Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Глава 62

— Бадьян! — резкий окрик заставляет домового обернуться. Мы с Бернардом тоже поднимаем глаза и видим, как к нам быстрым шагом направляется высокая женщина. Бледная Лукьяна стоит на деревянном крыльце, обхватив перила, словно это единственное, что помогает ей держать вертикальное положение.

— Китра Безропотная, — уважительно кланяется Бадьян.

— Ступай к своей ведьме, — мягко, но повелительно указывает она молодому мужчине. — Твоя энергия ей сейчас необходима. А с нашими гостями, — она бросает в сторону меня и Бернарда пристальный взгляд, — я поговорю сама.

Без единого возражения, Бадьян растворяется в воздухе с легким хлопком, оставив за собой шлейф пряного дыма. Лукьяна делает шаг вперед, ее пальцы судорожно сжимают складки платья. Она выглядит так, будто вот-вот рухнет. Но рядом с ней возникает Бадьян, молча подхватывает на руки и уносит в дом.

Китра делает шаг вперед. Ее тень, удлиненная закатным солнцем, ложится на нас, как пелена.

— Что вас привело в мой дом? — ее губы искривляются в улыбке, лишенной тепла. — Я умолчу о том, что вы нарушили границы, разбудили древнее зло и притащили за собой цепочку неприятностей. Ладно Пришедшая, — она кивает на меня, — ей неведомы правила нашего мира. Но ты, — ее острый взгляд мечет молнии в Бернарда, и мне хочется закрыть его от ведьмы, — как ты мог допустить подобное?

В воздухе повисает тишина, густая, предгрозовая.

— Так что, дорогие гости, теперь у вас всего два пути. Либо вы честно расскажете мне, что привело вас сюда… либо я найду ответы сама.

В ее руках появляется огромный черный посох, на котором переливаются тусклые синие огни.

Бернард открывает рот, но я выступаю вперед и говорю прежде, чем успеваю обдумать свои слова.

— Это я виновата.

Острый взгляд ведьмы мгновенно впивается в меня.

— Очень мило, — Китра медленно наклоняет голову, и синие огни на посохе вспыхивают ярче, отражаясь в ее зрачках. — Но признание — это только начало, девочка. Ты думаешь, сказав «виновата», спасешь его? Или себя?

Она делает еще шаг, и теперь я чувствую холодное дыхание ее магии — оно обжигает кожу, как зимний ветер. Хочется надеть что-то теплое, чтобы укрыться от колкого мороза.

— Виновата — значит готова искупить проступок. Так? — Ее голос звучит почти ласково, но в этой ласке скрывается что-то пострашнее грозного крика.

Бернард, резко схватив мою руку, оттягивает меня себе за спину.

— Ее затащили в пещеру. Ты же сама видишь, что вины драконицы в произошедшем нет. Мы непреднамеренно нарушили границу, ведьма, — говорит он твердо, но Китра лишь усмехается.

— Ах вот как? — Она поворачивает посох, и синие огни начинают медленно ползти по дереву, как живые. — Значит, ты будешь отвечать за нее? Героично. Глупо. Предсказуемо.

Я чувствую, как пальцы Бернарда сжимаются сильнее, но, прежде чем он успевает что-то сказать, сзади раздается слабый, но четкий приказ:

— Хватит.

Лукьяна стоит в дверях, бледная как смерть, но решительная. Бадьян держит ее под руку, но смотрит с неодобрением, видимо, она заставила его вернуться.

— Они не враги, Китра. Прекрати запугивать их, — говорит она, и ее голос дрожит от усилия, но не от неуверенности. — В мире магии что-то назревает. Для распрей не время.

Китра замирает. На мгновение кажется, что она вот-вот взорвется от возмущения, но потом синие огни гаснут, а посох исчезает из рук, будто его и не было. Эта ведьма выглядит такой непредсказуемой. Манера ее поведения изменчива. Сложно предугадать, как она поступит в той или иной ситуации.

— Ладно, — она отводит взгляд, и в нем впервые появляется что-то кроме холодной ярости. — Но нам все равно придется продолжить этот разговор, — она смотрит на Бернарда. — Это не твоя битва, дракон. И как бы сильно ты ни хотел защитить друга, лишь ему по силам исполнить долг крови.

И, повернувшись, Китра гордо уходит в дом. Я чувствую, как цепенеет рядом мой дракон.

— Бернард? — обеспокоенно зову его, пытаясь посмотреть в глаза.

— Все в порядке, — шепчет он в ответ. — Не дрожи. Никто и ничего плохого нам не сделает.

— Ты понял, о чем говорила ведьма? — пытаюсь узнать у него.

— Нет, — отрезает он, и на его лицо набегает тень. — Лина, самое главное, что они не пускают в ход магию. Значит, не видят в нас опасности. Мы скоро вернемся домой, родная, — он целует меня в лоб. — И будем вместе. Навсегда. — Его глаза завораживающе мерцают. — Выйдешь за меня? — подмигивает он. — Снова?

Сердце замирает.

— Снова? — я фыркаю, но чувствую, как по щекам разливается предательский румянец. — Ты выбрал для предложения совершенно неподходящий момент.

Бернард лишь усмехается, а в его глазах вспыхивает тот самый озорной огонек, из-за которого я все-таки влюбилась в невыносимого дракона.

— Наоборот, идеальный, — он ласково подхватывает мою руку, его пальцы переплетаются с моими. — Ведь если что-то пойдет не так... у тебя будет стимул вытащить меня отсюда живым. Чтобы я успел надеть кольцо тебе на палец.

— Возвращайтесь в дом, — зовет Лукьяна, и я просто не успеваю ответить моему дракону.

— Идем, — Бернард чуть нажимает ладонью мне на поясницу, побуждая сделать шаг.

И когда мы переступаем порог, я понимаю, несмотря на холод, пробирающийся под кожу, несмотря на тени, что шепчутся за спиной, и даже несмотря на грозную фигуру Китры, что ждет нас в глубине дома...

Я счастлива.

Потому что с ним — любое «навсегда» кажется возможным.

Даже если для этого придется пройти сквозь тьму.

Но мне не удается продвинуться дальше нескольких шагов. Атмосфера меняется мгновенно. И я чувствую, как стены дома, еще минуту назад казавшиеся обычными, теперь пульсируют жизнью. Чистая магия воплоти, кажется, протягивает ко мне свои нити. Воздух густеет, пропитываясь запахом сухих трав.

— Я боюсь, — вырывается у меня. Пальцы непроизвольно сжимают рукав Бернарда, впиваясь в ткань.

Он поворачивается ко мне, и выражение его глаз мгновенно из ласкового превращается в жесткое, собранное, без тени привычной иронии. Я чувствую, что он по-настоящему обеспокоен.

— Что такое? — его вопрос обжигает тишину между нами.

Я открываю рот, но ответа нет. Только это давящее ощущение, будто сотни невидимых нитей уже опутали мои запястья, и мягко, но неумолимо тянут к порогу. Лукьяна в дверях внимательно наблюдает за мной, наверняка понимая, что я сейчас испытываю.

— Она чувствует границы, — срывается у нее с губ, и в голосе звучит что-то между тревогой и... надеждой? — И это очень удивительно для драконицы. Есть что-то в тебе, — обращается ко мне ведьма, — что откликается в этом мире на разнообразие потоков магии.

Бадьян, до этого момента молча наблюдавший со своей вечной полуухмылкой, внезапно делает шаг вперед. Его глаза — обычно полные насмешливого блеска — теперь темные и серьезные.

— Вам действительно стоит зайти внутрь, — говорит он непривычно мягко, почти... бережно? — Теперь вы получили официальное «приглашение».

Я не понимаю, что имеют в виду эти люди. Но когда Бернард пытается подтолкнуть меня вперед, из глубины дома раздается голос Китры, и он звучит так, словно струится по моим позвонкам ледяными ручьями:

— Оставь ее. Если Пришедшая чувствует дом — пусть сделает выбор сама.

Тишина. Даже ветер замирает, будто затаив дыхание. Я поднимаю взгляд на темный проем двери, который теперь кажется бездонным, как вход в иной мир.

А потом делаю шаг.

Вперед.

Навстречу тому, что ждет в глубине этого странного дома, где стены дышат, а тени смотрят с вызовом.