Дипломат и его конфиденты

17. Глава. Турнир. Конные бои

— Его сиятельство Ламар аусф Тессент, защищающий цвета Бугенвиэль! Его сиятельство Флоран Байи, защищающий цвета Эйме-Дорбо!

Ламар защищал цвета Бугенвиэль, но не подходил ни к одной даме. Шанталь и Дениз сказали, что останутся инкогнито, поэтому он попросил передать Беате, что будет защищать ее цвета. Цвета Бугенвиэль это цвета королевы и заодно цвета Азалеис. То есть, весьма выгодный комплект.

Противник же защищал цвета Эйме-Дорбо. Белая гора на красном поле. Не ради старушки, а потому, что он сватался к какой-то девице из Эйме. В отличие от «семьи Карнавон», представленной одной несчастной вдовой, на стороне Эйме-Дорбо выступал полноценный дворянский клан из трех дееспособных поколений. Это обстоятельство, кстати, явно указывало, что Серена Карнавон, которая держится с ними на равных, вела очень разумную внешнюю и внутреннюю политику. Родственники всегда лояльнее, чем вассалы и тем более наемники, а она как-то управлялась со своими наемными управляющими и командирами не хуже, чем старики Эйме-Дорбо с преданными потомками.

Флоран Байи выглядел примерно ровесником Ламара. Весьма подходящая пара. Оба молодые и стройные. Доспехи в разном стиле, но равного качества. Кони друг друга стоят.

Интересно, это будет дипломатический поединок, где младшие члены семей с полным соблюдением правил преломят копья и заложат фундамент для дружбы и переговоров между старшими? Или наоборот, Байи постарается применить какую-то хитрость, чтобы любой ценой унизить родственника Фийамонов?

Герольд махнул флагом. Противники пришпорили коней.

На короткой дистанции думать некогда. Считанные секунды на прицеливание. Надо попасть в щит или в шлем и преломить копье. Кони долбили подковами в плотную землю так, что искры сыпались, и мелкие камешки разлетались, будто выпущенные из баллестров. Орала чернь и публика попроще, ставя на победу того или иного участника.

Удар! Оба пустотелых турнирных копья разлетелись в щепки буквально фонтанами. Оруженосцы за мгновение до сшибки привычно закрылись предплечьями, уберегая лица и глаза. Интересно, все видели, что Тессент бил точно в центр щита, а Байи в центр не щита, а силуэта противника? Не «подло», а скорее «невежливо». Можно даже сказать «слегка трусовато» — в зависимости от исхода всегда можно сослаться на ошибку или наоборот, тонкий расчет.

Развернулись, взяли новые копья. Флаг, погнали!

Удар!

— Ах ты ж, свинья хитроокорочная! — выругался Адемар.

Байи в первой сшибке примеривался по центру силуэта умышленно. Во второй он направил копье так же по горизонтали и чуть выше, в шлем Тессенту. Ламар не взял специальный турнирный шлем с неразборной передней частью и выехал в шлеме для конного боя с забралом. Удар тупым наконечником турнирного копья мог заметно вмять забрало перед тем, как копье сломается. Плюс неизбежный риск получить щепку в глаз.

Но шлем с забралом и не опирающийся на плечи оставлял больше возможностей и для обзора, и для маневра. Ламар чудом успел отклонить голову, Байи промахнулся и не сломал копье.

Третья сшибка. Развернулись, взяли по копью, флаг, пришпорили. Зрители попритихли, видя, что, по меньшей мере, один кавалерист нацелен на жесткую игру. Граф против графа — это было интересно.

Удар! Один удар! Вместо двух одновременных.

В последнее мгновение, пользуясь небольшим превосходством в росте и длине рук, Тессент сдвинул свое копье насколько мог вперед в ущерб балансу и сам еще наклонился. Его орудие прилетело в край щита Байи чуть раньше, нежели тот дотянулся копьем до Тессента. Байи промахнулся второй раз, а вот копье Ламара сломалось, хотя и попало не в середину.

— Опасная хитрость, — недовольно сказал Белтран Чайитэ, — Так и в коня можно влепить.

— Нечего было целиться в шлем, — столь же мрачно ответил за друга Адемар.

— Вот вы, молодые, всегда так, — тяжело вздохнул консул. — Один схитрит, другой схитрит чуть больше, еще пару шагов и чуть ли не враги. Оба бегут жаловаться старшим, а потом король встает против своего брата на поле боя. Нельзя ли быть чуточку добрее?

— Можно, но нас же съедят.

— Да вас и так съедят. Или, по крайней мере, понадкусывают. Думаете, здесь кому-то легко? Император далеко, король если и посмотрит, то отвернется.

Адемар не ответил и ушел к коновязи, где Пряника охранял Корбо.

Вот еще одна сшибка и после нее мы. Снова «мошенник» Совуа, теперь против Эрика Блохта. Министр двора смотрит на сына из своей ложи. Бабах-бабах-бабах. Все четко, три-три, салют-салют. Всегда приятно видеть грамотную работу мастеров — никакой взаимной антипатии, каждый покрасовался сам и позволил противнику выказать себя перед прекрасными дамами. Все довольны.

— Его сиятельство Адемар аусф Весмон, защищающий цвета Карнавон! Его сиятельство Рамбус Дорбо!

Весмона приветствовали энергично и шумно. Слухи о буйном графе с далекого северо-востока разошлись по всему Пайту, однако мало кто знал Адемара в лицо, и молва описывала его как великана, перед которым любой конь, словно ослик, а «страшная графиня» стелется будто гетера. Так что явившийся вместо гиганта жизнерадостный толстячок сначала всех удивил, а затем неожиданно расположил. Даже король изобразил вялый жест, похожий на аплодисмент.

Три сшибки. Этот парень точно не выбьет толстяка из седла. Главное, чтобы он сам сидел достаточно крепко, чтобы об него сломалось копье. Надеюсь, он не будет хитрить. И не попробует лишить Карнавон суженого…

Бабах! Первые копья исправно сломались, выбросив вверх и в стороны ожидаемые фонтаны щепок. Ну, пока все идет как должно, без эксцессов.

Развернулись, приняли вторые. День выдался солнечным, и воины, закованные в сталь поверх стеганых курток, страдали от жажды.

Бах! Хотя нет, скорее БАХ!!! А также БРЯК!!! И еще ДЗЫНЬ!!!

Адемар испытал знакомое всякому кавалеру непередаваемое чувство удара, от которого сотрясается все, от зубов до ногтей на пальцах ног. Несколько мгновений полета, кажущегося бесконечным, когда больше всего хочется расслабиться и отдаться блаженству, которое предшествует страданиям. И, наконец, само эпическое страдание в виде жестокой встряски, вновь по всему телу. Спазм как от удара под дых, когда легкие трепыхаются в попытке глотнуть воздуха, и не могут. Несколько мгновений непередаваемого ужаса от мысли — это я просто упал или что-то себе сломал, например спину? Или не дай Параклет, шею⁈ И затем еще секунда вселенского блаженства, когда у тебя все шевелится.

Иными словами, Адемар «поймал копье», вылетел из седла и плюхнулся спиной на землю.

Господские трибуны аплодируют. Мужицкие свистят и смеются.

— Mam enaid Duw… — прошептал Весмон богохульное ругательство и даже не устыдился, решив, что кому, как не всезнающему Господу понять грусть момента и простить воина.

Вот же беда и огорчение. Надо хотя бы встать самому. Адемар оперся на руку, подтянул ноги, встал. Поднял забрало, поклонился королю, стараясь не шататься. Получил и упал граф на редкость удачно, и все-таки падение с коня это всегда падение. Ноги тряслись, руки тряслись еще сильнее. Хорошо, что в стальных перчатках этого не видно со стороны

Граф повернулся, отсалютовал противнику. Тот, наверное, надеялся, что Адемар своими ногами не встанет. А вот хрен тебе, подумал Весмон.

Все, можно шлепать на выход. Отвоевался верхом. Серене даже в глаза смотреть не буду.

Корбо взял под уздцы Пряника и вместе с Адемаром они вышли в сторону коновязи. Ого, да тут драка. В кругу прислуги оруженосцы Ламара вдвоем бьют троих парней, судя по одежде, тоже оруженосцев. Ламар на Угольке отскакал довольно далеко.

А это что? Большой вороной конь под седлом гоняется по вытоптанной площадке за неоседланной кобылой. За конем бегают и орут пожилой толстый рыцарь с короткой полуседой бородой, а также молодой парень-оруженосец. Толстый видно, что рыцарь. Одет дорого, пышно, в четыре цвета, хотя при ближайшем рассмотрении видно, что платье изношено, штопано и кое-где испачкано плохо застиранными следами крови. На шее серебряная дворянская цепь. На поясе меч и кинжал в бархатных ножнах. А оруженосец явно не благородный, но физиономия слишком сытая для мужика, слишком умная для мещанина.

— Эй, Барабан, ты чего? Брось эту шлюху! Пойдем сражаться! — орал рыцарь.

Течная кобыла? Она никак не могла оказаться здесь случайно. Ее привели умышленно для того, чтобы сбить с толку этого Барабана. Или привели для другого коня, но не использовали и решили подшутить над Барабаном?

— Корбо, что здесь происходит? — недовольно спросил Адемар.

В последний год он не уделял внимания конным тренировкам, надеялся, что «мастерство не проешь» и забыл, что такое быть выбитым из седла. А это больно даже при успешном падении. Весмону очень хотелось лечь в тишине и одиночестве, чтобы массажист как следует промял ноющую спину и шею, лекарь наложил уксусный компресс, Корбо налил холодного вина, разбавленного водой из родника.

— Сию минуту, господин.

Корбо подбежал к оруженосцам Ламара, перекинулся несколькими словами. Они отвлеклись, и те трое бросились наутек.

— Эти придурки, господин, — вернувшись, Корбо кивнул на троих убегающих, — Думали подловить господина Тессента. Припереться на турнир с течной кобылой это настолько тупой трюк, что в Мильвессе конюхам воткнули бы по шилу в задницы еще на подходе, а кобылу бы внаглую увели. Кто рискнет пожаловаться, что вор у вора дубинку украл?

— Парни отбились?

— Да не отбились бы. Но местные придурки не знают в лицо всех неместных коней. У того рыцаря тоже большой вороной конь. Он только-только приехал, опоздал немного и даже еще коня не привязал. Вот ему и не повезло, а господин Тессент как раз въехал с ристалища, с первого взгляда понял, что кобыла течная и пришпорил Уголька.

— Вы бы помогли, что ли, человеку.

— Да гиблое дело, — вздохнул один из оруженосцев Ламара, — Я к чужому коню близко не подойду. Это же дестрие из ветви «Y diafol du». Пока он кобылу не покроет, никого слушать не будет. И хозяина тоже.

Однако ж барон превеликий оригинал! — подумал Весмон.

«Черные дьяволы» считались ответвлением породы классических дестрие, наиболее близким к эталону времен Старой Империи. Очень редкие и очень дорогие звери даже по меркам боевых животных, которые «экономическими» не могут быть в принципе. На таком даже в обычную схватку не выезжают, приберегая для дела жизни и смерти. Или барон сказочно богат, что вряд ли, или у него просто нет другого коня.

— Подозреваю, сей достойный муж лишился всего удовольствия конных сшибок, — добавил Корбо, — Очень ему сочувствую, но лучше он, чем господин Тессент.

Вернулся Ламар. Привязали Уголька.

— Ты как? — спросил Тессент.

— Выбили, — хмуро ответил Весмон.

— Кто?

— Рамбус Дорбо.

— Стоило ожидать.

— Подозреваю, что герольды торгуют укрепленными копьями, — скрипнул зубами Адемар.

— Что?

— Турнирное копье должно сломаться. Надо совсем идеально направить его в щит, чтобы выбить рыцаря из седла. Боевое копье, наоборот, ломаться не должно. Какое же оно боевое, если будет на один удар.

— То есть, тебя победили нечестно?

— Не уверен, но все равно обидно, — опустил глаза Адемар, — Может быть, он такой мастер, что может выбить из седла и турнирным копьем. Или пусть копье было боевое, но мне надо было просто крепче сидеть в седле.

— Рамбус Дорбо — лучший боец семьи, — сообщил Тессент.

— Да?

— Ты не знал? Я специально расспрашивал Шанталь, кто есть кто на конных турнирах.

— А я нет. Всего один поединок. Что может пойти не так?

— Знаешь, что… — задумался Ламар. — Уступи мне Корбо на один бой.

— Забирай хоть до перерыва. Зачем?

— Он соображает лучше моих. И быстрее. Мои не доводят до драки, потому что здоровые и страшные, а Корбо потому что умный. Есть у меня одна мысль…

Из ложи Адемар присмотрелся к последующим боям, даже задал пару вопросов консулу. До сих пор вылетел из седла всего один рыцарь из тех, кто не защищал цвета ни Карнавон, ни Эйме-Дорбо. Зато четверо из партии Карнавон, Адемар в том числе, и трое из партии Дорбо. Две чистых победы за бароном Совуа и три за Рамбусом Дорбо. Дорбо три из трех выбил во вторых сшибках. Совуа два из двух во вторых.

Ламару во втором бою достался некий барон Теобальд Лекюйе-Аргрефф, тоже защищавший цвета королевы. Фамилию Адемар где-то слышал, однако не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Взрослый, однако далекий от старости мужчина с печальным лицом, стройный, но не тощий. По виду скорее «дворянин чернильницы», но прекрасно владеющий наукой конного боя. Сошлись бесхитростно и чисто, три-три.

— Его Светлость Никлас аусф Бугенвиэль! Его Сиятельство Эрик Блохт!

В семье Бугенвиэль девочек рождалось больше, чем мальчиков, уже не первое поколение. Все хорошенькие, как на подбор. Не семья, а цветник. С полвека назад была бы трагедия — девчонки обуза, их замучаешься замуж выдавать, а кто будет продолжать семейное дело? Но теперь «девочки» неплохо наловчились вести дела и мира, и войны, так то Бугенвиэли даже умеренно процветали. «Умеренно», разумеется, в сравнении с равными себе. Обычный кавалер о таком прозябании не мог и мечтать.

На приданое деньги есть, а заодно зятья вместо сыновей занимают «мужские должности» в структуре семьи. Желающих защищать цвета полно. И влюбленных, и карьеристов, и влюбленных карьеристов. Как там говорил старик Мальявиль?.. Умные рыцари грамотно преумножали состояние, и невесты приходили к ним сами. Забавно, похоже, правило действует и в обратном направлении.

Никлас Бугенвиэль, упитанный дяденька, забрался в седло с лесенки в три ступени. Он глава семьи и брат королевы Деины, но совершенно не боец. Добрый, толстенький. Говорят, что умный. Еще более умная, говорят, бабушка Маргрета Бугенвиэль. Говорят даже, что настоящая глава семьи она, потому что управляла делами вместе с покойным мужем когда Никлас пешком под стол ходил.

Глядя на упитанного Никласа, Весмон ощутил родство душ и от лица братства всех толстяков пожелал Бугенвиэлю всяческих успехов.

Три-два в пользу Бугенвиэля, но, кажется, Блохт схитрил, и его копье не случайно соскочило при ударе вместо того, чтобы сломаться. Что ж, кто сказал, что дипломатия делается только словами? Можно и копьем, только надо знать — как.

Отметился, что называется. Положение обязывает. Подъехал к своей стремянке, оруженосец ловко снял шлем. Проехал вдоль барьера, на ходу хлопнул ладонь в ладонь Блохту. Из семейной ложи бросили на ристалище платок, Бугенвиэль подцепил его копьем и протянул обратно любимой жене. Азалеис сидит довольная. Не все толстяки ей чудовища. Надо полагать, только те, которые играют не по ее сценарию. Или и вовсе, единственное исключение родной отец.

В третьем бою Ламар выехал против Рамбуса Дорбо. Но не с сине-белым щитом Тессента, а с желто-красным щитом Весмона. Оруженосцем вышел Корбо в желто-красной ливрее. Что он задумал?

Флаг, тронулись. Уголек через десяток шагов резко встал. Ламар отвернул коня от барьера и развернулся. Подскакал Дорбо с поднятым кверху копьем.

— Что там? — спросил король.

— Конь с шага сбился! — крикнул герольд, — Господин Тессент просит вторую попытку с тех же мест.

— Дозволяю! — король махнул рукой.

Вообще, процедурные вопросы герольды имеют право и даже обязанность разбирать без участия королей. Но раз Его Высочество вмешался, ему виднее. Дорбо поскакал на исходную позицию.

Ламар вместо того, чтобы поставить коня к барьеру, гневно бросил герольду копье.

— Оно кривое! — негодующе крикнул он, подняв забрало.

— Побойтесь Бога, господин! — ответил герольд, — Все копья прямые, никто еще не жаловался.

Корбо за спиной герольда подскочил к стойке, выхватил одно из копий и бросил его Ламару. Тот поймал оружие и сразу же легким движением колена направил Уголька к барьеру. Корбо издевательски поклонился герольду и отступил на положенное оруженосцу место.

Герольд с флагом, стоявший посередине ристалища, ничего не понял. Ламар отсалютовал ему копьем «готовность». Тот же жест повторил Дорбо. Флаг поднялся и опустился. Герольды, охранявшие копья, заметно поскучнели, зло посматривая на Корбо. Тот незаметно показал им обидную комбинацию из хитро сложенных пальцев.

Бах! — Рамбус Дорбо ломает копье об Ламара, а Ламар сносит его с седла. Дорбо, правда, не вылетел совсем из турнирного седла с высокой задней лукой, но удар сбил его вправо.

Сможет ли выпрямиться? Не смог. Ягодицы слетели с насиженного места, левую ногу подняло вверх, правая с силой уперлась в стремя. Левая рука, пытаясь удержаться, резко натянула уздечку. Конь дернулся влево, чуть не ударился о барьер, поднялся на дыбы, и только теперь рыцарь все-таки вылетел, но правая нога осталась в стремени. Бумкнуло громко. Металл заскрипел так, что у зрителей в первых рядах заныли зубы. Многие дамы ахнули, ожидая, что сейчас животное побежит и начнет разматывать по клочкам упавшего всадника, который болтается за конем на одной точке крепления. Но вовремя подбежал оруженосец, придержал коня. Подбежал второй, выпутал ногу.

Ламар, не салютуя побежденному, подъехал к ложе Карнавон и плашмя бросил копье к трибуне как трофей к ногам Прекрасной Дамы. Поднял забрало, проехал полукругом, послал воздушный поцелуй королеве и в сторону ложи Бугенвиэль.