Дипломат и его конфиденты

6. Глава. Бал

Приглашения на светское мероприятие в Отель Чайитэ доставил королевский герольд со свитой и трубачами. Одновременно трубили и у других консульств, чтобы никто из высокородных гостей не почувствовал себя менее важным, чем другие. Кто-то любезно сообщил в королевскую канцелярию имена прибывших из Мильвесса, и приглашение в явной форме упоминало Его Высочество Белтрана аусф Чайитэ с почтенным семейством и подобающей свитой, а также их сиятельств Адемара аусф Весмона и Ламара аусф Тессента с оруженосцами. В свиту консула входили четыре рыцаря из баронских родов Восходного Севера. Их по именам не упомянули.

Адемару полагалось двое сопровождающих. Если бы графский сын ехал один, то для солидности надо было бы взять с десяток гвардейцев. Но солидность обеспечивал консул, поэтому достаточно Корбо и Тины. Корбо давно уже озаботился гербовой желто-красной ливреей и не забыл проследить, чтобы такую же завела себе Тина.

Два года назад все светские события, связанные с коронацией императора, проходили в городе, равномерно распределившись по дворцам местной знати. Этим летом королевская чета постоянно проживала в загородном дворце, и там же на правах почетного гостя поселили Артиго Готдуа.

Дорога вела от города вверх по течению реки и проходила через удивительной красоты высокий одноарочный мост. Выше, чем мачты кораблей. Когда-то давно строители выбрали для моста это странное место, где оба берега высокие и каменные, а река заметно сужается.

Другие мосты, в самом городе, состояли из нескольких арок, а центральные пролеты разводились на ночь.

— Храм и Мост, — два чуда, которые делают Пайт похожим на приличный город, — сказал Ламар.

— Мы еще загородный дворец не видели, — ответил Адемар, — В позапрошлом году все события прошли в городе.

Загородный дворец, впрочем, впечатления не произвел. Не Мильвесс. Круглая башня, похожая на перекормленный донжон старых замков. К ней пристроено длинное крыло, в котором, надо полагать, находится зал для торжеств. И несколько пристроек разных лет отходят от донжона в другие стороны. Цельного архитектурного замысла не прослеживалось, хотя каждую пристройку явно делали на совесть и старались, чтобы получилось красиво.

Надо полагать, главная причина выбора этого дворца, а не городского, — длинный зал. Городской дворец невелик, и такой объем одним помещением там вписать абсолютно негде. В позапрошлом году главный бал принимали Бугенвиэли, потому что у них самый большой бальный зал в Пайте. И то пришлось широко задействовать сад, а то все гости не влезали.

Вот кстати, королевский сад, в отличие от дворца, производил впечатление цельного и отлично реализованного замысла. Дорожки, беседки, живые изгороди, аккуратно подстриженные деревья с фигурными кронами. Многолетний газон, где трава как бы по собственному желанию растет густым ковром с ворсом заданной высоты.

— Господа, прошу следовать за мной в Малую Гостиную, — объявил герольд в гербовой накидке, — Их Высочествам угодно узнать о событиях в Мильвессе первыми.

С герольдом к высочествам прошли только консул с супругой и двое участников событий. Лакеи распахнули широкие двери, и герольд представил гостей.

— Его Высочество консул Восходного Севера Белтран аусф Чайитэ с супругой! Его сиятельство Ламар аусф Тессент! Его сиятельство Адемар аусф Весмон!

Тессенты, как немного более древний род, всегда титуловались впереди Весмонов.

Консул церемонно поклонился. Рыцари коснулись пола правыми коленями. Король и королева Сибуайенн встретили гостей стоя и поприветствовали легким поклоном. Это, конечно, из-за консула. Графов могли принять и сидя. Свита из четверых придворных приветствовала гостей низкими поклонами.

Интересно, подумал Адемар, помещение, в котором король принимает гостей, как-то зависит от настроения короля и статуса гостя? Малая гостиная, даже не малый зал и не большая гостиная. Один придворный стереотип говорит, что чем больше, тем солиднее. Другой, напротив, утверждает, что камерная атмосфера намекает на более близкие отношения.

Стоило бы ожидать магического светильника, но здесь довольно низко висела люстра со свечами. Заходящее солнце светило в два огромных окна. На стене зеркало в рост человека. На полу дорогой бежевый ковер, а мебель в комнате обита кремовым и бледно-зеленым узорным шелком. Дорого, чуть-чуть пафосно, достаточно оригинально.

Их Высочества сели на диван. Общий диван, а не два кресла. Консулу и его жене предложили кресла, а графам в присутствии королевских особ сидеть не полагалось.

Король относился к тому же поколению, что и отец Адемара. Весьма хорошо сохранившийся для своего возраста мужчина в очень элегантном лазурном костюме и высокой шляпе, обтянутой таким же шелком. Шляпа, а не корона. Тоже что-то означает на придворном языке. Лицо у короля доброе, а глаза грустные.

Королева же по общему стилю походила на светскую акулу вроде Лавинии Тессент. Магическое омоложение, при котором лицо выглядит нестареющим и слегка восковым за счет неестественно гладкой кожи, осветленные волосы, демонстративно длинные и острые ногти на аристократичных тонких пальцах. Хотя все знают, что королева родила шестерых детей, из которых дожила до младшего брачного возраста только одна дочь. Королева как специально для контраста с мужем выбрала темно-темно-красное платье, расшитое жемчугом. Это тоже знак, который надо правильно понять.

— Итак, господа, мы с трудом заставили себя дождаться бала, хотя был соблазн призвать вас пред свои ясные очи сразу по прибытии, — сказал король, — Докладывайте, мы вас внимательно слушаем.

«Мы», а не «я». Королева здесь имеет вес наравне с королем.

Обстоятельства битвы правильным придворным языком изложил Ламар. Упомянул, что из высшей аристократии Восходного Севера Оттовио поддержали только он с другом. Не сказал, что императора выбили из седла. По официальной версии под императором ранили коня, и Его Величество вынужден был сражаться пешим.

— И вы что, тоже все спешились? — удивился король.

— Нет, только половина из нас, — ответил Адемар, — Его Величество пожелал лично проломить пеший строй, а я его охотно поддержал в этом благородном начинании.

— Я бы не стал, — с грустным видом покачал головой король. — Наш юный повелитель так неосторожен…

— Разве часто высшим лицам доводится участвовать в подобных развлечениях? — ответил вопросом на вопрос Адемар. — Его Величество пока пребывает в том возрасте, когда все кажется новым, а все новое неудержимо влечет.

— Развлечениях? Нет, правда, вы считаете кровавую битву развлечением? — удивилась королева.

— Да, Ваше Высочество. Пантократор посылает простолюдинам испытания, а рыцарям развлечения.

— Вас же могли убить.

— Рыцаря в доспехах сложно убить, — дипломатично напомнил Адемар то, что королева и так обязана была знать как представитель военного сословия, даже не будучи воином сама. — Самое большее, меня бы взяли в плен. Тогда я бы провел считанные недели в гостях у человека своего круга общения, а потом бы выкупился. Как дон Диего, которого взял я.

— Вы удивительно легко смотрите на мир, — сказал король, — Мне нравится.

— Толстячок смотрит на мир несколько свысока, — сказала королева как бы специально, чтобы не согласиться с мужем, — Мне более по душе поэтичный взгляд красавчика.

Адемар сдержал саркастическую улыбку. «Толстячок» в данном контексте оскорблением не являлось, но звучало… сомнительно. Неуместно. Или у Ее высочества имелись существенные проблемы с воспитанием, что вряд ли, учитывая возраст и опыт, или здесь имела место аккуратная провокация, или дама была очень сильно не в духе. Настолько, что не следила за речью, как следовало бы особе ее положения.

— Он тоже хорош, — король не стал спорить, — Передайте Его Величеству мои наилучшие пожелания. Хотя нет, лучше я составлю ему послание и доверю вам его доставить. Мы давно уже хотели бы лицезреть его в Храме. Он намерен короноваться или может передумать?

— Почему Его Величество ничего не передал нам через вас? — спросила королева, — Он мог бы послать вас как своих представителей с письмом лично от себя.

— Но он и никого другого не прислал, — добавил король, — Вам не кажется, что это странно?

— Если император молод, то его министры, говорят, достаточно опытны. Или Регенты были лучше? — продолжила королева.

Они перебрасывались репликами, как хорошо сработанная команда, явно желая поставить гостей в неудобное положение и навязать вину за чужие решения. Или, может быть, хотели посмотреть, как гости вывернутся.

— При дворе еще не определилась новая диспозиция после отставки Регентов, — максимально мягко и нейтрально описал ситуацию Ламар, — Регенты держали Оттовио в тени, и ближний круг императора в Мильвессе до сих пор не сложился. Полагаю, Его Величество решил действовать последовательно, решая одну задачу после другой. Сначала обстоятельно вникнуть в дела столичные и обрести опыт в управлении державой. Затем остальное.

На самом деле, не отставка, а убийство. А про стабилизацию и речи нет. Не все подхалимы покойного Хайберта посчитали, что пришла пора пресмыкаться перед Регентами. Кто-то отошел от двора, рассчитывая пролезть в ближний круг Оттовио, когда появится возможность. Кто-то заискивал перед министрами, прежде всего, перед Вартенслебеном и Монвузеном. Но эти двое совершенно не ценили льстецов, перед ними надо было выслуживаться решением прикладных задач. Кто-то искал следующих в очереди претендентов на трон, чтобы завести стратегическое знакомство на случай, если не поддержанный Мильвессом Оттовио куда-то подевается, не успев завести детей. Но очередь до сих пор не сформировалась. В том числе, потому, что и Регенты, и пришедшие им на смену Четверо затягивали с этим вопросом. Вряд ли здесь и сейчас будет разумно описывать, как Оттовио и Четверка вынуждены танцевать поверх ямы с тлеющим торфом.

— Говорят, что власть узурпировали четверо придворных, ранее служивших Регентам, — заметил король.

— После отставки Регентов вся полнота власти вернулась императору, — вежливо уточнил Тессент, — Оттовио Справедливый милостиво сохранил должности тем приближенным, которые честно трудились на благо империи.

— Вы хотите сказать, что молодой император уже принимает решения государственной важности? — спросила королева, — Расскажите нам, кто решил, что пора покарать мятежного гастальда. С чего вообще начался мятеж?

— Один неумытый фрельс с Восходного Юга обозвал другого соленым гусаком… — и Ламар пересказал «не дичь, а городскую легенду» в версии Кааппе.

Король смеялся до слез. Придворных было жалко, им смеяться не полагалось по протоколу, так что бедолаги краснели и синели в попытках сдержать хохот. Даже королева несколько раз улыбнулась.

— Вы замечательные рассказчики, — сказал, в конце концов Его Высочество, не переставая хихикать, — На этом мы, пожалуй, закончим аудиенцию. Чует мое сердце, если я начну расспрашивать про Мильвесс, мы с вами просидим тут до утра, чем сильно обидим других гостей. Возможно, нам следует встретиться в иное время, чтобы продолжить эту занимательную беседу. Но позже, позже…

— Молодцы, — прокомментировал Белтран Чайитэ по пути в бальный зал, — Ламар, особенно ты. Королеву невозможно рассмешить, у них даже шута нет. Но вам удалось. Тем, кого будут принимать после нас, сильно повезло. Большая редкость, чтобы и король, и королева были в хорошем настроении. Я бы сказал, мои юные друзья, вы могли бы многого добиться на поприще дипломатии. Задумайтесь об этом на досуге.

— Правда? — спросил Тессент.

— Истинно так. Суть дипломатического искусства на самом деле очень проста. Нужно говорить нужным людям своевременные вещи в правильное время. И, соответственно, наоборот, когда это необходимо, умалчивать о суетном, излишнем. Ну и конечно уметь отличать первое от второго. Как видите, ничего сложного!

— Просто как фехтование, — согласился Адемар. — Всего-лишь умение нанести удар, не получив ответного.

— Вот видите, — улыбнулся консул. — Вы понимаете суть вещей.

Бальный зал впечатлял своими размерами. Не каждый дворец Мильвесса мог похвастать цельным внутренним помещением размером с храм. Даже у Фийамонов главный зал намного скромнее. Здесь крыша опиралась на несущие стены с контрфорсами и на два ряда колонн на расстоянии примерно четверти ширины от стен. Эти же колонны поддерживали галерею, которая опоясывала зал по периметру на высоте то первого, то второго и даже третьего этажа. Верхний же свод находился на высоте не менее четырех этажей.

Освещение обеспечивали не свечи, а магические светильники. Вполне достойно и по мильвесским меркам. Пол зала был выложен плитами черного и белого мрамора, стены отделаны серым полированным камнем.

Бал, похоже, шел по второму протоколу. Первый предполагает торжественное открытие, начинающееся с речи хозяина дома. Второй предполагает торжественный выход хозяина к гостям вообще без открытия как такового, а мероприятие тихо начинается как бы само по себе. В трех местах играли маленькие оркестры, кавалеры для разминки танцевали с дамами. Вдоль стен стояли столы, у которых господа могли выпить и закусить.

На делегацию Восходного Севера с интересом оглядывались. Слух о том, что в гости к Его Высочеству пожаловали участники той самой битвы, уже разлетелся по высшему обществу. Тем, кто еще не знал, рассказывали сейчас.

По залу пошел ропот, что Оттовио не послал своих людей, то есть кого-то, кто бы однозначно идентифицировался как человек императора и значимая фигура сам по себе. В битве лично участвовали двое из Ужасной Четверки, и ни один из них не приехал. Надо полагать, и в другие столицы тетрархий отправились только новости с гонцами и частные лица с частными визитами.

Виновник торжества в белом костюме с золотой вышивкой сидел на троне в торце зала. На детском троне, установленном на ступеньку ниже и правее почетных мест для правящей четы. Почетный гость и родственник правящего императора. Охрана по полному статусу, и почетный караул с алебардами, и рыцари при мечах. Получается, что Артиго, как именинник, был уже представлен публике в целом в отсутствие короля и королевы, и настало время для индивидуальных представлений.

От Артиго как раз отошел пожилой дворянин со свитой в пять человек. Белтран Чайитэ поздоровался с ним как с равным. Понятно, это тоже консул. Судя по отсутствию усов на бледном лице, консул Закатного Севера. К Чайитэ, Весмону и Тессенту присоединились остальные рыцари и дамы из консульской свиты. Теперь самое время подойти всей делегацией и поздравить именинника.

Адемар видел мальчика пару раз на столичных светских мероприятиях, но это было несколько лет назад. Сейчас ему исполнилось лет одиннадцать-двенадцать, и молодой человек производил типичное впечатление юного приматора, с детства обучаемого для будущей роли центра вселенной. Хорошее, правильное лицо без ярких особенностей, а также изъянов. Ровная осанка и правильное положение на троне — наследник императора не кажется ни зажатым, ни слишком раскованным. Волос не видно под шляпой, на шее золотая цепь из тех, что вульгарно зовут «гостевыми», то есть одолженная хозяевами гостю. Да, вряд ли мальчик прихватил фамильные знаки достоинства при бегстве. Типичная для высшей аристократии улыбка, которую ставят долгими месяцами — одновременно и доброжелательная, и чуть-чуть снисходительная, с ноткой благородной усталости от тягот бренного мира. Необычным казалось разве что положение рук. Узкие ладони в белых перчатках из кожи нерожденных ягнят вцепились в резные подлокотники так, что казалось, дерево сейчас захрустит. И глаза — очень темные, с расширенными зрачками. В Пустошах сказали бы, что тут и сглазить недолго.

Приветствие, поздравление, секретарь передает консулу перевязанный ленточкой свиток, который переходит в руки Артиго, и стоящий сзади герольд аккуратно укладывает свиток в корзину, стоящую справа от трона.

— Я вас помню, — неожиданно сказал Артиго, глядя на Ламара, — Вы племянник Мальявиля Фийамона, моего соседа по Старому Городу.

— Верно, Ваше Высочество, — поклонился Ламар, — Я бывал у вас в гостях.

— Говорят, вы участвовали в битве за империю против мятежников.

Не «за императора». Не «за моего родственника». За империю.

— Мы с другом имели честь защищать империю, — в том же нейтральном ключе ответил Тессент.

Упомянутый Адемар поклонился.

— Поздравляю вас с победой.

— Служу Империи! — рыцари стояли со всем почтением, наклонив голову. Чтобы ответить правильно, они вытянулись в струнку, прижали руки по швам и бодро гаркнули «уставной» ответ, подняв подбородки.

На выкрик к трону потянулся народ.

— Поведайте мне, с чего начался мятеж.

Ламар снова изложил удачную историю про гусака, только сократив ее до предела, чтобы не монополизировать внимание. Артиго сдержанно улыбался. Подтянулись прочие слушатели, окружили трон и рассказчика тройным кольцом.

В описании битвы Ламар ухитрился ни разу не сказать, что атаку конницы на пеший строй возглавлял лично Оттовио. И что император вообще как-то особенно участвовал в битве. Под «командиром» ранили коня, и часть рыцарей поддержала его, спешившись. Надо полагать, Артиго понял правильно. Шотана и Гайота Ламар тоже не назвал по именам. Просто «конные роты» и «горская пехота».

Адемар добавил, что они с другом присоединились к имперской армии, чтобы дамы не обвинили их в трусости. И что война для рыцаря развлечение и досуг, мимо которого сложно пройти и не поучаствовать. Кто знает, что у мальчишки в голове, и не затаит ли он обиду на тех, кто признается в симпатии к, по сути, узурпатору трона.

— Теперь, очевидно, должна воспоследовать коронация в Пайт-Сокхайлей? — спросил Артиго.

Он не пытался поймать на слове, не задавал неудобных вопросов, делал паузы между фразами и тщательно подбирал слова. Артиго не уступал Оттовио свое право на трон по доброй воле, но и не заявлял о претензии на императорский титул. Тем не менее, до коронации император еще не полностью «вступил в должность».

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, Ваше Высочество, — честно ответил Ламар, — Мы с другом просто младшие сыновья, не посвященные в тонкости высокой политики.

— Благодарю, — Артиго элегантным жестом дал понять, что аудиенция окончена.

Делегация откланялась и отошла. Разошлись и слушатели. Часть из них, оказавшись близко к Артиго, спешила, пользуясь моментом, высказать уважение и наилучшие пожелания. Другая часть последовала за рассказчиками и потребовала больше подробностей. В том числе не про битву, а про Оттовио, про Четверых и Мильвесс.

Громко заиграла музыка. Министр двора Блохт решил расшевелить и рассеять толпу, для чего приказал распорядителю занять дам и кавалеров несколькими подряд быстрыми танцами. Ламар первым сориентировался, шепнул «делай как я» и как бы случайно пригласил даму, выбрав именно фрейлину королевы. Адемар чуть не отошел к столу, продолжая разговор, но услышал полезный совет и протянул руку первой попавшейся даме. Весьма статусной даме, раз она стояла в первом ряду. С удивлением обнаружил, что ему досталась графиня Карнавон. Они не были представлены, но сложно не узнать единственную в высшем обществе Пайта даму с повязкой на правом глазу.

Графине в придворном платье и вечернем макияже можно было дать лет тридцать. Не столько по внешним особенностям, сколько по общему стилю, который все-таки отличается для разных поколений. Адемар отметил, что широкая черная повязка из тончайшего шелка вписывалась в общий стиль с платьем, прической и косметикой и совершенно не портила в целом благоприятное впечатление. Интересно было посмотреть на человека, который не бравирует увечьем, но в то же время и нисколько его не стыдится. И вести в танце даму, которая, если верить слухам, держит в стальном кулаке половину города.

Про Карнавон говорили, что она выскочка, парвеню и чуть ли не шлюха. Во всяком случае, танцевала она не так, как принято в высшем обществе. Не сказать, что с грубыми ошибками, но не так, как надо. Некоторые танцы популярны и в высшем, и в низшем обществе, причем в низшем складываются свои традиции. Адемар чудом не отдавил партнерше ноги. Из-за маневра по спасению ног они вдвоем чуть не влепились в колонну. Впрочем, она даже не заметила, каких усилий ему это стоило. С другой стороны, графиня и не сделала замечаний неловкому толстяку, и не стала строить глазки. Просто танец и ничего личного.

Танец закончился. Кавалеры проводили дам к столам. Правила хорошего тона требовали, чтобы кавалер вернул даму на то место, откуда он ее пригласил, а не бросил одну как дуру в середине зала.

Также правила обязывали кавалера уделять по возможности внимание всем дамам, даже если он прибыл на бал с любимой. Обязательный минимум для дамы сердца это четыре танца. Открывающий, финальный, главный и ее любимый, если это не один из упомянутых трех. Все же остальные танцы кавалер волен дарить разным дамам, причем хороший тон обязывает приглашать и дебютанток, и старушек.

Ламар уже кормил свою новую подругу с ложечки и деликатно целовал ей пальцы. Впрочем, на вид дама того стоила. Кого попало королева во фрейлины не возьмет.

Адемар для разнообразия провел танец с относительно небогато одетой, но очень ловкой девушкой. Не то, чтобы произвел впечатление, но выступил лучше ожиданий. Сделал перерыв на выпить и закусить. Пряные шарики из свинины с красным вином очень хороши. В фарш добавили вареное яйцо, маленькие шарики обернули тестом, обжарили в жире и подали обсушенными.

На сложный старинный контрданс со сменой пар Весмон пригласил старушку, обратившись за разрешением к ее пожилому супругу. Одного бабника на делегацию из двух человек достаточно. Графиня Эйме-Дорбо зачем-то играла роль доброй бабушки, приехавшей в большой город из далекой деревни. Поверх платья по моде десятилетней давности — теплая кофта, сверху еще шаль. Дурацкий чепец вместо шляпки. Но танцевала она не хуже прочих. В танце времен своей молодости, если не старше, не сделала ни одной ошибки.

О, девушка с татуировкой на щеке. Как у Тины. Госпожа стрел. Тина говорила, что среди них есть и дворяне. Танцует? Увы, не этот танец, и если что, она с кавалером. Не стоит навязывать свое общество, дам здесь хватает.

Тогда танец с красоткой. Просто идеальное лицо, идеальная фигура, восхитительные волосы. Только что зашла в зал, еще никто не пригласил. Интересно, если бы получилось похудеть, она бы ответила на этот легкий флирт? Не прокатило, ну и ладно. Вообще, к дамам для продолжения романтического приключения лучше подкатывать ближе к концу бала, когда принцы и красавцы уже заняты, а дамы, которым не досталось принцев и красавцев, готовы ответить на ухаживания прочих кавалеров.

Устал. Пора перекусить. Подошел к другому столу. Жареные в меду и масле кукушки? Похоже, поленились лишний раз кукукнуть на вопрос, сколько лет осталось жить господину охотнику. Мелкие костлявые птички, но вкусно.

Молодые оленьи рога с мёдом и пряничной крошкой? Питаться рогами — плохая примета для женатых, но холостым можно. Хотя в меду? В другой раз, сейчас бы чего-нибудь несладкого.

Огляделся. Вот хромает, опираясь на трость, имперский комит Дан-Шин, лучший в Пайте игрок в Четыре Крепости. Только что подходил к Артиго. Адемар приподнял шляпу. Комит вспомнил толстяка с позапрошлогодней коронации, поздоровался. Представитель императора в тетрархии Восходного Юга, имел весьма боевой вид. Мужик лет сорока, отекший как с похмелья, с ломаным носом. Физиономия неблагородная прямо-таки вызывающе, однако сам комит высокий, широкоплечий. Ладони лопатами, на пальцах шрамы. Старый фехтовальщик. Хромает. Ходит медленно, с усилием перенося вес на трость.

Поговорили с Дан-Шином о светских событиях, убив сколько-то времени и не сказав по сути ничего. Выпили по бокалу вина. Закусили запеченными овощами и яйцами, фаршированными шпиком с петрушкой. Договорились сыграть завтра после полудня. Только вот набора для игры у комита уже не было. Дан-Шин с некоторым смущением признался, что все продал, потратился на долгое лечение. Причина была достойная, учитывая, что вряд ли комит ушиб ногу, неудачно шагнув со ступеньки. Каждый военный дворянин привык серьезно относиться к ранам, потратить деньги на лечение не стыдно, поэтому Адемар выразил надежду на скорую поправку и вежливо пообещал захватить собственный набор. Такового у графа с собой не было, но Весмон решил, что попросит у консула.

Подошел Ламар. Уставший, раскрасневшийся. С другой фрейлиной. Тоже платье с большим стоячим воротником, длинные волосы зачесаны направо. В зале крутится еще несколько дам, одетых в том же стиле, а все остальные стараются выглядеть оригинально и неподражаемо.

— Не объедайся, — сразу посоветовал Тессент, взял острую палочку и подцепил с блюда кусочек жареного во фритюре маринованного сыра в тесте.

— Я не объедаюсь, у меня просто желудок большой, — ответил Адемар. — Мое почтение прекрасной и очаровательной даме.

— Беата, — представилась фрейлина, опустив фамилию.

— Адемар.

— Очень приятно.

Ламар подал ей сыра и вина, но допить последний глоток девушка не успела. Герольды объявили торжественный выход короля и королевы. Фрейлина бросила Ламара, подарив ему на прощание красноречивый и многообещающий взгляд, убежала и заняла свое место позади Ее Высочества.

За королем шествовали пажи. Или оруженосцы. «Ровесники принцессы», — сообразил Адемар. Родня устраивает при дворце юношей подходящего возраста. Других наследников у короля нет.

Царственные супруги церемонно раскланялись с Артиго и сели на свои троны. К ним сразу потянулась вереница просителей.

— У Беаты есть подруги, — сказал Ламар, — Поэтому не увлекайся тут. С ними еще потанцевать неплохо бы.

— Ладно-ладно. Вот еще чуть-чуть съем. Хочешь бычий язык, тушеный со сладкой тыквой?

— Нет, они здесь совершенно не умеют готовить язык. Разваривают в какой-то безвкусный паштет. А тыква годится только на фляжки и фонарики. Я лучше копченую колбасу из оленины отведаю. С медом.

К тронам вышел министр двора Блохт с герольдом и двумя трубачами. Попросил внимания и объявил, что Их Высочествам через пять дней угодно провести рыцарский турнир, и господа рыцари могут уже сейчас договариваться о пеших или конных поединках.

— Турнир — это хорошо! — оживился Ламар. — И развлечение, и можно еще раз поглядеть на все местное общество.

— Кого вызовем? — спросил Адемар.

— Сейчас, мне кажется, нас самих вызовут, — недовольно ответил Ламар, — К нам направляется незабвенная Азалеис аусф Бугенвиэль со свитой.