Дипломат и его конфиденты

19. Глава. Турнир. Пешие бои

После перерыва начались пешие бои.

Самый очевидный критерий победы — когда противник не способен продолжать. Но не единственный. Кроме самого бойца решение о том, что ему хватит, вправе принять секундант. Бой для развлечения это совершенно не повод, чтобы драться до последней капли крови. Также и герольд вправе в любой момент прекратить поединок и присудить победу одному из бойцов, не допуская смерти или увечья другого.

Не всегда боец способен здраво оценить свое состояние, опасность ран, состояние снаряжения и количество вытекающей крови. Да-да, и снаряжения тоже. Если рыцарь остался без забрала, если у него свалилась защита ноги или руки, то очевидно, что он находится в уязвимом положении. Противник может ударить в незащищенное место и нанести травму, несовместимую с жизнью. Но может и не захотеть туда бить, ведь поединок дружеский. И это тоже несправедливо, ибо «неуязвимая» часть тела дает незаслуженное преимущество.

Также не всегда боец способен признать поражение, даже ощущая серьезное ранение. Прилюдное признание поражения унижает благородного человека, и пусть об этом лучше скажут честные люди, наблюдающие со стороны.

Кроме того, бой считается законченным, если рыцарь упал или просто не устоял на ногах и коснулся земли третьей точкой. Если рыцарь выскочил за границу ристалища при отсутствии жесткого ограждения. Если рыцарь потерял или сломал оружие.

— Его светлость Порфирус Ильдефинген, защищающий цвета Ее Высочества! Его сиятельство капитан Лоренцо Тамаль, защищающий цвета Готдуа! — провозгласил герольд.

Титул «его сиятельство капитан» означал, что представитель аристократии Сальтолучарда примерно соответствует графу. Ниже будет «его милость капитан», выше «его светлость вице-адмирал».

Оба бойца вышли без доспехов, в парадных костюмах. Оба надели одинаковые открытые шлемы с султанами из ярких перьев.

— Демонстрация Высокого Искусства! Цель — срубить перья!

Ильдефинген вышел со странным мечом. Слегка изогнутый клинок, рукоять под две руки, гарды вовсе нет никакой. Адемар попытался вспомнить, где встречаются подобные мечи, и не вспомнил.

— Ламар, не знаешь, что за меч у Ильдефингена?

— Мильвесская бритва, — ответил Ламар, — Придумана для «голого фехтования», умеренно популярна в фехтовальных залах столицы.

Тамаль заметно уступал Ильдефингену в росте, соответственно, и меч у него был заметно короче. Абордажная сабля с характерной шарообразной гардой, полностью закрывающей кисть. Клинок же сильно отличался от типичных для этого вида оружия. Узкий, длинный, с едва заметным изгибом и с острием, выведенным в шило. Надо полагать, оружие капитанского качества, а не матросского.

Бойцы замерли друг против друга. Герольд махнул флагом.

Ильдефинген нанес удар в голову, Тамаль увернулся. Еще удар, мечи коротко звякнули. Вроде бы и не совсем настоящий поединок, но оружие острое, доспехов нет. Любая ошибка может стоить жизни.

Длина рук и длина оружия создавали для мильвессца хорошее преимущество. Островитянин же существенно превосходил его скоростью ударов и скоростью маневров. Он мог себе позволить даже не брать защиты, уклоняясь корпусом и отходя легкими шагами. Иногда приходилось отбивать удар, но ни разу лезвие в лезвие.

Атаковал Тамаль редко, но метко. Уже три раза он уклонялся таким образом, чтобы подойти ближе, а сабля не связывалась соприкосновением клинков и молнией летела к цели. Но и Ильдефинген умел своевременно реагировать на летящие молнии. С первой попытки Тамаль дотянулся самым концом клинка и снес одно перо. В следующие две столичный фехтовальщик успевал отстраниться, чтобы удар не достиг цели, и взять защиту оружием.

В третий раз Тамаль отскочил, но Ильдефинген прыгнул за ним в длинном левостороннем выпаде. Правую руку он убрал с рукояти «мильвесской бритвы» и нанес удар во всю длину левой руки и клинка, учитывая поворот тела.

Совершенно самоубийственный прием в настоящем бою, но отличное решение для поединка-головоломки. Островитянин не был готов к такому увеличению радиуса поражения и не успел защититься.

Обычный меч, вроде тех двуручников, которыми фехтовали на турнире, костюмных мечей и популярных на западе эстоков, врезавшись в султан из перьев, прошел бы через него насквозь, часть перьев сломал и часть отодвинул, не будучи достаточно острым, чтобы их срезать.

У мильвессца бритвенно острое лезвие не срубило, а срезало султан даже без замаха, проходя через него в выпаде-уколе.

— Браво! — воскликнула королева.

— Великолепно! — сказал король.

Публика же произвела существенно больше шума.

Островной боец повел себя достойно, чем, увы, сегодня могли похвастать далеко не все участники. Он стоически принял поражение, обозначив поклон в сторону королевской ложи, а затем пожал руку победителю и покинул арену.

— Его сиятельство Адемар аусф Весмон, защищающий цвета Карнавон! Его светлость Дантон аусф Дипполитус, защищающий цвета Бугенвиэль!

Сначала Адемар попытался задействовать «тактику номер один». То есть, взять меч левой за середину клинка, парировать пару ударов, проскочить в ближний бой и решить исход поединка в борьбе.

Не сработало. Противник оказался как раз из тех сторонников чистого фехтования, которые могут навалять борцам, не вступая в ближний бой. Первая попытка, вторая, третья. Ловкий парень вертелся. Отходил не прямо назад, а вбок, еще и не в ту сторону, куда ожидал Адемар. И успевал наносить весьма чувствительные удары. В третьем сходе удар прошел настолько мощно, что почувствовался даже через шлем.

Тогда тактика номер два. Та, которая когда-то сработала против Септема Байи. Классическое фехтование с первоочередным упором на защиту. Доспехи существенно выравнивают быстрых и медленных бойцов по скорости и ограничивают применение хитрых приемов с подвыподвертами.

Лучше. Но тоже плохо. Этот парень фехтует более мастерски, чем Байи. Раз достал в голову. Два достал в корпус. Не больно, но обидно. Герольд возьмет и остановит бой за явным преимуществом, чтобы не превращать красивый поединок в позорное избиение.

Зато Адемар смог перевести дыхание. В шлеме для пешего боя решетчатое забрало. В отличие от шлемов для конного боя, особенно турнирных, где и смотровая прорезь узкая, и для воздуха совсем маленькие.

Что он будет делать, чтобы победить? Срубить толстяка ударом в голову вряд ли получится. Уронить, обезоружить, выкинуть с ристалища это все приемы ближнего боя. Демонстрировать преимущество, попадая по противнику, который не попадает в ответ? Или обострить бой и нанести травмирующий удар в уязвимое место?

Адемар запыхался. Не от интенсивности, противник снизил темп. Но от продолжительности боя. Надо как-то заканчивать, пока сам не упал. Если не ждать перехода в борьбу, то сопротивляться становится проще. Адемар сократил дистанцию и принялся парировать удары не только мечом, но и руками. Если грамотно подставлять латный наруч, то удар проходит вскользь, не сминает железо и тем более не вредит руке. Сам же граф отвечал атаками строго в руки и рукоять меча.

Сражаясь двуручником, затруднительно успевать отдергивать из зоны поражения обе руки, когда только что нанес удар. Шаг назад — и толстяку придется дошагивать, чтобы дотянуться до головы и корпуса, а двигается он медленнее. Но шаг назад не выводит из зоны поражения руки.

Размен вида «удар вскользь в руку на удар в полную силу в руку» оказался выигрышным. Уже второй атакой Адемар сбил левую руку противника с рукояти меча. И тут же воспользовался открывшейся возможностью.

Подшаг — укол в забрало. И конечно попал. С расстояния шага что бы и не попасть. Скругленное острие меча уперлось в одну из дыхательных прорезей и не соскользнуло с забрала, а передало силу удара дальше. На шлем и шею.

Правильно бы было не проваливаться в выпаде, но Адемар увлекся и потерял равновесие. Зато его удар сместил голову противника настолько, что тому пришлось сделать шаг назад. Знать бы, что толстяка понесет, надо было бы шагать дальше. Но, увы. Шага не хватило, и доблестный рыцарь повалился на спину. Адемар же чудом устоял, будучи вынужденным смешно перебрать ногами для сохранения равновесия.

Только что королева пошутила, что толстяк, в конце концов, сподобился наносить какой-то ответный урон, и не успела она договорить фразу до конца, как осеклась, видя, что фаворит падает на спину.

Бабах! — Короткая пауза, и трибуны встают, орут, аплодируют.

Подскочили оруженосцы, помогли бойцам. Главное — снять шлем, чтобы боец и продышался, и услышал, что ему скажут, и сам бы ответил.

Адемар в первую очередь посмотрел в свою ложу. Дениз вскочила и помахала рукой. Ой, забыл. Он повернулся к ложе Карнавон и отсалютовал мечом. Серена почему-то не улыбнулась. Впрочем, граф уже привык, что невеста ему досталась мрачная как плакальщица на похоронах.

— Полагаю, победил Адемар Весмон, — сказал король, — Крепкий орешек, как я погляжу.

Полагалось что-то ответить, но Адемар только открывал рот, запыхавшись. Сообразил приложить руку к сердцу и поклониться, пока зрители не начали хихикать.

— Хороший удар, — противник тоже поклонился Их Высочествам.

Адемар пожал руку Дипполитусу двумя руками, все еще не в силах говорить, весь красный и мокрый.

На ристалище выбежала Дениз, повязала ему красно-белую ленточку на левую руку. Герольд удивленно уставился на девушку, на ленточку и на ленту Карнавон на правой руке. Но воздержался от комментариев.

Дипполитус тоже зацепился взглядом за ленточки и тоже промолчал. Адемар в сопровождении Корбо покинул ристалище, на ходу расстегивая пряжки.

— Корбо, когда у меня второй бой?

— Через четыре, господин.

— Скидывай руки, кирасу оставь. И попить принеси.

В голове слегка шумело, снова разболелась ушибленная спина, и в целом графу начинало казаться, что многовато серьезных молодецких развлечений для одного дня. Однако необходимо стоять до конца и держать знамя высоко. Как сказала бы Кааппе, за нами Каденат и Восходный Север!

Пока что турнир по уровню жесткости и суровости находился примерно между тем самым Каденатом и Мильвессом. По большей части воины отнюдь не стремились поубивать или хотя бы покалечить друг друга, относясь к боям как развлечению, а также своего рода бирже труда. Покажи, что умеешь, сделай это хорошо и эффектно, привлеки внимание — и вполне возможно, тебя призовет какой-нибудь граф или даже королевский посланник. Пообещает свое покровительство, вежливо попросит оказать некую услугу, а после все в твоих руках. Но когда сходились на ристалище представители Карнавон и Эйме-Дорбо, лязг возносился до небес, а слуги бегали с корзинами песка, засыпая обильные красные пятна.

— Его сиятельство Барнак цин Гигехайм! Его сиятельство капитан Лоренцо Тамаль, защищающий цвета Готдуа!

Многие при этих словах покосились в сторону Артиго, имевшего, так скажем, некоторое отношение к Готдуа. Однако знатное общество воздерживалось от обсуждения слишком скользких тем, по крайней мере, на людях, вне прочных и надежных стен семейных резиденций.

На сей раз Тамаль вышел с «большим галерным мечом». Клинок примерно как у местных аналогов, но гарда довольно скромная, в виде двух колец. На большой земле давно уж вошли в моду развитые перекрестья и фальшгарды. Гигехайм же вооружился двуручным мечом в классическом стиле. Клинок длиннее, чем у островитянина. Массивное простое перекрестье длиной в локоть без дополнительных элементов. Адемар без колебаний поставил бы золотой на то, что молодой человек взял оружие из отцовского арсенала. Одна старина против другой.

Отличались и доспехи. У Гигехайма классические латы с руками на скользящих заклепках, у Тамаля максимально облегченные. Перчатки вместо рукавиц, подвесные на ремнях налокотники, прямые наплечники, не закрывающие проймы кирасы, короткий фартук кирасы спереди и ни одной полосы стали ниже спинной пластины. Набедренники без задней пластины, под наголенниками нет сабатонов. Морская броня, рассчитанная на бой в ужасной тесноте, где главная защита не железо, а ловкость и маневр.

— Тяжело быть маленьким, — сказала Дениз, кривя губы с типичной для материкового дворянства нелюбовью к «народу моря» и «дворянишкам-купчишкам».

— Это Гигехайм высокий, — ответил Адемар, — Он малость выше меня, а Тамаль, получается, чуть ниже меня. Вполне приличный рост.

— Тамаль мастер уклонений, — сказал Ламар, — Вот увидите, такого здесь никто не ждет. Еще и доспех самый легкий.

Ламар оказался прав. Гигехайм ни разу даже не попал по юркому островитянину. Тамаль легко ломался в поясе во все стороны, мгновенно поворачивал корпус и даже не отшагивал лишний раз, а неизменно отвечал уколом или ударом в голову.

Разозленный южанин перехватил меч за середину с намеком на ближний бой. Тамаль принял вызов и также сменил хват. Гигехайм как бык бросился в атаку. Соперник присел настолько, что удерживаемый на уровне груди меч оказался у него над головой, поставил подножку и толкнул в бок. Гигехайм безыскусно упал.

— Вот это да, — сказал Белтран Чайитэ, — Переиграть в борьбе более тяжелого, еще и в один прием, еще и с первой попытки.

— Школа? — спросил Адемар.

— Не думаю. Штучный боец. Уникальный. Была бы школа, уже бы контрприемы придумали. Пока тебя не было, Гигехайм чисто выиграл один бой. Вот у него школа.

Потом на арену вышел Рамбус Дорбо. Он оказался не просто «славным, но молодым рыцарем», а лучшим бойцом семьи Эйме-Дорбо. В пешем бою встретился с ранее выбитым им из седла защитником цветов Карнавон и победил его снова, красивым ударом двуручного меча выбив ногу из-под противника так, что тот сразу и плюхнулся. С арены проигравшего унесли оруженосцы. Ступить на подбитую ногу он уже не мог.

— У рода Карнавон всего две вассальные баронские семьи, — сказала Дениз, — И обе так себе. На всех выставили всего троих бойцов и в конную, и в пешую часть турнира. Из них только Совуа чего-то стоит.

Барон Совуа, защищавший цвета Карнавон, без особого труда побил молодого барона Буржада, защищавшего цвета Эйме-Дорбо.

— Попробовал бы он старшего побить, — прокомментировала Дениз, — Этот Буржад только что унаследовал титул, коня и доспехи от старшего брата, погибшего в судебном поединке. Вот старший показал бы хороший бой.

— Продержался бы дольше, — вступил Белтран Чайитэ, — Клемент Совуа один из местных чемпионов наравне со старым опытным Костом Дьедонне.

— И с Рамбусом Дорбо. Он молодой, но талантливый, — ответила Дениз.

— Восходящая звезда, — согласился консул, — Но я бы поставил на Совуа.

— Оба чемпиона специально сначала вызывают противников послабее, чтобы затем сойтись друг с другом? — спросил Адемар.

— Конечно, — подтвердила Дениз, — Здесь один день на все сразу, некогда сводить бойцов второго плана и дебютантов, растягивая интригу.

— Кстати, почему? — спросил Ламар, — В Мильвессе турнир может запросто идти неделю, а то и две.

— Потому что здесь турнир превратится в войну, если затянется, — сказал Белтран Чайитэ, — Это не мое мнение, это я цитирую Блохта. Начнут сводить длиннющие старые счеты, мстить за поражения, брать реванши, использовать грязные трюки. Публика перессорится и начнет резать друг друга прямо на трибунах. Король прилюдно поругается с королевой, а они и так не в ладах. По оценке Блохта, запаса терпения и порядочности в Пайт-Сокхайлей на день-два. Лучше короткий, но красивый и честный турнир, который даст повод для обсуждений на несколько месяцев, чем резня на ристалище во второй день, на трибунах на третий и в городе на четвертый.

— Кроме того, когда страсти улягутся, можно сделать еще один турнир в честь коронации императора? — предположила Дениз, — Его лучшие друзья ведь ради этого поторопились сюда?

— Да, — уверенно ответил Адемар, — Оттовио Справедливому пора дать обет в вашем замечательном Храме. Город должен его встретить в чистоте и благонравии, а не в грязи и крови.