Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Глава 41

— Очень интересно, — задумчиво произношу, размышляя, стоит ли поделиться с Бернардом своей неожиданной встречей.

— О чем ты? — тот тянется к моей кружке и с наслаждением делает глоток чая.

— Это мое вообще-то! — восклицаю недовольно.

— Я думал, муж с женой должны делиться, — играет бровями дракон.

— Бывшая. Я твоя бывшая жена. Хотя формально, — поднимаю указательный пальчик вверх, — никогда ею и не была.

— Ну так давай вернемся к судье и исправим это досадное недоразумение, — во весь рот улыбается Бернард.

— Ты безнадежен! — обреченно вздыхаю я. — Но сосредоточься. Тебе не кажется, что как-то все слишком удачно сыграно? Что, кстати, с расследованием?

Я всю жизнь любила детективы. Упивалась чтением запутанных историй. Как настоящий маньяк, бежала в книжный магазин, чтобы в свободное время с головой окунуться в захватывающую книгу. А сейчас мне выпадает практически уникальный шанс возглавить собственное расследование.

— Меня настораживает твое выражение лица, — озабоченно изрекает Бернард.

— Не меня тебе надо бояться, — с высокомерным видом заявляю в ответ.

— А кого же тогда, позволь узнать? — отзывается он.

— Следователей, милый, — ехидненько улыбаюсь. — Ведь если они откопают твою страшную тайну, то светит тебе только небо в решето, — в конце даже языком цокаю.

— Переживаешь? — язвит он.

— Озабочена, так сказать, судьбой бывшего муженька.

И кто бы только мог знать, насколько я наслаждаюсь этой пикировкой между нами. Что-то мне подсказывает: бывшему тоже нравится наша пикантная игра. Совершенно неожиданно для себя я абсолютно расслабляюсь в его компании. Мне хочется говорить, строить гипотезы и даже вести это «расследование». Вместе. Господи Боже, что со мной происходит? Я чувствую, как загораются щеки, хотя повода к этому вроде бы нет.

— Почему ты краснеешь? — хищно интересуется он.

— Не твое дело, — отрезаю я, всеми силами стараясь привести в порядок взбунтовавшиеся гормоны. Иначе я никак не могу это объяснить. — Так что с расследованием, которое назначил судья? Что-нибудь уже выяснили?

Я вижу, что ему известны детали. Но по какой-то причине он явно не хочет мне их сообщать.

— Завтра на главной площади будет представление Красных драконов. Давай сходим? — игнорирует он мой вопрос.

Все ясно. Мне не позволено совать свой нос, куда не следует.

— Спасибо за завтрак, господин Арден. — Я поднимаюсь из-за стола. Теперь Бернард смотрит на меня снизу вверх. — Не скажу, что была сильно рада вашему обществу. Но тем не менее вы на некоторое время скрасили мой досуг.

— Алина, — начинает он.

— Нет-нет, — я поднимаю ладонь. — Вы, конечно же, совершенно правы. Кто я такая, чтобы лезть в дела королевского советника, — и столько оскорбленной невинности сейчас звучит в моем голосе, что впору аплодировать стоя. Жаль только, что некому это сделать.

С абсолютно ровной спиной и горделиво приподнятым подбородком я отворачиваюсь от Бернарда и возвращаюсь в дом. Морозец зимнего утра быстро начинает кусать за щеки. В беседке, которую соорудил для нас с Софией Густав, холода не ощущаешь. Но стоит немного отойти от нее, так сразу же чувствуешь суровость драконьей зимы.

Я не слышу, как Бернард догоняет меня. Просто внезапно мои плечи укрывает тяжелый меховой плащ, который бережно хранит тепло своего хозяина. Сильные руки не позволяют уйти дальше, надежно и даже уютно прижав к горячему каменному телу. На макушку ложится подбородок, а спиной я ощущаю, как из груди Бернарда вырывается тяжелый выдох.

— Наверное, я заслужил, — странно произносит он.

— Что? — бурчу в ответ.

— В жены такую вредину, которая, к слову сказать, обижается так, что впору рассказать про все свои грехи.

— Сколько раз мне тебе твердить? Бывшая! — я разворачиваюсь в его руках и тычу острым ноготочком в прикрытую рубашкой грудь. — Бывшая жена! Почему ты так упорно не хочешь этого понимать?

Возмущенно смотрю в стальные глаза, в которых прыгают лукавые чертенята.

— Потому что я не согласен отпустить такой огонек. — Он наклоняется ко мне и прижимается своим лбом к моему. — Потому что я не хочу тебя втягивать в бардак, который творится в моем доме. — Бодает меня носом.

— Я уже втянута. И даже не тобой, — говорю ему. — Тем более, хочешь ты того или нет, именно я могу помочь пролить свет на произошедшее с Авророй.

Эта идея рассекает мой разум подобно молнии. Почему я раньше до этого не додумалась?

— Восторг в твоих глазах очень настораживает, знаешь ли, — низким голосом заявляет он.

А я понимаю, что эта мысль теперь не даст мне спокойно спать ночами. Ведь я однозначно должна стать частью разгадки головоломки под названием «Жизнь Авроры Арден».

— Просто дай мне возможность тебе помочь, — говорю я чуть громче.

— Алина, мужчина должен сам решать свои проблемы. Тем более, что…

— Ой все! — закончить я ему не даю. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, сбрасываю с плеч его плащ и уже гневным шагом топаю к дому.

«Да он еще и сексист вдобавок!» — ворчу про себя.

— Все-все-все! — Бернард снова хватает меня в объятия, не позволяя уйти. — Какая же ты…

— Вот такая! — рявкаю в ответ.

— Незабываемая и неповторимая, — подлизывается он, целуя в висок.

Короткая ласка вызывает неконтролируемый табун мурашек. Гнев куда-то испаряется, и я уже теряю весь боевой запал. Я же помочь ему хочу. Почему он этого не понимает?

— Алин, что ты хотела предложить? — все еще посмеиваясь, спрашивает он.

Решающий момент: доверится мне Бернард или нет.

— Все очень просто! — я снова поворачиваюсь к нему лицом. — Мне кажется, все разыграно слишком гладко. Смотри, — начинаю объяснять, — четыре года ее любовник и носа не казал, чтобы увидеться с ней, как-то узнать, что с ее состоянием, себе забрать, в конце концов.

— Ты себе это как представляешь? — приподнимает он бровь. — Она была замужем, Алин. За мной.

— Не суть, — отмахиваюсь от него. — Когда любишь, преодолеешь самую высокую стену и перепрыгнешь через самое широкое ущелье. Ты сделаешь все, чтобы добраться до своей половинки.

— Ты бы так сделала? — вдруг интересуется Бернард.

— Что? Ты о чем? — не понимаю я, захваченная собственными мыслями.

— Ты бы перепрыгнула? Ради любимого?

Он смотрит так пронзительно глубоко, словно касается в эту минуту моего сердца. Что будет означать мой ответ? Он так важен ему?

— Ты бы смогла преодолеть эту высокую стену, если бы знала, что я так сильно в тебе нуждаюсь?