Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Глава 34

— В смысле недостаточное? Он спит с прислугой! На моих глазах она сидела у него на коленях! — обида плотной пеленой застилает глаза так, что мне сложно держать себя в руках. Густав, почуяв, что я теряю контроль, мгновенно оказывается рядом и берет меня за руки. Я чувствую, как по телу будто начинает потихоньку струиться ток. Теплое покалывание отдается мягкой щекоткой то в руке, то в затылке. И я в самом прямом смысле чувствую Густава. Каждая эмоция брата теперь как на ладони.

Я ошеломленно поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. Он всем своим сердцем, каждой молекулой пытается передать, что все так или иначе будет хорошо. Мне не нужно переживать и волноваться. Я не одна.

Как сдержать слезы? Не знаю. А потому одинокая слезинка все-таки выкатывается из моих глаз.

— Не плачь, — улыбается Густав. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Вместе. — А после снова обращает все свое внимание на Максвела. — Так в каком смысле ты говорил, что измена — не основание для развода?

— В прямом. — Мужчина буравит меня взглядом. Что-то таится в глубине его глаз, но я откровенно не хочу во всем этом копаться. Сейчас голову занимают совершенно другие мысли. — После последнего случая драконы подстраховались, так сказать. — Он прокашливается. — Если есть доказательства, что жена в чем-то не удовлетворяет потребности мужа, то он вправе завести любовницу. Безусловно, не афишируя это и не делая объектом общественного достояния. Скажите, Аврора, между вами и господином Арденом был полноценный брак?

Я кожей чувствую интерес Максвела. Он неосознанно потирает нижнюю губу, когда окидывает мою фигуру взглядом. При этом дракон ни словом ни, делом не позволяет себе лишнего. Но как долго он будет держать себя в руках? Солгать или сказать правду? На суде будет важна любая мелочь. А, что если эта кро-о-о-охотная деталь окажется весомым булыжником в огород муженька? Имею ли я право сейчас замалчивать подходящие доводы?

— Нет, — не совсем уверенно признаюсь я. — Но я не согласна, что это является поводом к измене! Вдруг он меня бил? О какой связи тут вообще может идти речь?! — возмущаюсь я.

— Вы можете это доказать? — спрашивает Максвел.

И на этом вопросе мы с Густавом подвисаем. Я устало плюхаюсь в кресло напротив Максвела. Видя наше замешательство, Максвел садится ровно и подается ближе ко мне. Между нами сокращается дистанция и меня обдает приятным запахом хвойного леса. Хочется прикрыть глаза и втянуть смолистый аромат. Так и кажется, что я вот-вот окажусь в густом лесу среди мудрых вековых гигантов с их раскидистыми игольчатыми ветвями.

— В том-то и дело. — Максвел дергает рукой в мою сторону, как будто хочет прикоснуться, но не позволяет себе столь вольного жеста. — Измену, как и рукоприкладство, нужно доказать, — раз. Должно быть как минимум пять свидетелей неформальных отношений господина Ардена, — два. И хотя бы единожды, вы, Аврора, должны персонально застать мужа на месте «преступления». Самолично. А учитывая, какая репутация среди местного населения и света у господина Ардена, шансы очень малы, — с неприкрытым сожалением говорит Максвел.

Ничего из перечисленного со мной не происходило. Неужели мне так и придется влачить жалкое существование в теле Авроры без единой надежды на нормальную жизнь? Быть бесправным придатком Бернарда и надеяться, что когда-нибудь, в перерывах между своими утехами с Кассандрой, он вспомнит обо мне? Ну уж нет! И только я открываю рот, чтобы сказать, что с такими перспективами он может возвращаться, откуда пришел, как Максвел хищно улыбается и говорит:

— Но у нас есть лазейка.

Он делает драматическую паузу, нешуточно щекоча мои нервы.

— Ну!

Мы с Густавом в один голос поторапливаем его, а он откидывается на спинку дивана и начинает смеяться. У него приятный грудной голос. Смех преображает черты его лица, делая их обманчиво мягкими. В уголках глаз собираются лучики морщинок, отчего взгляд кажется лукавым. Ровным белые зубы выдают в нем мужчину, который пусть и не делает маниакальным уход за внешностью, но все же за собой следит. Интересно было бы посмотреть на здешних стоматологов.

— Вы очень красивы, Аврора, когда ждете чего-то. Такая детская непосредственность греет душу. И совершенно не типична для дракониц. Наши женщины излишне манерны, если не сказать больше. А вы… такая простая.

И это слово звучит комплиментом. Я чувствую, что так мужчина хотел подчеркнуть мою открытость, доброту, которую, наверное, он видит, как дракон.

— Для меня весьма удивительно, что Бернард так и не рассмотрел в вас чужестранку. Но не стану больше томить. Вы другая. Чужая душа, с иной историей, иной аурой и родом. Закон Союза был нарушен. И если бы господин Арден был чуточку внимательнее, то мгновенно увидел бы подмену. Но он упустил. И в этом ваша удача. Попаданки в этом мире огромная редкость. Они ценнее любой драгоценности. Если в дом дракона попадает чужая душа, то он сделает все от себя зависящее, чтобы та его полюбила.

К концу рассказа Максвел едва ли не шепчет. А я, завороженная его голосом, не сразу замечаю, что он сидит рядом со мной. Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями бережно держат мою руку, а указательный палец выводит причудливые узоры на тыльной стороне ладони.

Он будто бы ввел меня в гипноз. Иначе я не могу никак объяснить, почему не сопротивляюсь мягкому, ненавязчивому поцелую.

— Ты притягиваешь меня, как свет огня — глупого мотылька…