Душелов. Том 7

Глава 25

Как такое вообще могло произойти⁈ — яростно прокричал молодой парень лет двадцати, ударив по столу перед ним с такой силой, что в том, несмотря на отличное качество, образовалась серьёзная вмятина. — Половина наших лучших бойцов погибли от той, у кого должен быть от силы шестой этаж! Ещё и все остальные оказались куда сильнее, чем мы предполагали!

— А мне откуда знать? — спросил мужчина-чужестранец примерно сорока лет, сидящий напротив него. — И это я должен быть тем, кто задаёт этот вопрос, ведь это ты всё это затеял!

— Но план мы составляли вместе! И это тебе нужно было отомстить за весь тот позор, что обрушился на ваш род!

— Выбирай слова, мальчишка!

— А иначе что⁈ Без моего вмешательства вы бы даже не решились отомстить за своего сына! Хотите сказать, что сейчас хоть на что-то решитесь⁈ — мужчина сжал кулаки, прожигая его взглядом, но так ничего и не ответил. — Хрен там! Так что это мне нужно беспокоиться! Отцу уже всё доложили, и он скоро прибудет, а я даже никак загладить свой просчёт не могу! Ещё и посланец больше на связь не выходит! Неужели этот идиот настолько обезумел, что прибил его⁈ Он хоть понимает, чем для него это обернётся⁈

— Даже если так, он всё равно придёт, чтобы спасти заложников.

— Только если он за собой приведёт род Агнэс и Гарсия — нам уже будет нечем отвечать!

— У нас есть барьер. Мы продержимся до прибытия вашего отца. А вместе с ним прибудет и поддержка. Слуги рода Агнэс и Гарсия окажутся окружены, и им придётся сражаться сразу на два фронта. Учитывая имеющийся элемент неожиданности, мы победим.

— Разве что, если вновь не произойдёт какой-нибудь неординарный эксцесс, тс!.. — раздражённо цыкнув, схватился за опущенную вниз голову и, обдумав, уже тише добавил: — Для меня один хрен уже ничего не изменится. Это конец. Я столько старался, чтобы проявить себя, а теперь… Теперь в глазах отца я провал. Всё пошло прахом… Сука!.. Где же⁈ Где же я ошибся⁈ В каком месте⁈

Он жалкий.

Так, глядя на него со стороны, считал мужчина. Но, как бы это ни было прискорбно для него, себя он расценивает ещё более жалким. Всё же если бы этот мальчишка не связался с ним несколько недель назад, он бы так и оставил произошедшее с его сыном. С любимым сыном, которого точно подставили…

Он бы с этим смирился, ведь шансов победить в этой ситуации уже не было. А мстить, обрекая при этом себя и всех остальных членов рода на смерть, было бы бессмысленно. Точнее, он этого себе просто не мог позволить, неся на себе груз ответственности главы своего рода, сколь бы сильно сам того на деле не желал.

Но в один момент на пороге его родового особняка появился этот парень, попросивший его поддержки и уверявший, что взамен он получит желаемую месть, ничем при этом не пожертвовав.

Да, принимать его предложение было, бесспорно, опрометчивой ошибкой, недостойной главы их рода, но поделать с собой он в тот момент ничего не мог — всё время вплоть до того дня мысли о произошедшей несправедливости буквально сводили с ума. Так что, услышав столь манящие речи, он попросту не смог найти в себе силы отказать.

Хотя, прокручивая сейчас всё это у себя в голове, он прекрасно понимает, что допустил ошибку. Глупую и максимально иррациональную ошибку, поставив на кон всё, что у него осталось, ради… ничего.

Поначалу ему было по-настоящему приятно видеть, как любимые того парня страдают, когда с первородным страхом в глазах их заковывают в наручники и надевают мешки на глаза, а двое стариков — женщина и мужчина — погибли, до конца прикрывая телами каких-то двух непонятных детишек, что они тоже обнаружили в том особняке и на всякий случай захватили с собой. Но уже когда они отступали, завершив с переменным успехом первую часть их плана, эти приятные ощущения начали угасать в нём. И к тому моменту, как они вернулись в этот особняк, от них уже ничего не осталось — наблюдая за отрубанием мизинцев этим людям, он уже ничего не ощущал — они были ему практически столь же безразличны, как и обычные прохожие на улице.

Однако… отступать нельзя.

— Закончил? — флегматично спросил он, наблюдая, как жалкий парень перед ним, перестав бормотать что-то себе под нос, поднял взгляд на него. — Пути назад уже нет — нужно идти вперёд, хочешь ты того или нет. Мы будем сражаться до самого конца. Поэтому, пока есть время, нужно ещё раз пробежится по плану обороны.

— Да, хорошо…

В то же мгновение, как парень, взяв планшет, открыл на нём план их особняка, дверь неожиданно резко открылась, и вошедший в неё мужчина, явно скрывающий взволнованность, доложил:

— Господин, он приехал!

— Только что⁈

— Да! Машина всего одна и направляется к главному входу в особняк! Как вы и приказывали, мы сразу же подняли барьер и доложили всем остальным!

Парень, растерявшись от его столь неожиданно прямолинейных действий, вопросительно посмотрел на мужчину перед ним.

— В лучшем случае, с ним человек шесть. Но это ему ничем не поможет — у нас сотни подготовленных, опытных бойцов. К тому же, барьер уже поднят, так что страшится нечего.

— А если?..

— Это твой шанс исправить своё положение, — оборвал его мужчина. — Если в конечном счёте добьёшься своего, то твой отец закроет глаза на все недочёты. Нужно действовать.

— Да… вы правы! Закончим начатое этим ублюдком!

Воодушевившись, они встали и быстрым темпом вышли из кабинета, направившись к лестнице. Добравшись до неё, спустились наполовину, и в этот момент парадные двери отворились, а за ними оказались трое парней — двое стояли впереди, а один, будто бы болезненно согнувшись, прятался за их спинами, толком не давая рассмотреть себя.

Тем не менее на него всем было плевать — в этот момент всё внимание было обращено на одного из парней, стоящих впереди, что выделялся одним своим видом. И дело даже не в его вызывающем отвращение виде. Дело в том, что словно всё в нём кричало о безразличии к происходящему. Но не потому, что он от отчаяния смирился с происходящим, а от уверенности в себе, аурой исходящей от него.

Буквально всё в нём кричало об этом — расслабленная поза, выставленная вперёд грудь, гордо поднятая голова, небрежно зачёсанные кровью волосы, лёгкая, подсознательно вызывающая страх улыбка и провоцирующий взгляд победителя.

— Ну привет, — играючи произнёс он, окинув взглядом возвышающегося перед ним парня. — Давно не виделись.

Отчего-то одно это непринуждённое приветствие вызвало в наследнике рода Прэтт дрожь в теле и пробежавшиеся по спине мурашки. Хотя всего пару секунд назад в нём не было и толики страха — лишь уверенность и предвкушение, что сейчас практически полностью испарились. Вместе с этим в голове сразу же возникли мысли о ошибке — о том, что парень перед ним изначально рассчитывал именно на такой исход событий, и из-за этого он сейчас столь уверен в себе. Но быстро прогнав в голове всю собранную по нему информацию, он отбросил эти мысли в сторону, посчитав подобное невозможным.

Это его немного успокоило, однако даже так былая уверенность всё равно не вернулась к нему — что-то внутри продолжало во всю кричать о опасности от одного только взгляда на этого парня. И это «что-то» никак не связано с логикой. Это нечто первородное, подавляющее. То, чего он никогда ранее не испытывал в жизни.

Это… инстинкт. Самый обычный, животный инстинкт, подсознательно бьющий тревогу от ощущения фрустрирующей разницы в силе.

И самое странное в этом — то, что подобное ощущает не он один. Его ощущают все — и мужчина, стоящий рядом с ним, и слуги рода, окружившие этих троих, и даже Брайн Картер, стоящий рядом с этим парнем…

Брайн Картер — редкостный неудачник, приколовший колено перед тем, кто разрушил его жизнь, — прямо сейчас стоял рядом с ним, но при этом он будто бы был готов в любое мгновение сорваться и убежать прочь, как можно дальше от этого парня, невзирая на то, что сейчас он окружён врагами, а этот парень едва ли не его единственный союзник и опора.

— Так и будешь молча стоять и смотреть на меня? — улыбнувшись чуть ехиднее, спросил этот парень. — Может, мне тогда просто забрать девчонок с детишками и отправиться домой? А, точно, о чём это я? Так не пойдёт. Сначала же нужно отрезать вам всем мизинцы. Око за око. Ну и убить кого-то, а то у одного из тех, кого вы схватили, Дара нет, и пальчик у него уже не отрастёт, — и оглянувшись, проведя взглядом по всем окружившим его слугам, он остановился на самой молодой девушке. — Вот её жизнь я, пожалуй, заберу.

Ноги девушки в этот момент подкосились, и она едва не упала, несмотря на все тренировки, через которые проходила с самого детства.

— Пошутил⁈ — выкрикнул наследник рода Прэтт. — Доволен⁈

— О, так ты всё-таки вспомнил, как разговаривать. Похвально.

— Ещё одно слово, и я прикажу казнить всех прямо на твоих глазах!

— А разве не ради этого ты как раз их и похищал?

Повисло молчание. Никто и близко не ожидал такого моментального и безразличного ответа. Будто бы для него заложники вовсе ничего не значат.

— ВЫВЕСТИ ИХ! — не сдержавшись, выкрикнул во весь голос выходец рода Прэтт.

Но… ничего не произошло. После оглушительного крика более не раздалось ни единого звука.

— Я сказал: ВЫВЕСТИ ИХ! СЕЙЧАС ЖЕ! ЭТО — ПРИКАЗ!

Но в этот раз не было слышно ничего, кроме его учащённого, тяжёлого дыхания. Взглянув на стоящего перед ним парня, что продолжал столь же беззаботно и насмешливо улыбаться, явно получая удовольствие от происходящего, он выкрикнул:

— КАКОГО ХУЯ ТЫ СДЕЛАЛ⁈

— Да ничего особенного. А чего ты так развопился, нервишки сдают? А, кстати, чуть не забыл… — неторопливо перевёл парень взгляд на стоящего рядом с наследником рода Прэтт мужчину. — Тебя-то я и забыл поприветствовать. Это ведь не ты зачинщик всего этого?

— Тебя это не касается, — с трудом сохраняя маску спокойствия, произнёс глава рода Нимико.

— Да нет, касается. Нужно же было понять, как тебя наказать. Но раз уж считаешь это излишним, то так тому и быть. Эй, псина, хватит уже прятаться, — повернув голову назад, сказал он. — Твой выход. Иди к своему любимому папочке…

Уже одних этих слов хватило, дабы ошеломить всех собравшихся, но стоило из-за его спины показаться парню с беспорядочно отросшими розовыми волосами, как мир словно застыл.

— Т-тосио?.. — не веря собственным глазам, с дрожащими губами проговорил мужчина.

Это действительно был Тосио Нимико. Не считая нестриженых и не уложенных волос, это точно был он. Даже школьная форма, надетая на нём, бесспорно принадлежала ему. Только если внешне он был в порядке, то ментально… явно нет.

Опущенная вниз голова, бегающий из стороны в сторону взгляд, дрожащее от страха тело и обнимающие тело руки, будто бы ему очень холодно.

— Не услышал? Я же сказал: иди к своему отцу. Делай, что положено.

— Д-да, хозяин… — медленным темпом, качаясь из стороны в сторону, направился он к лестнице.

— Что ты с ним сделал⁈ — озлобленно выкрикнул его отец, спускаясь к нему навстречу.

— Я — ничего. И вообще, это мой вам подарок. А за подарок принято благодарить.

— «Благодарить»⁈ Да я убью тебя, щенок!

— Ха? Как грубо. Я ведь мог его и убить. А так всего лишь сделал за вас вашу работу, подобающе перевоспитав его. На это, между прочим, уйму времени и усилий ушло. Помню, поначалу он даже сопротивлялся, молился и ждал спасения от своего любимого отца. Даже жаль, что так к нему на помощь никто и не пришёл…

Последние слова были очевидной для всех ложью — на лице этого парня не было и капли жалости. Наоборот, он во всю наслаждался сотворившейся перед ним картиной сломленного сына и неимоверно страдающего от этого отца. Однако пиком оказался момент воссоединения, когда они отец, наконец достигнув своего сына, обнял его в крепкие объятия, а потом… катана пронзила его грудь насквозь.

— ГХА!.. — отхаркнулся кровью мужчина, с непониманием посмотрев на сына, что, стыдливо не поднимая к нему голову, вонзил катану ещё глубже, после чего одним движением извлёк.

Не выдержав таких повреждений, мужчина даже не успел вскрикнуть. Его хватка ослабела, и он, отпустив спину сына, с грохотом опал на пол, заливая всё поблизости кровью.

И пока все пребывали в шоке, смотря на безжизненно лежащее тело главы рода Нимико, убитого собственным сыном, Тосио повернулся к парню и спросил:

— Я всё правильно сделал, хозяин?..

— Нет. Я же приказывал тебе помучить его. А ты убил сразу, намеренно целившись в сердце, пожалев его. Карэн точно будет недовольна такой работой.

— Я… я… я… Простите, хозяин!..

— Готовься к наказанию, как всё закончится.

— Д-да…

Закончив с ним, парень перевёл взгляд на всё также стоящего на лестнице выходца из рода Прэтт, который к этому моменту совсем растерялся, продолжая ошеломлённо переводить взгляд с него на труп союзника. Увидев, как его глаз дёрнулся, парень неожиданно серьёзным тоном произнёс:

— Карэн, защити их.

И через секунду по особняку раздался вопль:

— УБИТЬ ИХ!!!

За какое-то мгновение комната озарилась самыми всевозможными ослепляюще яркими цветами — слуги, воплотив свои Дары в различное оружие, броню и барьеры, разом ринулись на стоящих посреди комнаты парней. Но не успели они к ним приблизиться, как из неоткуда посреди комнаты образовалась знакомая всем личность. Вернее, её точная копия, словно сотканная из тени.

И несмотря на общий высокий уровень развития Даров слуг, большинство из них едва ли могло уследить за ней. За тем, как она, подхватив Тосио за одежду будто какую-то игрушку, утянула его к выходу, там же по пути аналогично подхватив Брайна.

Меньше секунды, и в особняке, кроме них и их босса, остался лишь одиноко стоящий посреди холла полностью расслабленный парень. До этого он говорил и вёл себя очень самоуверенно, по-видимому рассчитывая на это теневое нечто, однако это же его и погубило.

Всё решилось вмиг — сильнейший из слуг, развивший свой Дар до десятого этажа, с невероятной скоростью промчался мимо парня с клеймором наперевес. А когда оказался позади него — лишь взмахнул клинком, разом стряхнув с него всю кровь под звук грохнувшегося о землю располовиненного тела.

Точнее, так должно было быть.

Он взмахнул клинком, сбросил с него всю кровь, но вот звука… его так и не было. Совсем.

Слуга обернулся и застыл вместе со всеми остальными, глядя на то, что раньше никогда за всю свою долгую жизнь не видел.

— Неплохо. Для обычного человека, конечно… — сказал парень, смотря на него с разрубленным напополам телом, верхняя часть которого будто бы сама по себе повисла в воздухе.

Но присмотревшись, слуга заметил, что это не так. Его торс не повис. Как и не повисли отрубленные вместе с ним кисти. Они просто держались кое на чём. И это «что-то» было самым мерзким и отвратительным из-за своей противоестественности, что только видели все сейчас собравшиеся здесь.

Нечто, напоминающее огромных мерзких кровавых червей, вылезало из каждой отрубленной части парня, переплетаясь вместе со внутренними органами и друг с другом до тех пор, пока каждая часть тела не вернулась на своё место, оставив после этого зрелища лишь небольшое напоминание в виде едва заметных алых швов, которые исчезли столь же быстро, как и образовались.

— А теперь моя очередь, — разорвал устоявшуюся тишину парень, собираясь сделать шаг.

Тем не менее это точно был никакой не шаг. Вот он стоит на месте, а вот — не успел никто моргнуть, как он оказался в метре от этого слуги, схватив его рукой за голову. Слуга больше инстинктивно, чем осознав происходящее, тут же начал отбиваться, раз за разом разрубая парня. Когда же осознал, что это никак не помогает, и его противник регенерирует быстрее, чем получает урон, он попытался отрезать его руку, чтобы освободиться, но и это у него не вышло по той же причине. А когда он попытался использовать Дар… его голова с громким треском разлетелась по всему холлу на тысячу мелких кусочков.

Руки опустились, тело простояло с мгновение, а после… истощённо рухнуло на пол.

Для всех остальных слуг это стало спусковым крючком — не столько разумом, сколько инстинктом они разом возобновили их одновременную, совместную атаку. За ней не стояло какой-то логики, вроде желания истощить ресурсы организма парня с помощью его же регенерации, это было обычным машинальным порывом.

Что-то внутри каждого из них в этот момент отчётливо говорило: «Если мы не убьём его сейчас, когда нас много, то мы все умрём. Сбежать он точно никому из нас не даст».

С такими мыслями, разом охватившими всех, началось их наступление.

Следующие несколько мгновений наследник рода Прэтт, дрожащий всем телом и единственный наблюдавший за сражением, рассмотреть не смог — уровень развития его Дара и близко подобное не позволял. Так что всё, что он видел и слышал, — это ослепляющие разноцветные вспышки, разлетающиеся по стенам ошмётки тел, оглушающие хлопки и поражающие порывы ветра, едва ли не сбивавшие его с ног.

Закончилось же это спустя каких-то десять секунд, и перед ним, в воцарившейся тишине и спокойствие, возникла ужасающаяся до глубины души сцена: посреди уничтоженного холла и изуродованных трупов стоял залитый парень, покрытый чужой кровью и потрохами с головы до ног, что держал за голову девушку, вместо рук и ног которой сейчас остались лишь культи.

— Не надо, пожалуйста!.. — всхлипывая, замолила она, жалобно теребя культяпками.

— Я ведь говорил, что заберу твою жизнь.

— Нет!.. Пожалу!..

Договорить она не успела — её голова разлетелась по всему холлу, а оставшееся парень с пренебрежением откинул в сторону, посмотрев на выходца из рода Прэтт.

— Не может быть… Этого просто не может быть…

Его ноги подкосились, и он вот-вот уже готов был рухнуть. Но вновь увидев до жути пугающую улыбку на лице парня, которая за всё это время так и не сошла, инстинкт самосохранения сделал своё дело — развернувшись, он побежал так быстро, как не бегал никогда в жизни.

Он не знал, куда бежит и зачем, ведь очевидно, что тот парень при желании с лёгкостью его нагонит, но не бежать он попросту не мог. Буквально каждая частичка его тела в этот момент заставляла его продолжать бежать, и остановиться он не мог, хотя было очевидно, что единственный способ для него выжить сейчас — это попытаться договориться с этим парнем.

Неизвестно, как и чтобы ему пришлось предложить, дабы загладить вину, но это точно было бы лучше, чем участь всех тех, с кем он только что сражался.

И всё равно, даже осознавая это, наследник рода Прэтт не мог остановиться, продолжая бежать, пока…

— Долго будешь убегать? — раздалось у него за спиной в момент, как его голова оказалась сжата хваткой, из которой он никогда в жизни не сможет выбраться.

«НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ КАК ЭТИ ДВОЕ!!!» — пронеслась мысль.

— Ха-ха-ха. Ты что, правда рассчитываешь на такую лёгкую смерть после учинённого тобой? Даже не надейся. Вот как сейчас будет: сначала я оторву тебе ноги с руками, чтобы мне не пришлось опять за тобой бегать, а после отойду минут на пять; уничтожу ваше «подкрепление» и вернусь к тебе, показав на деле, через что прошёл Тосио. Только в отличии от него, сомневаюсь, что Карэн захочет сделать из тебя псину. Так что наше развлечение будет быстрым — но будь уверен — не менее насыщенным, ха-ха-ха…

— ОТКУДА⁈ — через силу выкрикнул он, содрогаясь всем телом. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ О ПОДКРЕПЛЕНИИ⁈ ТЫ ЧИТАЕШЬ МЫСЛИ⁈

— «Читаю мысли»? Ха-ха-ха… Ага, читаю.

— Не читаешь, — произнёс мужчина лет пятидесяти с длинными белыми волосами и отросшей бородой, в мгновение появившейся прямо перед ними.

— А тебя никто не спрашивал, — отрезал парень, совершенно не удивившись.

— Непозволительно гордому потомственному аристократу приписывать себе чужие заслуги. Хотя… — с отвращением во взгляде взглянул он на наследника рода Прэтт. — Вероятно, в нынешнее время это неуместно. Как я и предвещал, с каждым поколением аристократия лишь вырождается. Уже такой третьесортный мусор плодят, считая это нормой. Какой позор…

— Пф-ф-ф, типичный старикашка. На уж, пригляди за ним до моего возвращения, раз уж пришёл.

— Не стоит, — вмешалась в разговор вновь появившаяся будто бы из неоткуда теневая копия Карэн Агнэс.

— Почему это?

— Потому что я только что почувствовала, что это уже ни к чему…

Трещина.

Совсем небольшая и кажущаяся ничтожной на фоне размера огромного барьера, возведённого над разрушенным особняком. Тем более, что поддерживается она тремя десятками сильных одарённых.

Вот только…

Яростный оскал сменился на безумную, предвкушающую улыбку на лице девушки, одетой в остатки пару часов назад прекрасного белоснежного платья, красота которого меркла лишь перед красотой самой девушки. Увидев же такую картину, поддерживающие с другой стороны барьер одарённые, и без того едва стоящие на ногах от усталости, автоматически вложили все оставшиеся силы в барьер, пытаясь залатать трещину.

Но прежде, чем их потуги успели оправдаться, в месте трещины раздался треск, похожий на звук разбившегося стекла.

Рука девушки оказалась снаружи и моментально ухватилась за руку одного из поддерживающих барьер, сжав ту с той силы, что она оторвалась. Не в силах сдерживать боль, он отпустил барьер, ухватившись за культю, и на этом моменте всё было кончено — один ударь и барьер начал осыпаться прямо им на головы, а та, кто была заточена в нём, оказалась снаружи…

— Не… не надо!..