Драконово логово. Развод столетия (СИ)

Глава 56

Рубен, мой возлюбленный…

Слова бессильны выразить ту бездну скорби, что разверзлась в моем сердце. Вина жжет меня изнутри, подобно адскому пламени. Наша любовь, Рубен, была единственным маяком, освещавшим мрак моих беспросветных дней.

Бернард… он…

О, Рубен, умоляю, заклинаю тебя — поверь! Он словно тень, неотступно преследующая меня, он — дыхание смерти, сковывающее мою душу! Возлюбленный мой, единственный, Рубен, будь моим рыцарем, моим спасителем! Вырви из страшного плена, из этой ледяной темницы, где нет ни любви, ни тепла. Прислуга презирает меня, муж смотрит сквозь, словно на придорожную грязь, которую невозможно отмыть.

Мне необходим свет твоей любви, Рубен, как иссохшей земле — дождь! Если ты смилуешься над грешницей, то я буду ждать тебя в таверне «У Мойса» за самым дальним столиком, словно заблудшая душа, ищущая спасения.

Твоя навеки грешная Аврора…

— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — кривится Бернард, читая послание Рубену Мастичу.

— Алин, я даже и не знал, что в тебе скрыт такой талант к эпистолярному жанру. Может, тебе стоит подумать над тем, чтобы писать книги? — с любопытством заглядывает Густав за плечо Бернарда, чтобы прочитать написанное мной.

— Вы оба выдумываете. Во-первых, — я смотрю на своего бывшего-будущего мужа, — нам нужно, чтобы он отреагировал. В вас, мужчинах, инстинкт героя превалирует над здравым смыслом. Неважно какие цели вы преследуете, быть везде первым и лучшим — в вашей крови.

— Мне это все равно не нравится, — обреченно бурчит Бернард.

Я отнимаю у него письмо, которое отправят Мастичу, и быстро целую в подбородок.

— Прекрати, мы с тобой все обговорили. Макс в курсе, его охрана в курсе. Ничего страшного не произойдет.

— Да, — он притягивает меня к себе. — Действительно. Что же страшного может произойти, когда ты окажешься один на один с человеком, которой, преследуя свои цели способен на многое.

Бернард крепко обнимает меня. Его руки обхватывают так сильно, словно боятся, что я растворюсь в воздухе. Я чувствую его беспокойство каждой клеточкой своего тела. Он прав, конечно. Мастич — непредсказуем и опасен. А игра, в которую мы играем, слишком рискованна. Но другого выхода нет. Если мы хотим вытащить всех заговорщиков на свет, раз и навсегда устранив угрозу, то придется идти ва-банк.

— А что тот человек, которого мы встретили не так давно в дворцовом коридоре? — нахмурившись, спрашиваю у Бернарда.

— Он покинул Логово, — хмыкает Бернард. — Почуял, что запахло паленым и решил сбежать. Но далеко не уйдет.

— Макс кого-то послал за ним? — спрашиваю я.

— Да, за Драутером идет слежка. Он сейчас в панике и вряд ли что-то заметит. В удобный момент королевская охрана схватит его на горячем и притащит в подземелья, — отвечает Бернард.

— Что с ним будет дальше? — вырывается у меня вопрос.

— Лина, он предал корону.

И я понимаю, что это означает. Вздыхаю, осознавая, что другого ответа и не ждала. Предательство в Логове карается смертью, и Драутер сам подписал себе смертный приговор. В животе неприятно скручивается от осознания, что в этом мире все не так уж просто. Драконы справедливы и великодушны, но если уж предательство происходит, то совершивший его может не ждать пощады.

— Хорошо, — говорю я, стараясь совладать со своими чувствами. — А что с остальными? С теми, кто тоже был замешан в этих… делах?

Бернард пожимает плечами.

— Макс занимается ими. Но все не так просто. Пока что мы лишь ковыряем болячку. Однако с каждым днем мы все ближе к самой ране. Макс постепенно вытащит гниль из системы. Кто-то пострадает. Кому-то будет больно, но иначе никак. Логово должно быть чистым.

Я киваю. Мне может не нравиться мысль о смертной казни для предателей. Но… Почему люди вообще идут на это? Почему не взвешивают свои решения, не думают о последствиях?

— Я заберу письмо, — Бернард отпускает меня и размашистым шагом подходит к столу. Он смотрит на послание, как на ядовитую змею. — Понимаю, что ты писала это под моим взглядом. А читаю строки, и…

Я тихонько вздыхаю и, подойдя к нему, прижимаюсь щекой к спине.

— Это игра, Бернард, — глажу его между лопаток. — Рискованная, неприятная для нас двоих, но игра.

— Ты не шпионка, Алина. — Резко разворачивается он ко мне. — Я просто чувствую, что собственноручно загоняю тебя в западню.

— И что ты предлагаешь? Отступить? Бросить все на полпути? Максу плохо. И неизвестно что его ждет, если мы будем бездействовать. — Я смотрю ему прямо в глаза, стараясь показать, что настроена решительно и отступать не намерена.

Бернард молчит, его взгляд полон смятения. Он явно разрывается между долгом и чувствами. Я понимаю его. Ему сложно видеть меня в этой игре, где ставки так высоки.

— Я понимаю твою тревогу, — тихо говорю я, — но я не ребенок, Бернард. Я знаю, на что иду. Просто не оставляй меня. Доверься нам обоим. Мы справимся.

— Это так удивительно, — задумчиво произносит он.

— Что именно? — непонимающе спрашиваю у него.

— Ты пришла из другого мира, но готова рискнуть жизнью, чтобы спасти людей из этого. Мне жаль, что с самого начала не понял, какое сокровище оказалось в моих руках.

В его глазах мелькает тень сожаления, и я ощущаю, как тепло разливается по моей груди. Он видит во мне не просто пришедшую душу, которая способна умножить его богатство, а партнера, женщину, готовую разделить с ним любое, даже самое тяжкое бремя.

Он берет мое лицо в ладони, большие пальцы нежно касаются моих щек. В стальных глазах плещется любовь и беспокойство.

— Я доверяю тебе, Алина. Но мне претит мысль, что ты должна в этом участвовать. И сделать ничего не могу…

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня крепко-крепко.

— У нас все получится, — шепчу я ему на ухо. — А после…

— А после ты станешь моей женой. И я никогда больше тебя не потеряю.