Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Глава 65

Воздух в камере сгущается, будто сама тьма прислушивается к шагам за решеткой. Я не шевелюсь, но ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Что ж ты «любимый», так обращаешься с девушкой, которая попросила о помощи? — не могу сдержать язвительность в голосе.

Мой пленитель появляется, как будто только что материализовался прямо из воздуха. Его плавные, почти бесшумные шаги, холодная улыбка, глаза — два острых лезвия, сверкающих в полумраке. За ним — офицер укрума, тот самый, с лицом, словно высеченным из камня. Его взгляд пуст, но в этой пустоте — обещание боли.

Мастич, подойдя к решетке моей камеры, надменно усмехается.

— Ты не эта дурочка, Лина. — Он делает шаг ближе, и факел за решеткой вспыхивает ярче, освещая его лицо. — О нет, — он улыбается словно одержимый, — ты далеко-о-о не она. И у меня есть большой соблазн оставить тебя… себе. — Его взгляд похотливо пробегает по моему платью.

Мороз по коже. Я отступаю, спина упирается в холодную каменную стену. Выбора нет, спасения нет — только стена и он. Его дыхание, тяжелое, с оттенком чего-то сладковато-гнилостного, достигает моей кожи.

— Ты же знаешь: если тронешь меня хоть пальцем, он тебя заживо сожрет, — не сдерживаюсь я. Думаю, Бернард уже задействовал все свои связи и возможные рычаги давления, чтобы помочь мне.

Мастич замирает. На мгновение в его глазах загорается сомнение, но тут же гаснет, безумие возвращается.

— Он? — пленитель фыркает. — Ты думаешь, я боюсь твоего мужа? Его время на свободе вышло. Как только совет избавится от короля, Бернард отправится за решетку, а потом и на виселицу.

— За что? — вырывается у меня вопрос.

— За убийство, — хмыкает он. — Сначала первой жены, а потом и Пришедшей души.

— Ты не докажешь! — огрызаюсь я.

— А мне и не придется, — скалится он. — Ваши домочадцы все подтвердят. И жестокое обращение, и связь… с прислугой. А еще, как вишенку на праздничном торте, в спальне Авроры все-таки найдут «тот самый» артефакт.

Я затаиваю дыхание. Это признание?

— Каким образом? — подталкиваю его. — Там были обыски, и, если ты, милый, не в курсе, ничего не нашли.

— Ну, — деланно пожимает он плечами, — всего-то на всего не досмотрели. Но мы скоро это исправим.

— Мы? — я тянусь за этим словом, как за манящей ниточкой. Подозрения кирпичик за кирпичиком строятся в голове. Ну же! Давай! Скажи, кто еще замешан!

— Ты даже не догадываешься, что под боком твоего мужа пригрелись две мои помощницы — довольный собой улыбается Мастич. — Это же они подсунули в спальню Авроры «Душу Тени» — крохотную шкатулку, такую милую… А внутри — артефакт, который медленно высасывает жизнь. Бернард даже не догадывался! Просто смотрел, как его драгоценная жена угасает… Хотя по итогу не такой уж и драгоценной она была, как оказалось. Пока Кассандра отвлекала Бернарда своим декольте, Марфа справилась со своей задачей на ура: подложила новоиспеченной хозяйке смертельный артефакт и хорошенько подчистила казну недальновидного дракона.

Вот оно! Признание! Как жаль, что под рукой нет моего любимого диктофончика! В своем мире я ни на одно совещание без него не ходила. А то понадают заданий, и к концу брифинга уже и не вспомнишь самого главного. Но в мире драконов такое не предусмотрено. Только мои слова. И еще вопрос, будет ли их достаточно, чтобы публично разоблачить и осудить Мастича?

— Зачем вам это? — изо всех сил стараюсь делать испуганный вид.

— Власть и деньги. При помощи совета я стану самым влиятельным драконом на Чернильном побережье. Драконово Логово — глухая деревня по сравнению с тем, где я буду властвовать. И все обязательно будет так. А Бернард — просто доверчивый осел, — с ненавистью выплевывает Мастич — А теперь еще и убийца. Но и это даже не главное, в чем обвинят твоего драгоценного супруга.

Сердце камнем замирает в груди.

— Ах-ах, он ведь главный зачинщик заговора против короля. Иначе почему он сейчас скрывается, а? О, не делай такое лицо, Алиночка, мы все предусмотрели. И когда его найдут рядом с твоим трупом, картина очень красиво сложится.

— Ты не докажешь! — кидаюсь к решетке и совершаю самую главную ошибку: оказываюсь слишком близко от Мастича.

Он внезапно впивается пальцами мне в волосы, резко запрокидывает голову назад. Боль пронзает кожу, слезы наворачиваются на глаза, но я не издаю ни звука. Его перекошенное лицо нависает надо мной, горячее дыхание обжигает щеку.

— Докажу! Все очень легко! — шипит он. Его голос становится сладким, ядовитым. — А потом настанет очередь всех, кто вам дорог.

Сердце бешено колотится, в висках стучит. Он не блефует.

— Ты уже проиграл, — выдыхаю я. — Бернард и король наверняка уже знают правду.

— Мертвые ничего не расскажут! — рычит он и резко дергает меня за волосы так, что шея хрустит.

В глазах темнеет, но я вдруг отчетливо слышу голос того, кого здесь уж точно быть не должно.

— Последний шанс, Мастич. Отпусти ее, — голос мужа обжигающе ледяной, как сталь. Он делает шаг вперед, и под его сапогами отчетливо хрустит мелкий камень моей темницы. Как Бернард здесь вообще оказался?!

Офицер укрума хватается за меч, но Мастич лишь смеется.

— Ох, как трогательно! — Он внезапно прижимает лезвие к моему горлу. Холод металла впивается в кожу. — Давай, Бернард. Сделай шаг — и я вскрою ей горло.

В воздухе повисает напряжение.

Я вижу, как сжимается челюсть Бернарда. Он оценивает врага, просчитывает вероятности развития событий. Но вдруг от Бернарда отделяется тень. Молниеносно бросается к офицеру укрума, и тот с хрипом падает на пол.

Из его спины торчит черная стрела.

Мастич на секунду отвлекается, и я пользуюсь моментом — изо всех сил кусаю его руку.

— АААРГХ!

Он рефлекторно разжимает пальцы, я падаю на пол.

Свист — черная стрела вонзается Мастичу в плечо. А потом еще одна в бедро.

Он пронзительно орет, хватается за раны, кровь сочится сквозь пальцы.

— Кто…?!

Из тени выходит фигура в черном плаще. И в этот момент, я готова поклясться, у меня челюсть с грохотом ударяется об пол.

Кассандра?! Эта дурочка-служанка? Сейчас ее лицо суровое и сосредоточенное. Глаза сверкают холодом, в их глубине клубится настоящая тьма. Глядя на страдающего Мастича, она носком сапога переворачивает его на спину, чтобы сказать последние слова.

— Прости, любовничек, — холодно говорит она, натягивая тетиву. — Но ставки стали слишком высоки. — Третья стрела вонзается Мастичу в глаз, вне очереди отправляя его на суд всевышнего.

Мужчина больше не издает ни звука.

Я лежу на холодном полу, дрожа и не веря, что мое спасение оказалось делом рук той, что повинна в смерти первой жены Бернарда.

Муж бросается ко мне, вернее, к решетке клетки. Легко вырывает ее из пазов и подхватывает меня на руки.

— Ты ранена?

Я качаю головой, цепляюсь за его плащ. И все еще не отвожу взгляда от Кассандры.

— Она… она предала его?

Он сжимает меня крепче.

— Нет. Она просто спасла свою шкуру.

Кассандра смотрит на нас, лицо непроницаемо.

— Прощайте. Это было интересное время. Но, думаю, больше меня здесь ничто не держит.

И растворяется во тьме.