платформы.

Тиберий развернулся, и кричал ему.

— Вставай! Скорее!

Вдруг Кай остановился, упал на четвереньки рядом с примипилом, и заскулил, глядя на то, как за спиной Севера из бездны поднимается гигантский, склизкий жгут.

Ацер подбежал к нему и залился лаем, дергая хозяина за край плаща, пытаясь поднять.

Но Север не встал. Он понял, что не добежит. Он был пуст. Силу в нем вычерпали до дна. Он поднял голову и посмотрел прямо перед собой. Туда, где Фабий гортанно клокоча, занес Аквилу над сердцем.

— Дар, — холодно, одними губами приказал он своему проклятию. — Открой двери. Впусти Хозяина.

И время замерло. Он увидел, как застыли в движении Тиберий и Кай, как Фабий, с нелепым выражением морды перехватывает древко штандарта. В ту же секунду в голове раздался глубокий, рокочущий смех.

«Наконец-то...» — прошелестел голос, звучавший одновременно отовсюду. Голос победителя. — «Ты перестал сопротивляться. Я ждал этого, Марк Север. Прими меня целиком».

Удар был такой силы, что Север выгнулся дугой, стоя на коленях, и запрокинул голову.

Тиберий увидел, как лицо его друга исказила страшная гримаса. Вены на шее и руках Севера вздулись черными, пульсирующими жгутами, мгновенно превращаясь в уродливую карту рек подземного мира.

— Марк... — проговорил Тиберий, опуская меч.

«Теперь мы едины...» — довольно проурчал голос в голове, растворить личность человека в океане безумия.

— Нет, — выплюнул Север.

Внутри него начался ад. Хаос не просто заполнил сознание. Тысячи чужих голосов вопили в его мозгу, раздирая мысли в клочья. Лес пытался прорасти сквозь него, пустить корни в его память, превратить его "Я" в перегной. Он чувствовал, как его личность начинает таять, как воск в огне.

Но Север не стал бороться. Он сделал страшное. Усилием воли он запер поток хаоса внутри себя. Позволил тьме заполнить себя до краев, до тошноты, до звона в ушах — а затем захлопнул крышку саркофага.

«Ты будешь служить мне», — приказал Север. — Вечно!

Сила забилась внутри него, как дикий зверь в клетке. Она искала трещину, малейшую слабость, чтобы вырваться наружу и разорвать его плоть в кровавые ошметки. Давила изнутри с чудовищной силой, от которой лопались капилляры в глазах. Она жгла нервы, требуя свободы.

Но Север держал. Через боль. Он превратил свою волю в монолитные, холодные стены тюрьмы, и в какой-то момент почувствовал, как эта дикая мощь, не найдя выхода, начинает сжиматься. Становиться тяжелой, густой и послушной ему.

Хаос завыл от бессилия и затих, свернувшись ядовитым клубком на дне его сознания. Секунда, и все было кончено. Время снова приняло свой ход.

Север медленно поднялся с колен. Белки его глаз исчезли, залитые непроглядной чернотой. Из носа и ушей текли тонкие струйки темной сукровицы.

Жгут, летевший к его спине, вдруг замер в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену, и с визгом отдернулся, почуяв хищника страшнее себя.

Север шагнул вперед. Ацер, поджав хвост, попятился, боясь даже взглянуть на хозяина.

Когда Север ступил на платформу, Тиберий невольно сделал шаг назад. От бывшего примипила веяло могильным холодом и яростной мощью. Воздух вокруг него дрожал, искажая очертания его фигуры.

— Марк?.. — хрипло выдавил примипил, — Это ты?

Север даже не повернул головы, продолжая буравить взглядом Фабия.

— Назад, — прорычал он. Голос звучал как скрежет по камню. — Не подходи ко мне, Тиберий. Иначе я сожру тебя прежде, чем вспомню твоё имя.

Кай, выглянувший из-за плеча Тиберия, сдавленно пискнул и попятился, спотыкаясь о собственные ноги. Он смотрел на Севера с суеверным ужасом.

— Браво! — раздался насмешливый, влажный голос с другой стороны платформы.

Фабий наблюдал, и в его единственном глазу светился извращенный восторг. Предатель стоял под черной звездой, поглаживая щупальцами обугленного Орла, словно любимого питомца.

— Я ждал этого, Марк! — пророкотал он, и эхо его голоса отразилось от невидимых стен. — Я знал, что ты сломаешься. Ты слишком долго сопротивлялся своей природе. Посмотри на себя. Ты больше не человек. Ты — один из нас.

Фабий поднял Аквилу выше, и металл загудел отвечая на тьму внутри Севера.

— Ты впустил Хозяина, — рассмеялся Фабий, и щупальца на его плече задрожали. Он распростер руки, словно собираясь обнять Севера. — Наконец-то. Иди сюда, брат. Давай завершим ритуал вместе.

Он поднял Черного Орла над головой.

— Смотрите! Истина!

От Аквилы пошли волны тьмы. Они ударили по платформе, заставив Кая и Тиберия упасть на колени. Тяжесть была невыносимой. Словно на плечи положили могильную плиту. Тиберий хрипел, пытаясь поднять голову, но его лицо неумолимо вдавливало в слизь. Кай замер, парализованный ужасом. Воля Фабия, усиленная Сердцем, превратила их в насекомых.

Север единственный остался на ногах. И медленно брел на встречу Фабию.

— Это конец, Север, — Декурион плотнее обвил щупальцами древко штандарта. — Сейчас я воткну этот стержень в Сердце. И Рим станет тенью. И мы с тобой станем его властителями. Раздели со мной эту награду!

Он вновь замахнулся, чтобы швырнуть орла в бездну. Черная звезда над его головой зарделась сиянием.

Север не ответил. Он поднял руки и его ладони объяло темное пламя, подчиненное приказом воли. Энергия хаоса рвалась наружу чтобы сжечь и поглотить все вокруг.

— Ты хотел единства с Хозяином? — проскрежетал Север. — Ты так жаждал силы?

Он моргнул и увидел висящие в воздухе нити. Те, которые связывали тьму внутри Фабия и Сердце. Подобно пуповине, они наполняли его трепещущей силой. Север отчетливо видел это, и понял что ему достаточно одного легкого движения, чтобы их перехватить.

И он ударил волей. Резко выбросив руки вперед, словно ловил невидимые вожжи. Взять нити не составило труда. Он мог порвать их, но вместо этого впился в потоки своей волей. И направил весь тот чудовищный, сжатый в пружину хаос, который распирал его изнутри, прямо в канал Фабия.

Тот не сопротивлялся. Впрочем, и не мог. Сила Севера оказалась куда мощнее его собственной воли.

— Так получай! — рявкнул Марк.

Он потянулся своей переполненной, черной душой к той магии, что жила внутри Фабия. К тем самым щупальцам, к той самой гнили, что давала предателю силу.

Магия в теле Фабия узнала Хозяина. Она почувствовала, что в Севере тьмы больше. Что он — главнее. И перестала подчиняться Фабию.

— Брось, — тихо, но с убийственной тяжестью сказал Север.

Щупальца, повинуясь новому хозяину, резко разжались. Орел выскользнул из омертвевшей хватки. Но не упал. Север подхватил Аквилу в падении, за миг до того, как штандарт полетел в бездну. Как только его пальцы сомкнулись на древке, тьма в его глазах вспыхнула яростным огнем.

— Убей себя! — мысленно, с дикой злобой приказал Север чужому телу.

Лицо Фабия исказилось в гримасе абсолютного ужаса. Говорить он не мог. И сопротивляться тоже.

Его собственное тело предало его. Щупальца, держащие Аквилу, вдруг судорожно дернулись и обвились ему вокруг шеи. Они больше не подчинялись Фабию. Они подчинялись черному взгляду Севера.

В ту же секунду невидимая плита, давившая на остальных, исчезла. Тиберий с хриплым вдохом рухнул на бок, хватая ртом воздух. Кай, шатаясь, поднялся на четвереньки, вытирая кровь с ушей. Ацер бессильно завыл.

Север взвесил Аквилу в руке. Тяжелая. Чистая. Бронза сияла тысячей солнц.

— А теперь, — голос Севера звучал как приговор, — пора к Хозяину.

Фабий поднял на него единственный уцелевший глаз. В нем был животный ужас. Он пытался что-то прохрипеть, но не мог.

Север размахнулся и с хрустом, используя Аквилу как копье, вогнал острие древка прямо в грудь чудовища.

Туда, где должно было быть сердце.

Удар пробил костяную броню. Древко вошло в плоть, и Фабий забился в конвульсиях. Чужая магия, наткнувшись на силу Аквилы, захлебнулась. Фабий дернулся в последний раз, и воздух с сиплым свистом вышел из его пробитых легких. Это был конец. В его глазу лопнул сосуд, зрачок мгновенно расширился и затянулся мутной, стеклянной пеленой. Жизнь ушла рывком, словно задули свечу.

Щупальца, которые только что душили его с чудовищной силой, разом обмякли. Они шлепнулись ему на ключицы мертвыми, скользкими кусками мяса, больше не повинуясь ничьей воле. Гигантское тело отяжелело, повиснув на древке, как мокрая тряпка.

Север уперся ногой в грудину трупа, прямо возле раны. Рванул Аквилу на себя. Древко вышло из плоти с густым, чмокающим звуком, освобождая Орла.

Этот толчок стал последним. Мертвая туша, лишившись опоры, медленно качнулась на пятках и навзничь, тяжело и беззвучно, опрокинулась в черную пасть Сердца.

Бездна приняла жертву.

Сердце дрогнуло. Черная звезда, "поперхнувшись" гнилой плотью вместо чистого сосуда, начала схлопываться, втягивая в себя свет, и вскоре угасла совсем.