Дипломат и его конфиденты

5. Глава. Так себе городишко

Пригороды тянулись на удивление долго. Вроде не город, а дома-дома-дома вдоль дороги. Сначала почти деревенские, с дворами и заборами. Потом все выше и все плотнее друг к другу. Незаметно появились поперечные дороге улицы. Сначала тропинки-дорожки, потом грунтовки, потом мощеные.

Ворота даже и не видны издалека. Две низкие башни, не возвышающиеся над соседними крышами. Между башен открытые ворота даже без надвратной галереи. На одной из башен три гербовых щита. Красный петух на белом фоне — герб собственно города Пайт-Сокхайлей, а другие два — графские. Карнавон и Эйме-Дорбо.

— Смело, — прокомментировал Адемар, глядя на щиты. Ламар согласился. Тина ничего не поняла и шепотом спросила у Корбо. Секретарь так же шепотом объяснил, что у Пайта формально хозяев нет, он платит непосредственно в королевскую казну как вольный город. Поэтому выставленная напоказ символика противоборствующих графских семейств — это мощно заявленная претензия. А учитывая, что Пайт столица тетрархии — претензия на грани дерзости. Демонстрация того, что король или настолько силен, что может игнорировать шалости каких-то графов, или… нет.

Перед воротами ни подъемного моста, ни рва. Какой-то ручей протекает под низким арочным мостом. Хотя эту чахлую постройку даже и мостом не назвать. Труба под мостовой. С обеих сторон вплотную к городской стене и прямо на ручье стоят жилые дома.

Стражники толпятся на обочине перед воротами, первый стражник приказал идущей в город телеге принять вправо еще шагов за двести до ворот. Обочина узкая. Телега остановилась, приняв вправо до упора, чтобы идущий сзади отряд всадников смог ее объехать. Враги тут застрянут надолго, даже если ворота не закрывать.

Навстречу выскочил другой стражник. Наметанным взглядом оценил дорогих коней, два шелковых флага с гербами. Спросил, кто едет. Корбо ответил, что графы Весмон и Тессент из Мильвесса со свитой. Стражник не усомнился и пропустил.

— Да, это далеко не Мильвесс, — глубокомысленно сказал Ламар, доехав до центра города.

— Даже не Каденат, — согласился Адемар.

Ламар пожал плечами. Зачем сравнивать Пайт и Каденат? Есть Мильвесс и все остальные города.

Пайт, также известный, как Пайт-Сокхайлхей, потому что стоит при впадении реки Сокхайлхей в одноименный залив, — крупнейший город Закатного Юга и второй по населению в Ойкумене.

Город торговый и происходит от древнего рынка. Рынок же в незапамятные времена возник именно здесь не столько из-за однозначного географического преимущества, а потому что здешний вождь обеспечивал больше порядка, чем вожди, которые контролировали альтернативные площадки.

Вожди менялись, но ни у кого не возникало желание перенести город или рынок куда-то в другое место. Работает — не трогай. Тем более, что географических неудобств в окрестностях Пайта не наблюдалось. Строиться есть куда, по обеим берегам равнина и плотный грунт. Вода есть, колодцы и в засуху до дна не пересыхают. Канализация тоже есть — вот река, унесет все дерьмо в залив быстрее, чем успеваешь сбрасывать. Порт не мелководный, морские корабли заходят. Чего еще надо? В сторону гор плодородная равнина. От горной воды что в землю ни воткни, все вырастет.

Когда-то Пайт принадлежал королевской семье Закатного Юга как личное владение. Но со временем город вырос, разжирел и обнаглел. Оброс институтами местного самоуправления и шаг за шагом выкупился у династии Сибуайеннов. Капиталы крутились внутри города, не забывая, правда, отстегивать Его Высочеству налоги и пошлины. Поэтому, не будучи уже королевским владением, Пайт сохранил положение столицы тетрархии. Зачем ломать или менять то, что и так хорошо работает?

Побочным эффектом перехода власти к местному самоуправлению стало отсутствие сильной руки, которая могла бы поддерживать порядок в застройке, от прокладывания улиц до контроля строительства. Почти полностью, от окраины до окраины, за исключением ансамбля площади Храма и Квартала Отелей, Пайт был застроен хаотично, подобно тому, как в нормальных городах застраиваются бандитские районы, куда боится заходить стража, и убогие пригороды на непонятно кому принадлежащей земле.

— Здесь, должно быть, очень выгодно скупать недвижимость, — предположил Тессент. — Только строить надо сразу прочно, из хорошего кирпича. В такой тесноте от одного лишь огонька выгорит сразу весь квартал. Но жить тут постоянно самому… Бр-р-р!!!

— А где не выгодно иметь дом в большом городе? — пожал плечами Весмон.

Внутри городской стены редко можно было встретить дом ниже пяти этажей, хотя по высоте пять этажей в Пайте примерно соответствовали трем в Мильвессе. Часто поверх каменных одного-двух этажей ставили третий каркасный, над ним четвертый из досок со щелями, а выше жилой чердак под крышей, по-деревенски крытой соломой или дранкой. Еще чаще дома ставились на старых фундаментах фахверковые, с деревянным каркасом и саманным наполнителем. Но даже при очевидном отсутсвии недостатка в жилых помещениях улицы кишели бездомными всех мастей, от совсем уж явных нищебродов до бедных кавалеров и сержантов, которые явились в столицу, ища покровителя, но пока не нашли и вынуждены ночевать где придется.

И это на улицах, по которым едут благородные господа от городских ворот к Храму и Кварталу Отелей. Более-менее широкие улицы можно пересчитать по пальцам, и в основном заходили они в порт, ибо грузоперевозки дело серьезное, и за самострой на обочинах можно огрести не от ленивой стражи, и даже не от братвы, а непосредственно от гильдии возчиков.

— Мы уже проехали городские стены, или еще по пригороду едем? — спросил Ламар, вертя головой.

— Бес его знает, — пожал плечами Адемар.

Тут даже «бог его знает» неуместно, потому что тот Пантократор, про которого говорят монахи, наверняка подобное знать брезгует.

Мимо пробежала стайка босых и оборванных детишек, перебрасывая на ходу тряпичный мяч. В подворотне мужики на спор лупили друг друга по физиономии, соблюдая очередность. Кто первым упадет, тот и проиграл. Чуть дальше подростки играли в «Обмани слепца». «Слепец» в наглухо замотанном капюшоне, крутился на месте, пытаясь поймать мучителей, которые толкали его, дергали одежду, а то и хлестали плотно скрученным мешком. Дурными голосами орали продавцы всего на свете. Из открытых окон дамы разных возрастов строили глазки красавчику Ламару. Адемару не строили.

— Как ты думаешь, здесь вообще светская жизнь есть? — спросил Тессент. — Высшее общество? Или все только на большие праздники собираются?

— Мы же были тут с тобой на коронации Хайберта. Не помнишь?

— Город не помню. Я девушек помню и дворец. Девушки здесь хорошие. Бойкие как южанки, красивые как северянки и умные как в Мильвессе.

Описание хорошо подходило и к Клавель Вартенслебен. Адемар вздохнул.

— Постоянной светской жизни здесь нет, — сказал он, — Но как раз сейчас она должна завертеться. На Закатном Юге живет больше приматоров, чем в любой из трех остальных тетрархий. Но они предпочитают жить в своих владениях, а не в столице. Только когда в Пайте происходит что-то важное, они приезжают. Ты не думал, почему здесь Квартал Отелей, а не Квартал Дворцов?

— Нет.

— Вот поэтому. Все живут по дворцах, а сюда приезжают на время. Говорят, большую часть года Квартал Отелей настолько пуст, что управляющие сдают там комнаты заезжим купцам, которые почище.

— Фу, — скривился Ламар.

— Но сейчас, после того, как Сибуайенны приняли погостить Артиго Готдуа, сюда должна бы стекаться вся высшая аристократия Закатного Юга. Будут какие-то значимые события, перенаправление финансовых потоков и все такое.

— Ага. То есть, мы вовремя.

— Надеюсь. У нас новости трехнедельной давности, если не старше. Может, Артиго уже отравили, и все разъехались по домам.

— Ну вот. Зря в такую даль перлись. Даже и девушек не увидим.

— Соблазни королеву. Она-то точно на месте.

— Королева старая, принцесса еще маленькая. Ну их. Если только фрейлин посмотреть, — совершенно серьезно ответил Ламар, — Фрейлинам наверняка тут скучно-прескучно без прославленных рыцарей.

— А мы теперь прославленные рыцари? — на всякий случай уточнил Адемар. — Я имею в виду, здесь, в этой части света.

— Конечно.

— Присмотри тогда и для меня.

— Не вопрос. В худшем случае своей поделюсь.

— Шутишь?

— Нет. Что я, ей в любви признаваться буду, колечки дарить и у папаши на сватовство благословляться? Короткое романтическое приключение никого ни к чему не обязывает. Это у высшей аристократии само собой.

— Даже к верности на время приключения?

— Она же, фрейлина, с кем-то спит. И что, как мы приедем, она со всеми любовниками должна поссориться? Мы потом уедем, они останутся.

— Ты их прямо за шлюх считаешь.

— Шлюхи фу. Они в постели ничуть не лучше дам, только с ними поговорить не о чем. Даже с дорогими. Никаких чувств, никакой романтики и глаза пустые. Дама-то тебе дает добровольно, от всей души, потому что ты ей по сердцу пришелся. Даже если у нее и не ты один.

— Если ты у нее не один, то другие кавалеры могут этого не одобрить, — Адемар вспомнил свой прошлый визит в Пайт.

— Так вызови их на дуэль, выбей из седла. Никто по доброй воле не уступит даму случайному наглецу. А прославленному рыцарю уступят.

Адемар вспомнил, что друг знает, о чем говорит. Ламар тогда не участвовал ни в одной дуэли, но великолепно выступил на конном турнире. Надо полагать, он вынудил ревнивцев принять свои условия. В том числе и потому, что от него в равной степени не ждали как мастерства пешим с мечом, так и мастерства конным с копьем.

— Слушай, а как вы расстались с Азалеис Бугенвиэль? — вспомнил Адемар, — Мне, конечно, неловко спрашивать такие личные вещи… но если друг обзавелся врагами, то лучше об этом знать, чем не знать.

— Хорошими друзьями, — спокойно ответил Ламар, улыбаясь чуточку ностальгически и мечтательно, — Мы не заходили слишком далеко. Мама говорит, что если кавалер у дамы первый, то крайне невежливо ограничиваться коротким страстным приключением. Долг первого мужчины — научить женщину искусству любви. Даже если он ее муж.

— То есть, вы «заходили», но не «слишком далеко»?

— Довольно далеко. Однако не пересекли черту роковой необратимости.

Ламар умел, не краснея, рассказать про вроде бы неприличное на удивление приличными фразами, лишенными скабрезности и пошлости. И все понятно, если знать контекст.

— Совершенно точно Азалеис на тебя не злится, — добавил Тессент. — На рану Гюиссона-старшего ей плевать, а над душевными страданиями младшего она еще и поглумится с подругами. Она из тех, кто любит ставить комедии положений.

— Именно ставить? Не смотреть?

— Именно так. Просто из любви к искусству, без всякой личной выгоды.

За разговором доехали до Квартала Отелей. Своих домов в Пайте не держали ни Весмоны, ни Тессенты. Ламар вез рекомендательное письмо к Белтрану Чайитэ, консулу Восходного Севера на Закатном Юге.

Единая Империя административно делилась на четыре королевства-тетрархии, каждым из которых правил король-тетрарх. Границы сложились по естественным рубежам, поэтому элиту каждой тетрархии объединяли общие экономические интересы. Обращаться за решением каждого возникающего вопроса наверх, к императору, несколько неуместно. Поэтому для обеспечения горизонтального взаимодействия на высшем уровне существовал институт консулов, представителей коллективных интересов при соседском дворе.

Отель Чайитэ мог вместить весьма представительную делегацию с родины. Сейчас он стоял почти пустой, только в одном крыле обитал на постоянной основе консул с семьей. Пожилой и очень уважаемый родственник правящего короля, женатый на дочери одного из западных приматоров.

Белтран Чайитэ радушно встретил гостей с родины, которых очень хорошо помнил. В прошлый раз, на коронации уже покойного императора Хайберта, эти молодые люди несколько пошалили, но в рамках приличий. Никого не убили, ничего не сожгли, и, что особенно приятно, не влипли в скандалы с дамами. Консул приказал нагреть воды для мытья, а пока пригласил за стол.

Гости с родины про Восходный Север не сказали ничего нового, а вот мильвесские новости консула очень заинтересовали. И новые подробности про отказ императора от регентов, и битва, и кредитная линия от Фийамонов.

— Что ж, вы меня очень порадовали, — резюмировал консул, — И содержанием новостей, и подачей, и тем, что вообще приехали. Давайте, я расскажу вам про Пайт-Сокхайлхей. Вы оба здесь уже бывали.

— Один раз, — уточнил Адемар.

— В один из лучших периодов в жизни этого унылого места, — тяжко вздохнул консул. — В праздники здесь еще похоже на приличный город, но по будням это не город, а человейник какой-то. Начнем сверху. Пайт не всегда был вольным городом. Еще лет сто назад он принадлежал семье Сибуайенн как личное владение, но потом шаг за шагом выкупился… Это вы, наверное, помните?

— Помним.

— Если вы внимательно смотрели наверх во время вашего прошлого визита, то могли бы понять, что король и королева уже тогда состояли даже не в дружеской связи, а в отношениях вынужденного партнерства. При дворе есть партия короля и партия королевы, будьте осторожны, не ссорьтесь ни с теми, ни с другими. Впрочем, не ссорьтесь вообще ни с кем, а если нарывается кто-то, кого вы не можете уверенно классифицировать, найдите возможность спросить у меня. Понятно?

Консул строго посмотрел на друзей. Те кивнули, понятно, мол, давайте дальше.

— Партия королевы это землевладельцы. Ее Высочество — урожденная Бугенвиэль. После того, как Его Высочество в семейном конфликте со своим братом почти уничтожили носителей крови Сибуйаеннов, первый мужчина в очереди на трон это Никлус аусф Бугенвиэль, как бы глава семьи.

Отец Азалеис, — вспомнил Адемар, — Очень уважаемый человек, и уважаемый за ум, а не за доблесть.

— «Как бы» глава? — спросил Ламар.

— Неофициально глава семьи — его мать, вдовствующая герцогиня. Раз уж заговорили про очередь на трон, то второе и третье место — младшие сыновья Бугенвиэля, одному лет пять, другой младенец.

— Ага, будем знать.

— Основные разногласия на Закатном Юге между землевладельцами и финансистами. Условными землевладельцами и финансистами. У первых тоже есть достаточно золота, у вторых тоже есть достаточно земли. Финансистов возглавляет Фернан аусф Байи, председатель Клуба Кредиторов Пайта. Дальний родственник короля, но дело не в этом. Землевладельцы не оставили финансистам выбора кроме того, чтобы лоббировать свои интересы через лично короля. Король же как раз нуждается в поддержке, чтобы его не скушали жена и теща с тестем. Впрочем, вас все эти интриги не коснутся.

— Но мы запомним.

— Самый влиятельный человек при дворе — граф Марцель аусф Блохт, королевский министр двора. Человек без каких-то ярко выраженных достоинств, однако, и без существенных недостатков. Он не входит ни в одну партию, но обе перед ним заискивают, потому что его уважают и король, и королева. Министр двора занимается внутренней политикой. В части, которая касается благородных людей, он передает королевскую волю герцогам, графам и баронам и передает королю пожелания герцогов и графов. Обеспечивает досуг королевской семьи и определяет, кто достоин быть при дворе по праву рождения, кого стоит приблизить за заслуги, а кого за взятку. На нем же охрана дворца. Его брат — хилиарх в Храме, второе по значимости после экзарха духовное лицо в тетрархии. Тоже, как говорится, решает вопросы.

— Помню его с прошлой коронации, — сказал Адемар, — Мудрый человек. Он мне показался больше счетоводом в халате, чем особой духовного звания. И экзарха помню. Старичок такой, божий одуванчик.

— Блохт не занимается внешней политикой, поэтому, к сожалению, нечасто входит в наш круг общения, — продолжил Белтран, — Прочие министры — эпизодически. Из благородного общества в Пайте почти всегда собираются только четверо консулов…

— Четверо? — удивился Адемар.

Если в Империи четыре тетрархии, то как может быть четверо консулов в одной столице?

— Алеинсэ, — пояснил Белтран Чайитэ, — Вице-адмирал Марицио Второй.

Остров тоже держал в столицах тетрархий постоянные представительства, их руководители с точки зрения Империи имели статус консулов.

— Кажется, в прошлый раз был Первый? — уточнил Адемар.

— Марицио Первый ушел на повышение в Мильвесс и передал должность наследнику. Он постарше вас, и дела ведет без замечаний. Способный молодой человек.

Консул отпил вина и продолжил.

— Сам по себе Пайт — вольный город, но в нем беда с властью. Местное, простолюдинское самоуправление неофициально подгребли под себя две графские фамилии. Эйме-Дорбо и Карнавон.

— Мы видели щиты у ворот, — кивнул Адемар.

— Да. Они поделили город примерно поровну, люто ненавидят друг друга, и никто пока не может окончательно взять верх. Любой конфликт начинается с мордобоя и заканчивается побоищем на десятки и сотни рыл.

— Сотни? — не поверил Ламар.

— Любая гильдия честных тружеников в Пайте готова выставить от десятков до сотен крепких мужиков с ножами и дубьем. Не считая наемников, которых здесь как грязи. Город весьма напряжен и готов вспыхнуть. Настоятельно рекомендую вести себя осторожно и никого не провоцировать.

— Так давайте предложим его зачистить, — предложил Адемар, — Как мы сделали на Восходном Севере. Здесь сейчас собралась вся высшая аристократия со свитами, гвардиями и эскортами. Плюс постоянная королевская гвардия. Плюс городская стража. Поделить город на кварталы, каждый окружить, после избавить от беззаконников.

Консул опустил глаза, что-то посчитал в уме и ответил.

— Все благородные гости с сопровождением это не более пары тысяч мечей. Может быть, даже три тысячи. Королевская гвардия мирного времени без мобилизации вассалов — менее тысячи пеших и в пределах пары сотен конных. Стража в каждом районе своя, Бог знает, кому она подчиняется на самом деле. Население Пайт-Сокхайлхей с пригородами порядка двух сотен тысяч человек. Наш Каденат раза в два меньше, а прочие города Восходного Севера еще меньше, чем наша столица. И это в наших маленьких городках есть хитрые рынки с определенными границами, которые разделяют агнцев и козлищ. Здесь же весь город это один большой хитрый рынок. Чтобы навести здесь порядок, его следует брать в осаду целиком и просеивать жителей до последнего человека.

— Уникальные задачи требуют уникальных решений, — ответил пораженный Адемар, — Но когда-нибудь им придется навести порядок. Кому, кстати? Кто отвечает за порядок в городе?

— Официально городской совет. Фактически Эйме-Дорбо и Карнавон.

Адемар отметил, что консул ранее не упомянул в составе благородного общества ни Эйме-Дорбо, ни Карнавон. Хотя, казалось бы, графы, не какая-то шушера.

— Кто из них за партию короля, а кто за партию королевы? — спросил он.

— Обе стороны делают реверансы и королю, и королеве. Блохт на стороне Карнавон, Байи и Бугенвиэли принимать чью-то сторону не торопятся. Непосредственно в городе нет их собственности, требующей внимания, а править бандитами и грабить бедняков — не тот уровень для высшей аристократии.

— Но как это все терпит король? — удивился Тессент. — По-моему такого бардака нет даже на Восходном Юге! Кроме того, анархия вытягивает из города средства. Все, что тратится на создаваемые на ровном месте конфликты, это же деньги, бросаемые в океан.

— Рискну предположить, король терпит бандитские разборки у себя под носом, потому что обе стороны ослабляют в первую очередь местное, простолюдинское, самоуправление и кошмарят гильдии, — пояснил консул, — Думает, наверное, что в обозримом будущем горожане на коленях приползут к трону и попросят снова принять город под герб Сибуайеннов, чтобы навести там порядок.

— Думаете, приползут? — спросил Адемар.

— Куда денутся. До них просто доходит медленно. Сто лет выкупали себе разные вольности, а потом — раз и обратно. За что боролись?

— Дядя Мальявиль говорит, что надо вовремя фиксировать убытки, — сказал Ламар.

— Он умный. Городские старшины — не очень. Ума набрать вольностей им хватило, а защитить оные — уже нет. Цеха обленились, разжирели, привыкли зарабатывать на близости к реке и дорогам. Не смогли договориться, чтобы совместно выступать против любого, кто покусится на городской порядок. Это же расходы! А потом было уже поздно.

— Король терпит, а королева что? — спросил Адемар.

— Королева недовольна. Она давно считает, что Сибуайенам лучше было бы подписать новый договор с Пайтом. Оформить что-то вроде покровительства над ним. Город потеряет часть вольностей, но сохранит основу. Король обязан будет защищать Пайт от всех врагов и смутьянов. За это он возьмет расширенные полномочия в градоуправлении, а также получит собственную долю в доходных промыслах. Деньги, которые пойдут непосредственно в скарбницу Его Высочества, а не казну тетрархии.

— Звучит неплохо, — предположил Тессент.

— Да, это хорошее, разумное предложение, — согласился Белтран. — Но Его Высочество хочет забрать все, а не какую-то часть. Он будет ждать, надеясь, что Пайт, в конце концов, упадет в королевскую ладонь целиком. Так что королева ничего поделать не может. Прочие приматоры и бономы Закатного Юга лишний раз ездить в Пайт брезгуют. В общем, сидеть дома здесь скука смертельная, а выходить на улицу советую только днем, верхом и со свитой. С главных улиц не сворачивать, рискуете попасть в такие норы, где и коня не развернуть.

— И по делам никто не приезжает? — спросил Адемар.

— Из наших земляков с той еще коронации никого не было. Закатный Север предпочитает делать дела в Малэрсиде, а не в Пайте. Из Мильвесса сюда за последнее время прибыл только молодой Порфирус аусф Ильдефинген, — сказал консул, — Недели три назад и гостит в королевском дворце. Вы знакомы?

— Да, — ответил Ламар.

— Нет, — ответил Адемар.

— Встретите его на балу. Уверен, что он будет нарываться на дуэль. Нынешняя молодежь, не в обиду вам будет сказано, так скверно воспитана! Я в его возрасте таким задирой не был.

Консул сказал чистую правду. Но с одним маленьким замечанием. Близкий родственник правящего короля и не должен быть задирой и нарываться на дуэли.

— Теперь про Артиго Готдуа, который стал причиной и вашего визита, и небывалого съезда в столицу окрестного высшего общества. Он, как вы знаете, бежал из Мильвесса. На всю зиму он, подобно сурку, залег в спячку, а по весне высунулся из норы и попался. Имперский комит Дан-Шин нашел Артиго при помощи своей агентуры, но где-то у него произошла утечка, и люди короля не дали комиту вернуть императору заблудшего родственника. Артиго отвезли в Пайт, поселили во дворце, окружив тройной охраной, и пока не знают, что с ним делать дальше.

— А какие здесь имеются возможности? — вежливо спросил Адемар.

Консул благосклонно кивнул, отдав должное собеседнику, который проявил хорошие манеры и дал старшему собеседнику еще одну хорошую возможность блеснуть умом.

— Я вижу три варианта. Первый — его отдадут Оттовио, когда Его Величество приедет сюда на коронацию. Ведь «когда», а не «если»?

— Император точно приедет на коронацию, — сказал Ламар.

— Второй вариант — Артиго оставят в Пайте. Может быть, женят на принцессе, единственной наследнице трона Сибуайеннов. Третий вариант, если я правильно понимаю расклады глобальной политики, — его передадут Острову.

— Вот просто возьмут носителя императорской крови и отправят в Сальтолучард, как пленного? — удивился Адемар.

— Если захотят убедить, то убедят поехать добровольно. Оттовио и особенно Четверке Артиго сойдет и мертвый, а Острову он если нужен, то живым. Это очевидно даже для ребенка. Как вы видите наши интересы в этом вопросе?

— Нам, то есть, Восходному Северу, было бы лучше иметь при себе запасного императора на случай, если Четверка выпустит из рук Мильвесс, — сказал Адемар, — В Мильвессе дорожает еда. Голодает не только чернь, а и честные труженики. Город можно зажечь, если просто поднести лучину.

— С вас, молодые люди, станется похитить Артиго и увезти его в Каденат, — строго сказал консул, — Я согласен, что мы хотим видеть его живым, но нам не нужен такой вариант развития событий, когда Четверо и Оттовио потребуют от нас отдать Артиго, а мы откажемся.

— Как все сложно, — вздохнул Адемар.

Лишь теперь он в полной мере осознал, какую задачу повесил на них с Ламаром старик Мальявиль. В один узел крепко завязывались проблемы городского самоуправления, мощные интриги знати, разборки внутри королевской семьи, а также персона Артиго Готдуа, законного претендента на императорский престол. Если верить умным книгам из отцовской библиотеки, запутанные дела куда меньшего размаха обычно решались большой кровью. Так что впереди маячила резня эпических масштабов, в которой выловить успех, как рыбку в бурной реке, должны были два молодых аристократа.

— Господа, — поклонился Корбо, заглянувший в дверь. — Ванны готовы.

Как и следовало ожидать, по случаю победы Оттовио король объявил бал. Как и следовало ожидать, благородные господа Весмон и Тессент получили приглашения. С удивлением они узнали, что бал на самом деле посвящен не победе императора, а именинам Артиго Готдуа, почетного гостя Его Высочества. Адемар подумал и решил, что это прекрасная возможность для первого знакомства с основными действующими лицами надвигающейся драмы. Еще он подумал, что про это можно было бы написать великую пьесу, такую, что сам Великий Неизвестный театрального мира обзавидуется.