Душелов. Том 7

Глава 8

К нашему возвращению в особняк большая часть вещей, на удивление, уже была пристроена. В холле, будучи упакованными в картонные коробки, остались лишь самые габаритные и специфические вещи. И если с габаритными помогла Алиса с помощью своих нитей, то вот специфические…

— И что это?.. — спросил я смущённо стоящую рядом Виолетту, смотря на одну из открытых коробок, внутри которой находиться огромный каменный… член.

— Искусство… — и, предвидя мою реакцию, поспешно затараторила: — Это работа популярного скульптора! Может, ты его и не знаешь, но он очень уважаемый человек даже среди аристократов! Его работы очень ценятся! Мне с трудом удалось заполучить этот экземпляр!

— Убрать.

— Что⁈ Почему⁈

— Потому что это — метровый каменный член.

— Это — скульптура! Искусство! И разбирающимися в этом людьми оно очень цениться!

— А не разбирающимися? — посмотрел я на неё. — Что будут думать гости, которые не разбираются в этом твоём «искусстве», заходя к нам и видя перед собой чёртов каменный член? Серьёзно, мне хватает того, что меня и без того будут считать извращенцем первое время все подряд, пока я буду поочерёдно жениться на вас! Я не хочу давать для этого ещё один дополнительный повод! А ты как вообще это допустила⁈ — посмотрел я на стоящую рядом с нами Элизабет.

— Я ей говорила, но она отказывалась слушать и попросила дать шанс поговорить с тобой.

— Ну пожалуйста! — обхватила мою руку обеими руками, состроив щенячьи глазки. — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

— Нет! Даже не начинай. Убрать сегодня же.

— Может, найдём какое-нибудь укромное место? Подвал там хотя бы или…

— Я сказал: убрать! И всё подобное, что ещё тут есть, тоже убрать!

Ужасно расстроившись и словно получив болезненный удар, она обессилено упала на колени. А я же, глядя на это, лишь в очередной раз убедился в своей гипотезе касательно её помешательства на сексе, ввиду произошедшей с ней в юности трагедии.

— Он подъезжает, — спускаясь со второго этажа, произнесла Ева.

— Хорошо, — посмотрев на Элизабет с Виолеттой, сказал: — Идите к остальным.

Кивнув, они пошли.

Только если Элизабет пошла нормально, то Виолетта продолжала строить из себя едва ли не угнетённую рабыню, над которой только и делают, что измываются. Ева же, проходя около неё, заметив это, заинтересовалась, после чего, подойдя ко мне, взглянула на содержимое коробки.

— Эту ночь тебе лучше провести с ней, — внезапно заявила она. — И все последующие тоже. А то кто знает, до чего может довести недотрах этой извращенки?

— Спасибо, но как-нибудь сам разберусь.

— И это говорит та, кто шутила сегодня про минет.

— Пф-ф… — закатив глаза, пошла со мной к двери. — Одно дело шутить, а совсем другое — заказывать метровые каменные члены.

— Значит, будешь мне теперь указывать, кого следует трахать?

— И не подумаю, решать — исключительно тебе.

— А если выберу тебя?

— В этом случае это ты мне скажи, что будет дальше?

— И почему с тобой так трудно?

— Хочешь, чтобы я вновь стала для тебя той миленькой дурочкой, которой притворялась раньше?

— Нет.

— Тогда, боюсь, дальше со мной будет всё так же «трудно»…

— Посмотрим.

— О-о-о… вот он, типичный мужской ответ, который раздражает абсолютно всех женщин мира. И всё же — считай, я заинтригована.

— Учту.

Закончив на этом нашу небольшую словесную перепалку, мы вышли крыльцо, молча наблюдая, как очень дорогая люксовая машина подъезжает и останавливается напротив нас, а после из неё выходит ещё одна фигура из моего прошлого. По крайней мере, до сегодняшнего дня об этом человеке я думал именно так.

И всё же вот он — словно ранее между нами ничего не было, с добродушной улыбкой на лице поднимается по ступенькам и, протягивая мне руку, здоровается, спокойно говоря:

— Добрый день, мистер Микаэла.

— Добрый, мистер Брайн.

Честно говоря, не думал, что он согласиться на наши условия встречи. Однако он, кажется, даже не раздумывая в тот момент, практически моментально ответил на моё сообщение полным и беспрекословным одобрением.

Из этого очевидны три самых высоковероятных варианта: первый — он задумал нечто очень весомое, отчего ему плевать на подобные мелочи; второй — ему плевать на это, потому что он свихнулся; третий — ему что-то нужно от меня и он с чего-то решил, что прошлое можно так просто позабыть, будто бы его никогда и не было.

Впрочем, помимо этих трёх есть ещё один, менее очевидный вариант, который позже высказали и практически единогласно поддержали девушки — у него банально может не быть другого выбора, действовать иначе. Вот только чем именно такой вариант может быть вызван — ещё придётся выяснить.

— Пройдёмте внутрь? — предложил я.

— Да, конечно, — и зайдя внутрь, осматриваясь, он сказал: — У вас очень славный особняк. Правда, не думал, что вы из тех, кто предпочтёт жить в таком месте, нежели в обычном доме.

Это он так намекает на то, что знает о моих девушках?..

— В каком плане?

— В том, что ранее мне казалось, вы не приверженец подобного стиля жизни.

А, так он к тому, что я раньше был простолюдином. Оскорбление ли это? Вряд ли. Мне и впрямь нравился тот дом больше, чем этот особняк — и в плане размеров, и в плане расположения, и в плане внешнего вида. Так что не будь нужды — я бы не стал переезжать.

— Поэтому направились к моему дому, а сюда не поехали?

— Да. Почему-то я даже помыслить не мог, что найду вас здесь. К тому же был уверен, что та девушка у вашего дома… — замялся он, случайно взглянув в ту самую коробку. Но сразу отведя взгляд, сделал вид, что ничего не заметил, спокойно продолжив: — В общем, что она точно передаст вам моё послание…

Виолетта, блять… Ну чем ты, сука, думала, притаскивая сюда этот каменный дилдак⁈

— Верно, она передала ваше сообщение, и поэтому мы сейчас разговариваем. Но это, к сожалению, никак не объясняет, по какой именно причине вы искали встречи со мной? Тем более после всего, что между нами произошло.

— Кхм… — наигранно кашлянул он, поднимаясь вместе с нами по лестнице на второй этаж. — Да, я прекрасно осознаю, как подобное выглядит со стороны, но у меня и впрямь была веская на то причина, — опустив руку в карман, он достал оттуда обычную на вид флешку, протянув её мне. — После ночной зачистки, устроенной родом Агн… то есть, неизвестными… особняк моего рода был практически полностью разграблен — большую часть ценностей, очевидно, забрали нападавшие, а какие-то остатки потом ещё разобрали сбежавшие позже слуги рода.

— Соболезную, но, по-моему, подобное не редкость, — взял у него флешку, без интереса осмотрев её. — К тому же я так и не понимаю, причём тут я.

— Притом, что среди главных ценностей была самая различная секретная информация, собранная и заполученная моим родом. И, как вы понимаете, последней целью моего рода были вы. За вами следили и под вас копали, отчего позже и получилось то, что получилось…

Он явно завуалированно говорит про Алису и нападение на неё так, чтобы поняли лишь мы с ним. А раз он говорит про Алису, посматривая при этом периодически на Еву — мою нынешнюю единственную пассию в глазах высшего света — более чем очевидно, к чему он клонит…

— Это угроза? — спросил я, поднявшись на второй этаж, остановившись и посмотрев на него.

— Нет-нет! — замахал он руками. — Ни в коем случае! Более того — наоборот! Флешка в вашей руке — единственный носитель информации, собранной нашим родом по вам и связанным с вами людьми!

— Хорошо, — повернув в сторону кабинета, продолжил путь. — Допустим, это так. Зачем же вы мне её так просто отдали?

— В качестве извинений.

— «Извинений»?

— Да. За все те неприятности и неудобства, что я доставил вам ранее. После произошедшего с моим родом я долгое время размышлял и в конечном счёте пришёл к тому, что жил неправильно. Говоря откровенно… я был мудаком. Из-за этого многим людям сделал больно. Вам и дорогим вам людям в том числе. Поэтому для меня важно заполучить ваше прощение. И не только. Ещё я хочу отплатить вам.

— За что?

— За сохранение вами моей жизни. Я искренне благодарен вам за это. Правда.

— Так ради этого вы, значит, искали встречи со мной?

— Не только. Но прежде, чем идти дальше, подмечу кое-что. Понимаю, что доверия у вас ко мне никакого нет, однако желай я вам отомстить, использовал бы информацию с переданной вам флешки. Вам бы создало это ряд неприятностей, а я при этом остался в тени, избежав наказания. Но я ничего такого не хочу. Поэтому не поступил так.

— Учту обязательно. Однако подмечу: вы правы — доверия у меня к вам всё равно никакого нет.

— Понимаю. Постараюсь это исправить.

— И зачем? Вам же нужно от меня что-то ещё, кроме прощения и желания отплатить?

— Честно говоря, да. Глупо просить о чём-то таком просто так. Тем более у вас. Но… по правде сказать, мне больше не к кому обратиться за помощью.

— Слушаю.

— Дело в последствиях зачистки моего рода. Может быть, мой отец и не был хорошим человеком, как и хорошим отцом, но как глава рода… он был сильным. Его боялись и уважали одновременно. Лишь благодаря ему одному на наш род никогда никто не смел посягать, несмотря на то, что у нас никогда не было ни множества ресурсов, ни связей, ни банального высокого статуса. Мы были обычными, и всё же были выше других. И стоило отцу погибнуть, как это обернулось для нашего рода крахом. Мало того, что мой род был разграблен, и я ещё слишком юн и глуп, чтобы хорошо им управлять, так ещё мне мстят те, на кого до этого наш род смотрел с высока. Если всё продолжится в таком темпе, то… полгода, может, год, и ни меня, ни моего рода больше не будет…

— Я правильно понимаю, вы просите у меня защиты?

— Да. Но не просто защиты. Простая, временная защита мне ничего не даст — я отплачу вам остатками ресурсов своего рода, а когда они закончатся и платить мне вам будет больше нечем — меня и мой род так же уничтожат.

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу… служить вам.

— Это шутка такая?

— Никаких шуток. Я полностью серьёзен.

— Но вы глава своего рода и не можете стать слугой моего рода. А если и станете, это будет означать конец для вашего рода.

— Я говорю не о службе в роли слуги рода. Я хочу служить вам как своему сюзерену. Как главе не рода, а дома.

— Я не глава дома.

— Да, но это пока что. Ваш род свободен, у вас есть очень полезные связи в виде рода Агнэс, и учитывая, как вы преодолеваете все препятствия, я уверен: у вас есть все возможности основать свой собственный дом в ближайшие несколько лет. Самым сложным будет — заслужить право основать дом.

— Благодарю за похвалу, но мне кажется, вы преувеличиваете. Мой род только недавно восстановился, и у меня банально нет ни одного слуги рода.

— А та девушка, что была у вашего дома? Уж извините, если лезу не в своё дело, но она не выглядит как ваш деловой партнёр. И уж точно не похожа на ту, с кем бы вы могли разделить постель. И при этом она как-то связана с вами и у неё есть не самый слаборазвитый Дар. К тому же, даже если я ошибся, на примете у меня есть одна особа, которая точно с радостью согласиться стать слугой вашего рода, если вы ей предложите. В прошлом вы всё же спасли её от жестокой участи.

— Не совсем понимаю, о ком вы.

— Уже забыли, значит, об этом… Я о той девушки-простолюдинки из параллели, что была ещё моей ставкой в нашей дуэли. Она также, как и я, оказалась среди выживших в инциденте за барьером.

— И с чего же вы решили, что она с радостью станет слугой моего рода? Неужели лишь потому, что отпустил её после того, как выиграл у вас?

— Этого уже достаточно. Впрочем, не менее важным фактором она сочтёт вашу прошлую жизнь. Вновь извиняюсь за излишнюю прямоту, но уж кому как не бывшему простолюдину знать, какого быть обычным человеком на фоне все дозволенной элиты из аристократии? Так что будьте, пожалуйста, уверены, как минимум один слуга рода у вас уже есть. Но если и этого мало, то в нашей школе наверняка ещё найдутся простолюдины, желающие оказаться под вашим началом. И если желаете — я окажу вам в этом полную поддержку…