Огромный стебель цвЯточка злобно ходит из стороны в сторону, листья угрожающе раскинуты, а напичканная острыми клыками пасть устрашающе оскалена. Бернард тяжело поднимается с пола. В глазах растерянность. Волосы взъерошены, а на черном пиджаке следы побелки. Он будто не понимает, что сейчас произошло. Таращится то на меня, то на растение. А меня начинает разбирать смех. Вот и пришла защита откуда не ждали. Еще в голове мелькает мысль «представить» цвЯточек прислуге. Интересно, насколько веским аргументом в мою пользу он станет в нашем с ними противостоянии?
— Я, эм… — Бернард одергивает пиджак и пытается подобрать слова.
— Что вы, эм? — тоже поднимаюсь с пола, поправляя на себе одежду. — Это вообще что за внезапное нападение было, уважаемый муж? Ваша пассия, может, вам виагру подсыпала в еду? Так вы не туда направили свои причиндалы, — фыркаю я. Мне кажется, у меня даже душа дрожит от пережитого потрясения.
— Я не должен был так себя вести, — сквозь зубы цедит он. — Но вы не оставили мне выбора.
— Да что вы? — повышаю голос. — Каким же образом, позвольте узнать? На мне что, неоновая вывеска горит с объявлением «Лапай меня везде!»? Так что ли? Нет! Я не давала согласия на такие провокационные действия в свой адрес! — рявкаю на него. И черт с ним, что глубоко-глубоко, о-о-очень глубоко в душе все замирало от его прикосновений. Бернарду этого точно знать не нужно! — Так зачем же накинулись на меня, словно я кусок мяса?
— Скорее клубничное пирожное, — вдруг начинает порочно улыбаться он.
А у меня снова пропадает дар речи. Да что с этим драконом не так?
— Что?! Вы сейчас намекаете, что я толстая? — злобно сощуриваю глаза. — А вообще, знаете, — не даю ему даже рта раскрыть, когда он пытается что-то возразить, — думайте что хотите! Плевать мне на вас! Можете пойти погрызть кости своей Кассандры! Которую, к слову, надеюсь, не увижу, когда спущусь вниз к прислуге. ЦвЯточек, — зову я, и растение оборачивается на голос.
Господи, оно выше меня раза в четыре, на морде написана вселенская любовь и преданноссть. А когда я уже раздумываю, как бы затащить цвЯточек в свою комнату, очевидно же, что не оставлю его с этим неандертальцем, цветок, словно прочитав мои мысли, уменьшается до нормальных размеров. Плюсом еще и оказывается в горшке.
— Ну что за умница, — хвалю его и с улыбкой подхватываю на руки.
— Аврора! Ты куда его потащила? — шокированно спрашивает муж. — Забыла, о чем я тебе втолковывал пять минут назад? Он должен быть в моем кабинете! Под присмотром! — Бернард делает шаг ближе, заставляя моего защитника снова на него зашипеть.
Я с восхищением смотрю на растение в своих руках. Всю жизнь хотела завести собаку. Огромную, служебную. Чтобы меня защищала. Ну кто бы мог подумать, что попав в чужое тело, обрету такого преданного друга в лице растения?
— Вот вам и ответ, — нагло задираю нос. — Со мной ему будет гораздо лучше, чем с вами! По крайней мере, я точно буду следить, чтобы его поливали!
— Значит, и кормить будете сами, — рычит Бернард.
— Да пожалуйста, — отмахиваюсь в ответ и, повернувшись спиной к мужу, иду к лестнице.
— Кассандра и Марфа пока останутся в доме, — останавливают меня решительные слова мужа.
И я уже хочу снова начать спорить с ним, но он продолжает: — Они не станут создавать тебе проблем. Коль уж ты решила поиграть в хозяйку — пожалуйста. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Но я не готов отказаться от людей, которые знают толк в ведении хозяйства. Когда тебе надоест твоя игра, Марфа снова возьмет бразды правления в свои руки, — совершенно спокойно заканчивает он.
У меня на языке вертятся самые красочные эпитеты, которые только я знаю. Приходится даже губу прикусить, чтобы удержать их во рту. Он невыносим! Вместо того, чтобы пойти мне навстречу, лишь усложняет все! Ящерица драная!
— А что же, Кассандра? Она так и будет продолжать сидеть на ваших коленях во время трапез? — интересуюсь подчеркнуто безразлично.
— Не вижу в вас рвения занять ее место, дорогая жена, — нагло заявляет Бернард в ответ. — И недавний инцидент только лишний раз это доказал, — говорит он. Проходит мимо меня, не удостоив даже взглядом, и скрывается в коридоре, насвистывая что-то веселенькое.
А я сейчас, кажется, просто лопну от злости! Ну каков же мерзавец! Хочется по-русски сказать: мужик хочет и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Зря! Ох зря он оставил этих двоих в поле моего зрения. Взгляд ненароком падает на цветок, и губы расплываются в язвительной улыбке. Ну-ну. Ну-ну. Посмотрим, достаточный ли аргумент я найду, чтобы повлиять на домочадцев. Что-то мне подсказывает: скоро дом засияет и засверкает чистотой.
Я возвращаюсь на второй этаж к Софии. Девушка деловито раскладывает в одной из комнат книги на полки.
— Это библиотека? — спрашиваю ее. Бедняжка, видимо, не слышала, как я подошла, поскольку, дернувшись, роняет всю стопку на пол и резко оборачивается.
— Вы вернулись, госпожа! Все в порядке? Хозяин сильно ругался? — тут ее взгляд прикипает к горшку в моих руках. И я готова поклясться, что София и цвЯточек подозрительно друг к другу присматриваются, решая, кто перед ними: друг или враг.
— Ерунда, — отмахиваюсь я. Не стану же я пугать девушку, что ее хозяин пытался не очень тактично намекнуть мне о физической близости. К таким откровениям с ней я не готова. — Но Кассандра и Марфа пока остаются в доме.
— Да? — грустно переспрашивает она. И я чувствую что еще больше раздражаюсь на эту «сладкую парочку твикс».
— София, они тебя обижали? — осторожно спрашиваю ее.
Девушка в ответ лишь пожимает плечами. Мне же, не имея достаточных оснований для жалобы мужу, остается только зубами скрежетать от досады.
— Так. В сторону грусть! Одни мы с тобой порядок в этом доме не наведем.
— Но как заставить их начать нам помогать? — хлопает ресничками София.
— Хех. Совершенно неожиданно у меня появился дополнительный метод убеждения, — отвечаю и с восхищением смотрю на растение.
— Какой? — спрашивает она.
— Смотри, — подмигиваю ей.
Я ставлю горшок на пол, подхожу к Софии и за руку отвожу немного в сторону, давай пространство для моего защитника.
— Рокфеллер, покрасуйся перед Софией, — ласково прошу его.
А в следующую секунду комнату оглашает пронзительный визг девушки. «Ну? Разве я не гений?» — довольно улыбаюсь про себя.